Научу быть папой

Глава 12

Олег

Холодная удавка впивается в шею, перехватывая дыхание.

В глазах плывут черные пятна, но инстинкт бойца сильнее.

Годы тренировок, тысячи боев не в памяти — они в крови. В инстинктах.

Резко напрягаю мышцы шеи. Вжимаю подбородок, создавая хоть какой-то зазор.

Воздух обжигающим свистом прорывается в легкие.

Этого пока хватает.

Нечеловеческим усилием удерживаю сознание.

Ярость, копившаяся весь этот долгий день, вырывается наружу адреналином.

Это уже не просто драка — это выживание.

Резко бьюсь локтем назад.

Слышу хриплый выдох, удавка на мгновение ослабевает.

Этого достаточно.

Рывком разворачиваюсь, срывая с себя тщедушного нарка, державшего петлю.

Он летит на асфальт, захлебываясь руганью.

Двое других бросаются на меня с криками.

Их движения размашистые, пьяные.

Для меня они — как в замедленной съемке.

Уклоняюсь от кастета, бью ребром ладони по горлу первому.

Он хрипит и оседает.

Второй пытается обхватить меня сзади, но я приседаю, проворачиваюсь, бросаю его через бедро.

Он с глухим стуком приземляется рядом со своим товарищем.

Все занимает секунды.

Стою.

Сквозь тяжелое дыхание и стук сердца слышу кряканье патрульной машины.

Черт… Полиция.

Только этого мне не хватало.

По лицу течет кровь — видимо, кастет все же зацепил.

Вокруг гудят голоса зевак.

— Руки подними, здоровяк, — доносится голос. — Старший сержант Петров…

В отделении все идет по накатанной колее.

Меня, потрепанного, в разорванной куртке, сажают на скамейку.

Троих «пострадавших» нарков — напротив.

Они ноют. Показывают синяки, клянутся, что я на них напал без причины, а они просто прогуливались и дышали свежим воздухом.

Меня аж воротит от такого лицемерия.

Дежурный — капитан с усталым, равнодушным лицом, ведет допрос.

Его взгляд скользит по моим татуировкам, по синякам с ринга.

— За что, уважаемый, людей избил? — говорит он, и в его голосе нет вопроса, есть констатация. — Серьезное правонарушение. Нанесение тяжких телесных… Ты понимаешь, чем это пахнет?

Пытаюсь объяснить про удавку, про самооборону.

Но петли нет, есть их слова против моих.

Они — «местные», я — непонятно кто, с подбитым глазом и манерами головореза.

Меня делают монстром, а их — жертвами. Намеренно.

Разводняк. Старый, как мир.

В кармане жжет пачка денег из ломбарда.

Сто тысяч.

Я почти физически чувствую, как они утекают от меня.

«Изъять на экспертизу», — скажут, и все.

А потом посадят в обезьянник.

И кто вытащит? Кто поможет? Шавкат? Рассмеется.

Ребята с ринга? Они уже сделали свой выбор.

В голове — пустота и безнадега.

Остается один человек.

Последняя соломинка. Опять.

Прошу звонок и достаю потрепанный китайский смартфон, который дали в ломбарде.

Набираю номер Артема.

— Темыч, — говорю, и голос мой хриплый, чужой. — Я в... в отделении. Тут такое... Не знаю, сможешь ли что...

Ожидаю растерянности, отговорок. Но Артем просто отвечает:

— Сейчас приеду.

Следующие полчаса провожу в камере.

В полном информационном вакууме: никто ничего не говорит, трое «пострадавших» поочередно бодро дают показания на меня, выставляя монстром.

Но вот дверь открывается, и входит «усталый» капитан, и за ним — Темыч.

Он в том же застиранном свитере, его пухлое лицо раскраснелось пятнами — спешил, видимо...

— Ну что, боец, — произносит дежурный, — повезло тебе. Нашелся свидетель и с твоей стороны. Да не просто свидетель, а человек уважаемый — руководитель шахматной секции и просто отличный человек.

Происходит невообразимое — усталое, безэмоциональное лицо капитана полиции, которое, кажется, никогда не выражало эмоций, вдруг расцветает улыбкой.

— Артем Викторович, заходите, всегда рады.

Артем смущено улыбается:

— Уж лучше вы к нам.

— Показания придется вам дать, Артем Викторович, как вы со своим другом шли, а эти… граждане напали… Я бы так отпустил, да мы начали оформлять уже… мне так проще будет…

— Конечно-конечно, — отзывается Темыч и они уходят.

Сержант отпирает клетку и выпускает меня на волю.

Только на улице Тема рассказывает:

— Его сынишка ко мне в шахматную секцию ходит. Хороший мальчишка… — и протягивает свернутые деньги. — Здесь все твои… пересчитай.

— Да ты что, Темыч, я тебