Терра. Часть 1. Наследие предков

Глава 7

Гелиан переписывал результаты расчетов в блокнот, когда его прервал голос матери:

— Гелиан! Сынок! Ты здесь?

— Да, мама! — отозвался Гелиан и отложил перо в сторону.

Скрип дверных петель сменился стоном половиц и шелестом бумаги.

— Мама, только ничего не трогай! — закричал Гелиан, стягивая с рук перчатки и кидая их на стол.

— Господи, Гелиан! Здесь такой бардак! Ты снова разбросал заметки где-попало!

Гелиан понял, что проще забрать мать из проходной комнаты самому, чем ждать, когда она доберется до его кабинета. Он открыл дверь и вышел навстречу матери.

— Ма, оставь бумаги в покое, — устало произнес он, выдернул из рук матери стопку собственных записок и отшвырнул их в сторону.

Желтые листы разлетелись по сторонам, упав на другие исписанные листы, покрывающие равномерным слоем стопки книг на полу. Гелиан сопроводил их падение вздохом нетерпения и взяв застывшую в негодовании мать под руку, повел ее в кабинет. К сожалению, в кабинете бардак был похлеще, чем в проходной комнате, и Гелиану пришлось собственноручно расчищать не только место на диване, чтобы можно было присесть, но и путь к тому самому дивану.

— Что случилось, мам? — он перешел к сути дела, собирая листы с пола и отбрасывая их в сторону.

— Разговор есть серьезный, — отчеканила мать, сверля Гелиана неодобрительным взглядом.

Он замер в полусогнутом положении с протянутой к полу рукой:

— Что-то с Террой?

— Да, что-то с Террой!

Гелиан оставил бардак в покое и разогнулся.

— Говори!

— Похоже, твоя жена возомнила, что никто ей больше не указ!

Гелиан нахмурился и озадаченно потер подбородок:

— Вы повздорили?

— Сегодня я случайно узнала о том, что Аврора вздумала именем нашим добрым воспользоваться, чтобы отравы для крыс у Ромки-провизора взять. Как будто у нее денег своих нет! Ты знаешь порядки, Гелиан. Никто не вправе пользоваться нашим именем себе в угоду, особенно, наши служащие! Конечно, когда до меня дошла эта новость, я обязана была принять меры. Поначалу я попыталась вывести Аврору на чистую воду, но она стала врать, глядя мне в глаза! Какова наглость! Мало того, что правила нарушила, так еще и лгать вздумала! Конечно, у меня не осталось другого выхода, как проучить нахалку. Я сказала ей, что увольняю ее. Конечно, я не настолько бездушна, чтобы и вправду выкинуть эту девицу вон, но все же припугнуть ее как следует намеревалась, чтобы впредь ей неповадно было подобные номера выкидывать! Но твоя жена вдруг воспрянула духом и решила мне наперекор пойти! Выдала она мне в присутствии Радомира, что берет Аврору к себе в услужение: мол, охранник ей личный нужен, который Катьке нашей подчиняться не будет. Какова новость! И бросила она мне это в лицо, как девке какой-то, которой приказ отдала!

— Зачем Терре охранник, который Катьке подчинен не будет? — насторожился Гелиан.

— Ты слышал, что я тебе только что сказала? — повысила голос мать.

— Либо она только Катьке не доверяет, либо всем нам не верит, — продолжал вслух размышлять Гелиан. — Но, почему, тогда, Аврору выбрала? Могла кого со стороны нанять…

И тут он хмыкнул. Затем, уставился на мать и, победоносно улыбнувшись, сложил руки на груди:

— Ты Аврору на чистую воду при свидетелях выводила?

— Что ты пытаешься мне сказать? — понизила тон мама.

— Хороший скандал вышел, вот что я пытаюсь тебе сказать! — произнес Гелиан. — Терра разумно поступила: если ей нужен был личный охранник, кто станет лучше служить, чем человек, который обязан ей чем-то? Ты Аврору проучить хотела, да как всегда палку перегнула. Вот Терра и воспользовалась гневом твоим себе в угоду. Скажи, а кто донес тебе, что Аврора к Ромику за отравой для крыс ходила?

Мать поникла на глазах. Опустив руки, она уставилась в пол и тяжело вздохнула:

— Я порошок, что Терра с собой привезла, к Ромику занесла, чтобы он состав мне его сказал. А Ромик возьми да про Аврору речь заведи.

— Ты про тот порошок, что в коричневом кожаном мешочке у Терры в лифе был припрятан?

— Она сказала, что это лекарство от болезни голодных. Но, я же должна была проверить!

— Я просил тебя об этом? — раздраженным тоном произнес Гелиан.

— Ты как со мной говоришь? — взбеленилась мать.

— Я образцы этого порошка еще неделю назад к химику отнес. И про лекарство это мне все известно!

— Известно?

— Да, известно. Интересно, а что тебе Ромик сказал о его составе?

— Так это… — мама пальцы свои сцепила и на Гелиана исподлобья взглянула, — он сказал, что изучать его будет. На неделе этой обещал ответ дать.

— Пусть дает, раз обещал, — пожал плечами Гелиан.

— Так что это такое?

— Противозачаточное с транквилизатором.

— Что?! — воскликнула мама, прижав ладони к щекам.

— Странно, что тебя это удивляет. По-моему, вполне логично пользоваться подобными снадобьями, если прикосновений мужа выносить не можешь.

Мама побледнела на глазах и прижала ладони на этот раз к губам:

— Да, как же так…

— Я не стану забирать снадобье у нее. Не правильно это, принуждать жену против воли в постель с мужем ложиться. Но нашему браку рано или поздно придется состояться, а с порошком этим Терре легче будет пройти через это.

— И ты… так спокойно об этом говоришь?

— Сейчас я ничего не могу изменить, потому я спокоен.

— Если дело так обстоит, может и не стоит вообще тогда узаконивать этот брак?

— И дальше что? — хмыкнул Гелиан. — Если отец поймет, что я ложе с Террой не делю, думаешь, от этого всем нам легче станет? Как у моей законной жены у нее будут все права рода Птаховых. Наш брак развяжет ей руки, и она обретет ту свободу, о которой раньше ей запрещали думать.

— Свободу ли? — прошептала мама.

— По ее меркам это будет свобода.

— А по твоим?

— Причем здесь я?

— Клетка одна на двоих, Гелиан. Почему ты захотел угодить в нее именно с Террой?

— Тебе известны мои мотивы.

— Не все, — покачала головой мама. — О том, что ты не способен объяснить себе самому, я могу лишь догадываться.

Гелиан рассмеялся. Как быстро его мать позабыла о том, что пришла жаловаться на Терру?

— Мой выбор супруги обоснован расчетом. Терра достаточно умна, чтобы поддерживать разговор со мной, она хорошо относится ко мне и нуждается в моей опеке. Ты знаешь, мама, что мне тяжело находить с окружающими общий язык. С Террой у меня таких проблем никогда не возникало. Она интересна мне как личность, и в этом я вижу залог успешного брака с ней.

— Ты пытаешься свести все к логике, — вторила мама, — но чем больше приводишь доводов, тем более алогичным мне кажется твой брак.

— Я понимаю, почему ты отрицаешь мои мотивы, — улыбнулся Гелиан. — Они кажутся тебе слишком рациональными. Ты по природе натура импульсивная, как и все женщины. Мое восприятие бытия тебя пугает, и ты ищешь другие, более понятные тебе объяснения.

— Гелиан, за фасадом из твоего высокого интеллекта прячется маленький испуганный мальчик, который все еще не понял, что в некоторых вещах он мало чем отличается от других.

— Я отличаюсь от других, и ты это знаешь.

Мать прижала ладонь к виску и закрыла глаза.

— Ты выжил. Да, ты изменился. Да, это было трудно принять. Но, ты выжил.

— За эту жизнь я заплатил высокую цену.

— Память вернулась к тебе. Эмоции тоже! — произнесла мать и открыла глаза, уставившись на него с какой-то надеждой во взгляде.

В чем она пыталась себя убедить? В том, что он обычный человек? В том, что он по-прежнему ее ребенок и все странности в его поведении рано или поздно куда-то испаряться? Знает ли она, каких трудов ему стоит контролировать себя? Как сложно оставаться «нормальным» в глазах остальных людей? Ему известны тайны, от которых она пришла бы в ужас. Его мотивы обоснованы логикой и каждый шаг просчитан наперед. Он улыбается, когда нужно улыбнуться, и прячет смех, когда остальным хочется рыдать. Их проблемы кажется ему напускными, и лишь задача, которую он должен выполнить, является по-настоящему важной. С Террой ему всегда было легко. Знание того, что они больше схожи друг с другом, чем с остальными, словно развязало ему руки. И та легкость в общении, которая возникла между ними пять лет назад, обусловлена не только мотивами его поступков, но и обстоятельствами, которые сыграли с ними обоими злую шутку.

— Да, я стал более эмоционален, чем когда-то, — согласился Гелиан, — но мама… я контролирую свои эмоции с той же легкостью, с которой ты обрушиваешь их на всех остальных.

— Ты больше ни черта не контролируешь, Гелиан! — воскликнула мама и улыбнулась почему-то. — И по непонятной мне причине пытаешься убедить себя в обратном!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что лучше бы ты проводил время со своей молодой женой, чем сидел взаперти наедине с книгами.

— Мама…

— Мы отклонились от темы, — мать уперла руки в бока и на этот раз прищурилась: — На счет выходки твоей супруги: я требую «статисфакции»!

— «Сатисфакции», — поправил Гелиан.

— Ты понял, чего я требую. Никто не вправе вести себя с твоей матерью, как с глупой девчонкой на побегушках! Особенно твоя жена! Пусть извиниться передо мной в присутствии Радомира и Авроры и тогда, возможно, я смогу ей простить унижение.

— Мама, у меня нет времени разбираться в ваших ба… женских перебранках! Уверен, что Терра уже раскаялась и если ты навестишь ее…

— Не думай, что ты как всегда сможешь отмахнуться от всего мирского, что тебя окружает, и вернуться в свой разумный и логичный мир науки и познания! — едва ли не прокричала мать.

Гелиан даже закрыл глаза на несколько секунд, ибо терпеть не мог, когда в его присутствии кто-то переходил на повышенные тона, особенно мать.

— Мама, я уверен, что…

— Пусть извиниться!

Гелиан сжал челюсти, потому как его терпение начало трещать по швам.

— Мама… — монотонно произнес он. — Я поговорю с Террой об этом инциденте, но не сейчас.

— Когда?!

— Вече…

— Вечером меня в твоем доме уже не будет, если она не извиниться до ужина!

— Ужин через два часа, мама…

— Значит, у нее есть два часа, чтобы привести мысли в порядок и вспомнить, как должно вести себя с матерью мужа!

Гелиан сделал глубокий вдох, но понял, что это не помогло ему справиться с накатившим раздражением.

— Почему ты молчишь?! — кричала мама. — Я требую, чтобы ты немедленно…

— Знаешь что, ма… — выдавил из себя Гелиан, гневно сверля глазами собственную мать, — я никуда не пойду. Терра — моя жена, а ты — моя мать. Бегать между вами, чтобы решить, кто из вас и что именно кому должен я не намерен. Если тебя в данной ситуации больше волнует, что о тебе подумает Радомир и Аврора, то меня больше интересует, почему моя жена решила нанять себе личного охранника!

Мама потупила взор и прижала ладони к груди.

— Если ты позволяешь жене разговаривать со мной подобным образом, возможно, мне вообще не стоит больше оставаться в твоем доме… — произнесла она.

— Пока отец на рудниках ты все равно никуда не полетишь.

— Отец вернется завтра.

— Хочешь улететь — улетай. И прихвати с собой моих братьев с женами! Они меня уже достали!

Мама больше ничего не говорила. Опустив руки, она развернулась и поплелась к двери. Гелиан тоже молчал. Никто не смеет манипулировать им, даже мать. Никто не вправе указывать, что ему делать, а чего нет.

***

В четыре часа к Терре «мастер по удалению лишних волос с тела» пришла. Терра то и дело на Аврору косилась, пока женщина в годах утварь на столе раскладывала.

— Госпожа Терра, — обратилась к ней «мастер», — пока я пасту грею, вы рубашку свою снимайте и под одеяло прячьтесь.

— Рубашку? — не поняла Терра. — Зачем рубашку?..

«Мастер» нахмурилась и вопросительно на Аврору глянула.

— Госпожа, — мягко произнесла Аврора, — волосы все удалять будем?

— Д-да, — кивнула Терра.

— Тогда, рубашка только мешать будет.

— Чему мешать? — не могла понять Терра.

Аврора, заметив, что «мастерица» отвернулась, указала пальцем на свой лобок.

«И там?» — произнесла Терра одними губами.

Аврора кивнула, что мол «и там».

Когда «мастер» подошла к Терре с миской и деревянной лопаткой, торчащей из нее, Терра откинула одеяло и приготовилась терпеть. Удаление волос подмышками оказалось «безболезненной» подготовкой к основной части действа. Терра кричать от боли себе не позволила, но рот рукой зажимала постоянно. Когда на ее теле вообще не осталось волос, кроме как на голове, «мастер» сложила утварь и снова обратилась к Терре:

— Госпожа, не желаете ли заняться руками и ногами?

Терра вновь на Аврору взглянула. Получив одобрительный кивок, она согласилась заняться и теми, и другими. «Мастер» заставила Терру попарить стопы в ванночке, после чего стала с них кожу омертвевшую специальным инструментом снимать. Потом ногти ее подпилила какой-то специальной металлической палочкой и ноги кремом обмазала, массируя стопы. С руками нечто похожее было, только без лезвия. «Мастер» на ее ногти какую-то смесь нанесла и палочкой деревянной с них кожу лишнюю убрала. Потом и массаж был. Как только «мастер» откланялась, Терра на ноги с кровати подскочила, да давай по комнате кругами расхаживать.

— Что с вами, госпожа? — спросила Аврора, наблюдая за метаниями прихрамывающей госпожи.

— Как можно… — шептала Терра. — Птаховы ушли с наших земель двадцать лет назад. И теперь у них это… Все это… Паста для удаления волос, стаканы из стекла тонкого, «туалет», канализация, электричество, лекарства предков, провизоры… Как за каких-то двадцать лет можно было достичь такого прогресса?

— Так это семье мужа вашего, госпожа, спасибо сказать нужно. Это же они прогресс этот люду нашему привили. А благодаря стараниям господина Гелиана мы смогли урожай круглый год собирать, и ветряки он построил, чтобы электричество получить.

Терра обмерла:

— Вы собираете урожай круглый год?

— Да, госпожа. Летом засеваем поля, а с наступлением холодов засеваем парники. Они отапливаются горячей водой.

— «Парники», — прошептала Терра. — А «ветряки», что это такое?

— Они на мельницы ветряные похожи. Их сопла ветер у стены крутит, а мы с того электричество получаем.

— «У стены»? — Терра остановилась. — У какой-такой «стены»?

— У обыкновенной, — пожала плечами Аврора. — Куда ж мы без стены, — Аврора усмехнулась, но взглянув на изумленное лицо госпожи, тут же приняла серьезный вид.

— Из чего сделана ваша стена? — Терра даже наклонилась, чтобы лучше Аврору видеть.

— Из сплава какого-то специального. Ее предки возвели, наверное, тогда же, когда и стену в вашем поселении, госпожа.

— Сколько метров в высоту ваша стена?

Аврора не понимающе воззрилась на Терру.

— Тридцать метров в высоту, — произнесла за нее Терра. — Смотровые площадки каждые пятьсот метров. К ним лестницы ведут. Ворота в стене только одни. Я права?

Аврора молчала.

— Я права, Аврора? — повысила тон Терра.

— Да, госпожа, — кивнула та.

— И в каждом вашем поселении есть своя стена.

Аврора кивнула.

— И свой секрет предков, — Терра разогнулась и сделала глубокий вдох, пытаясь с мыслями собраться. — Без секрета предков толку от стены никакого. Пока секрет работает, стена защищает нас.

— Госпожа, — позвала Аврора, — может, приляжете? Устали, поди…

— Сколько раз в месяц к вам бури приходят? — Терра вновь вперила взгляд в Аврору.

— По-разному… Когда вообще не приходят, а когда и три раза придут…

— Так редко, — прошептала Терра. — У нас намного чаще. Иногда по три бури за неделю. А что ты знаешь о секрете предков?

— О нем только Птаховы знают, — стушевалась Аврора. — Глазами своими его никто не видел.

Терра прижала ладони к вискам и зажмурилась. В голове звенел немой вопрос: «тогда откуда знать тебе, что он действительно существует?» Отец перед смертью прошептал: «Секрет в голове». Возможно, стена — это и есть «секрет»? Что, если стена «работает» сама по себе: создает купол в небе над поселением, проницаемый для солнечных лучей, дождя и ветра и защищающий от бурь? Что, если все эти годы Стеллары, а теперь и Птаховы, водят остальных за нос, утверждая, что владеют «секретами предков»? Ведь если «секрет предков» — это только стена, с чего людям служить Стелларам и Птаховым?

— Госпожа? — позвала Аврора.

Терра открыла глаза и попыталась взять себя в руки. Какие бы тайны не хранили Стеллары и Птаховы, это теперь и ее тайны…

— Извини… — Терра похромала к кровати. — Помутилось в голове что-то…

— Позвать кого?

— Нет. Мне уже лучше.

Аврора помогла ей прилечь.

— Заболтала я вас, госпожа.

Терра улыбнулась:

— Лучше разговаривать, чем в потолок смотреть. Ты присядь, Аврора, не стой.

Аврора вернулась на стул и с опаской взглянула на Терру.

— Помню, как в первый раз бурю увидела, — произнесла Терра. — Шанталь не уследила, а я прямиком к стене, на вышку смотровую. Помню, как горизонт размыло и небо от земли уже не отличить. Вокруг сумерки средь бела дня… А там, вдали… воронки… И молнии… Сверкнут, будто в грозу с неба в землю ударяя. Ни грома от них не слыхать, ни ветра с пустоши не почувствовать. Вокруг меня тишина, как будто не там все мертво, а здесь. Воронки все приближались, молнии все сверкали, а я стояла, замерев, среди таких же маленьких зевак, которых воины пустили на бурю поглазеть. И вот воронка перед нами. Все охнули и назад от перил попятились, а я все стояла, смотрела, пока воронка в стену не ударилась и передо мной стена песка не возникла. Я даже руку протянула, чтобы потрогать эту невидимую стену, которая защитила нас, — Терра засмеялась. — Тут меня воин и оттащил. А как оттащил, как под капюшон заглянул, так и браниться перестал. Ужас в его глазах был страшнее той бури. Я быстро нашлась и юркнула в толпу зевак. В дом вернулась, как ни в чем не бывало. Сказала, что на рынок бегала — подарок матери на день рождения искала. В тот вечер всыпали мне по первое число. Зад огнем горел! — Терра вновь засмеялась. — Тот воин, конечно же, не проболтался. Ведь, узнай отец, что на вышку смотровую меня пустили, — изгнал бы из поселения всех, кто на вахте в тот день стоял. Мне всего шесть лет было, а вот это я уже очень хорошо понимала. В следующий раз посмотреть на бурю я пришла с отцом. Мне тогда уже девять было. Я сделала вид, что испугалась, и деру с вышки дала. Отец потом в красках остальным рассказывал, как пятки мои сверкали.

Терра повернулась на спину и уставилась в потолок.

— Мне очень жаль, госпожа… — тихо произнесла Аврора.

— Мне тоже, — выдохнула она. — Скажи, Аврора, а далеко мы от земель Стелларов?

— От восточных и западных земель около пяти недель верхом. От северных и южных — недели три. Дело не в расстоянии, госпожа, а в карте движения бурь. Минуя бурю, до центральных земель очень тяжело добраться. Никто не рискует повторить наш исход: слишком опасно, да и запрещено нашим добровольцам соваться к Стелларам. За такое наказание одно: изгнание. Знаю, что кто-то пытался нарушить запрет, но, судя по всему, до ваших земель те люди так и не добрели. Наши добровольцы ходят по кругу, пользуются проверенными маршрутами и картами движения бурь. В каждое время года маршруты и карты разные. Если буря, вдруг, изменяет свое направление, маршрут для добровольцев становится последним. Если двигаться напрямик, то расстояние между поселениями Птаховых примерно одинаково: шесть недель верхом.

— Получается ромб, не так ли? — удивилась Терра.

— Да, госпожа.

— А центральные земли посредине.

— Да, — кивнула Аврора.

Терра повернулась на бок и взбила подушку.

— Значит, предки не зря построили эти поселения именно так?

— Предки были умны, госпожа. И знали куда больше нашего.

— Как же все вы добрались до северных земель двадцать лет назад?

— Нам повезло, — Аврора развела руками. — Мы нашли маршрут в обход бурь.

— А почему добровольцам запрещено ходить на центральные земли?

— Госпожа, — мягко произнесла Аврора, — Вы знаете, почему когда-то Птаховы покинули земли, принадлежащие вашему роду?

— Десять лет голода заставили их уйти в пустошь на поиски новых пригодных для выживания земель.

— Ваш дед, госпожа, изгнал их за рассеивание среди люда идей, противоречащих общепринятому укладу жизни на землях Стелларов.

— Как изгнал… — прошептала Терра.

— Казнить у старообрядцев никогда не было принято. Вместо казни виновных изгоняли из поселения.

— Я знаю законы своего народа! — раздраженным тоном заявила Терра.

— Извините, госпожа, — кивнула Аврора и отвернулась.

— Какие идеи распространяли среди народа Птаховы? — спустя минуту молчания спросила Терра.

— Думаю, лучше вам об этом расскажет господин Гелиан, — ушла от ответа Аврора.

— И сколько еще родов мой дед изгнал вместе с Птаховыми?

— Около пятидесяти, — прошептала Аврора.

Терра сникла на глазах:

— Слишком много семей, для того, чтобы все они покинули поселения добровольно…

— В той бойне многие полегли…

— Я не помню этого, — покачала головой Терра и вопросительно уставилась на Аврору.

— Вы были слишком малы, госпожа, чтобы помнить это.

— Мне было два, а Шанталь…

Терра осеклась и замолчала.

— Госпожа?

— Как думаешь, пятилетний ребенок способен запомнить, как убивают вокруг людей? — спросила Терра.

— Мне вроде как семь было, но я ничего не помню. Вполне возможно, госпожа, что ваша сестра просто не понимала, что происходит. Кроме того, пятилетней девочке — наследнице знатного рода — вряд ли разрешили бы выходить на улицу, когда там творилось невесть что.

— Ты и впрямь ничего не помнишь? — переспросила Терра.

— Нет, — вздохнула Аврора. — Образы какие-то в голове остались. Пустошь, например. Сухая серая земля в свете заходящего солнца. Моя мама приемная говорила, что люди от жажды чуть дух не испустили. Но Птаховы убеждали остальных, что вскоре они доберутся до заброшенных «живых» земель. И люди верили им. И вера эта их не подвела.

— Выходит, Птаховы знали маршрут…

Аврора в ответ только плечами пожала.

— Значит, и у вас добровольцы погибают, — сменила тему разговора Терра.

— Да. Поэтому их иногда смертниками кличут, — Аврора хмыкнула, — хотя, многие из них возвращаются.

— И что же добровольцы ваши делают, кроме того, что товары перевозят?

— Есть отряды, которые только артефакты предков разыскивают. В долину Смерти за артефактами этими они не суются, но в пустошь копать ходят. Каждые три месяца в поселении собирают группу из таких добровольцев. Люд наш им заказы свои дает: книги, украшения, всякий лом… Чего найдут добровольцы, то и тащат сюда. Потом на рынке торги устраивают. За счет того и живут.

— А корабль летающий? Почему они на нем не летают? — спросила Терра.

— Так кто им его даст! — засмеялась Аврора. — У нас всего четыре корабля и принадлежат они Птаховым. Только Птаховы и знают, как летать-то на них.

— И где они нашли эти корабли?

— Никто не знает, — пожала плечами Аврора. — Кто-то говорит, что здесь, на этих землях, кто-то утверждает, что на Западе.

— А сколько всего семей с Птаховыми в пустошь ушли?

— Все, кого изгнали, и еще многие другие, которые покинули Стелларов добровольно. Всего около пятидесяти тысяч человек, госпожа.

— Пятьдесят тысяч? — сдавленно повторила Терра.

— Да, госпожа, около того… Как только на Севере они осели и прижились, Птаховы снова в поход ушли. Вернулись они спустя полгода и сказали, что нашли новые плодородные земли на Юге, Западе и Востоке. Тогда-то и разделилась наша большая община на тех, кто на Севере остался и тех, кто на новые места отправились.

— Значит, плодородные земли вам достались от предков, — подытожила Терра.

— Птаховы их нашли, госпожа. Птаховы ими и владеют. Они много еще чем владеют, но земли — это самое дорогое, что у них есть.

— И народ им платит за то, что живет на них?

— Конечно, — кивнула Аврора. — А на ваших землях, госпожа, разве не так все устроено было?

— Так же, — улыбнулась Терра. — Все было устроено точно так же.

— Госпожа, а вы часто бывали за стеной? — спросила Аврора.

— Нет, — покачала головой Терра. — За стену мне ходу не было. Ни мне, ни сестрам моим.

— Госпожа, а вы когда-нибудь видели «секрет предков»? — тихо спросила Аврора.

— Нет. Только отцу было известно, где спрятан этот секрет и что это вообще такое. «Секрет»… — задумчиво прошептала Терра. — Информация о нем передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Тайну «секрета» открывали только первенцам в роду. Мой отец был первенцем. Он открыл тайну «секрета» моей матери. Братья отца, его сестра и муж ее были наместниками Стелларов. Ума не приложу, откуда Юрий, начальник воинов наших, об этом секрете узнал. Шанталь… Боже, ну и дура же ты Шанталь! — застонала Терра и уткнулась лицом в подушку.

— Шанталь ведь первенец в семье вашей, госпожа?

— Да, — прохрипела Терра и отняла руки от лица.

— И Юрий этот ей голову задурил? — предположила Аврора.

— Задурил, — кивнула Терра. — И тайну секрета узнал.

— Опасно начальнику воинов такие тайны раскрывать…

— А почему у Птаховых есть своя охрана? — спросила Терра. — Разве воины не всех в поселении охраняют?

— Заведено так, госпожа. Воины занимаются наведением порядков в поселении и охраняют территорию у стены. Начальник воинов наших, Федор, подчиняется господину Савелию и господину Гелиану. Он же и споры улаживает, если претензии люди друг другу предъявлять начинают. Воровство, драки, потасовки — для виновных наказание определяет Федор.

— Но охрана Птаховых ему не подчиняется? — предположила Терра.

— Нет, госпожа.

— И сколько человек у Катьки вашей в подчинении?

— Тридцать.

— Не маловато ли?

— Нет. Мы обучены лучше, чем все остальные. И у нас оружие плазменное есть.

— Какое?

Аврора достала из кобуры оружие и предъявила его Терре.

— Это плазменное оружие. Его сделали предки.

Терра протянула руку, чтобы поближе рассмотреть, но Аврора быстро убрала оружие в кобуру.

— Всему свой черед, госпожа. Это опасная штука: не здесь ее вам рассматривать нужно.

— Где тогда?

— На стрельбище. Я отведу вас туда, когда вы домой вернетесь.

— А кинжалами ты хорошо умеешь «пользоваться»?

— Хорошо, — кивнула Аврора.

— Научишь меня?

— К чему вам наука такая? — засмеялась она. — Господин Гелиан и я не дадим вас в обиду!

— А если я читать тебя научу? — прищурилась Терра. — Я тебя читать научу, а ты меня защищаться кинжалами и этим плазменным оружием?

Аврора нахмурилась, очевидно, размышляя над ответом.

— Вы правда меня читать можете научить? — после минутного молчания спросила она.

— Могу, — ответила Терра.

— Тогда и я вас защищаться могу научить.

— Уговор, значит?

— Уговор, — улыбнулась Аврора.

Терра откинулась на спинку стула и забросила ногу на ногу.

— Госпожа, а вы многие недуги вылечить можете?

— Не многие, но какие-то могу.

— И вы травы специальные для этого используете?

— Не только травы, Аврора. Коренья, сушеные ветки кустарников и деревьев, цветы, ягоды и семена, даже ил.

— А черный крап вылечить можете?

— Нет. «Болезнь переживших бурю» я вылечить не могу.

— «Болезнь переживших бурю»? — переспросила Аврора.

— Так ее называла моя наставница Прокофья. Черным крапом болеют только добровольцы и изгнанные, которые в бурю на пути своем попадают.

— А у вас, госпожа, добровольцы за артефактами за стену ходят? — спросила Аврора.

— Ходят.

— И продают?

— Нет, — покачала головой Терра. — Приносят их моему отцу. Он им за это платит. Платил, — осеклась Терра.

— Так что ж это выходит: отец ваш все артефакты себе забирал?

— Да, — кивнула Терра. — Так всегда у нас заведено было.

— Госпожа, а вы когда-нибудь видели, как человек от черного крапа помирает?

— Видела, — вздохнула Терра. — У нас всех добровольцев у ворот в поселение осматривают воины, что в дозоре стоят. Оглядывают руки и ноги. Если замечают воины, что пятна на теле появились, того в поселение не пускают. Обычно, все заканчивается сразу, на месте. Некоторые из заболевших уходят добровольно. Однажды я за одним таким наблюдала. Он недалеко от стены ушел. А я все на вышку бегала да приглядывала за ним. Страшная смерть, Аврора. Мучительная.

— Это правда, что кожа у этих несчастных покрывается черными пятнами, а потом отваливается кусками?

— Да, Аврора. Правда.

— Ужасная болезнь. Из-за нее каждый, кто в долину Смерти за артефактами суется, помирает.

— А где это — «долина Смерти»? — насторожилась Терра.

— К Востоку от нашего поселения залегают горные хребты. За ними долина есть. Те, кто в долину ту уходят, навсегда там остаются.

— Откуда же тогда вы знаете, что они от черного крапа помирают, если никто живым еще не вернулся?

— Многие из добровольцев, которые хребты те горные преодолели, назад сворачивали. Они-то и рассказывали, что кроме земли голой там нет ничего. Только вот судьба у добровольцев тех незавидная: ни один из воротившихся назад так в поселение и не попал.

— Черный крап?

— Да, госпожа. Хоть и сказывают они, что на землю ту голую и шагу не ступили, долина Смерти все равно их из лап своих не отпускает. Некоторые из них просят их сразу у стены убить. Другие уходят умирать туда, откуда болезнь принесли. Не раз господин Гелиан, господин Савелий да Радомир пытались на кораблях до Долины Смерти долететь. Они тоже сказывали, что там место гиблое. Земля черная, будто выжженная. Господин Гелиан даже с корабля животных вниз спускал. Радомир потом рассказывал, что животные те помечутся внизу, побегают пару минут, а затем замертво падают и все. Потому место то и назвали «долиной Смерти». Либо добровольцы там мрут, либо возвращаются с черным крапом.

— Что ж интересного в долине той есть, раз люди смерть свою туда искать ходят? — спросила Терра.

— Раз никто оттуда живым еще не воротился, значит, артефактов там много, — вздохнула Аврора. — Вот за ними-то добровольцы наши и идут. Кто-то даже поговаривает, что в долине той ответ на вопрос есть, почему Земля наша от детей своих отказываться стала…

— Это мы, дети Земли нашей, загубили ее, — ответила Терра.

— Думаете, во всем виноваты предки?

— Думаю, да.

— Почему?

— Растения, животные и птицы дикие вымерли. Климат изменился. На смену болезням предков пришли новые болезни. О них ничего не написано в книгах. Такие изменения не могли произойти мгновенно. Требовались годы. В книгах написано, что когда-то нас на Земле было пятнадцать миллиардов. А теперь… Не зря предки «секреты» создали и стены вокруг поселений построили. Они пытались спастись. Если все произошло мгновенно, не успели бы они этого сделать. Значит, поняли они, что натворили, да планету спасти уже не смогли. Спаслись сами, да и то не все. Теперь у нас ничего не осталось, кроме обрывков истории да артефактов предков. Даже твое плазменное оружие… Разве ты знаешь, как оно работает?

Аврора прижала ладонь к кобуре и опустила плечи:

— Не знаю.

— Вот и я о том же. Артефакты есть, но если сломаются они — никто не знает, как их починить.

— Господин Гелиан знает.

— Гелиан?

— Да, господин Гелиан многое может починить. Говорят, что это он научился на кораблях предков летать и знает теперь как устроены они. И почему стена вокруг поселения защищает нас от бурь, тоже знает. Он даже приход тех самых бурь предсказывает и редко ошибается. Это благодаря господину Гелиану теперь у нас есть парники, ветряки, электричество и туалеты.

— Не знала, что Гелиан так много для людей своих сделал… — задумчиво произнесла Терра.

— Господин Гелиан всегда смышленее остальных был. Говорят, что он в три года читать научился.

— Я тоже в три года читать научилась, — вздохнула Терра.

— Что, правда, госпожа? — Аврора как-то вдруг сникла.

— Да. Читать и писать. Это счастья не принесло. Наоборот, меня сторониться стали. Шанталь отказывалась играть со мной, другие дети на нее глядели и тоже меня стороной обходили. Я к Прокофье — знахарке нашей — случайно прибилась. Как придет она коренья на луг возле нашего дома собирать — я тут как тут. Интересно мне было, откуда болезни берутся и как их можно порошками да настоями вылечить. Прокофья рассказывала мне про травы, про хвори разные, а я названия все с первого раза запоминала. Это как-то само собой получалось. Помню, однажды Прокофья погладила меня по голове и сказала, что я самая умненькая в нашем поселении уродилась. А если я умненькая самая, то не стоит мне остальным показывать это, чтобы не завидовали они уму моему.

— Странный совет наставница вам дала… — прошептала Аврора.

— Странный, но действенный. Как только перестала я стишки да сказки наизусть пересказывать, меня родители хвалить больше начали, — Терра улыбнулась, не скрывая горечи.

— Вы книги предков читали? — спросила Аврора.

— Да. Книги мне отец выдавал. По одной. Как только одну верну — другую даст. У нас люди были, которым отец книги переписывать дозволял. Были и те, кто сами книги писали.

— А мы книги печатаем на станках специальных.

— Книги печатаете?

— Да. Для детей, для взрослых. О науках предков, о законах, которые предки наши открыли. Книги для развлечений с рассказами и картинками. Потому для человека, который читать не умеет, многие дороги в жизни закрыты. Такой человек для всех остальных — дурак.

— Но, ты ведь не дура, Аврора? — улыбнулась Терра.

— Это потому, что мне книги дядя вслух читал. Сама их прочесть я не могла.

— А кто выбирал, что твоему дяде тебе прочесть?

— Он сам же и выбирал. Что ему было интересно, о том он и читал.

— А о том, что было интересно тебе, он спрашивал?

Аврора отвернулась в сторону и начала изучать стену.

— Кем работает твой дядя? — спросила Терра.

— Дядя мой в пустошь ушел, когда мне четырнадцать было. Оттуда он не воротился…

— Мне очень жаль, Аврора.

— Мне тоже, — кивнула Аврора.

— Так кем работал твой дядя? — переспросила Терра.

— Охранником в Главном доме.

— Значит, ты по стопам дядьки своего пошла?

— Да, — улыбнулась Аврора.

— А кем отец твой работает?

— Он фермер. Под его началом все парники в поселении этом.

— Значит, о фермерстве ты знаешь все?

Аврора засмеялась и на Терру взглянула:

— Я знаю все о парниках. О почвогрунте, гидро- и аэропонике. О методах орошения. О посевах и сборе урожая. Спросите что угодно: я все вам расскажу!

— Расскажешь-то все, но интереса к этому у тебя нет, — подытожила Терра.

— Нет, — покачала головой Аврора.

— А к чему есть?

— Пустое то, госпожа, потому и говорить о том не стоит.

Аврора встала на ноги и прошлась по комнате, разминая плечи.

— Научишься читать — тогда все дороги жизни перед тобой открыты будут, — произнесла Терра. — Станешь, кем захочешь.

— Боюсь, госпожа, что даже если читать научусь, это ничего не изменит, — не скрывая горечи, усмехнулась Аврора. — Утомила я вас, госпожа, разговорами своими. Вы днем не спали вовсе, а уж вечер настал. Может, поспите часок? А я вас разбужу.

— Может и посплю, — ответила Терра, натягивая на себя одеяло. — Скажи, Аврора, а мужчины ваши тоже волосы со своих срамных мест удаляют или это только женщинам вытерпеть под силу?

Аврора засмеялась в ответ:

— Есть те, кто удаляют волосы, и те, кто нет.

Терра исподлобья на Аврору взглянула:

— А тебе откуда столько известно?

— Я ж среди мужиков службу несу, госпожа. А им все равно, кто перед ними: девка неопытная или блудница. Коли в баню они идут — непременно хозяйством своим потрясут себе на потеху. В общем, многих я повидала, госпожа. И волосатых, и лысых.

— Понятно, — вздохнула Терра. — Повидала много, а толку все равно никакого.

— Ваша правда, госпожа. Толку от этого никакого.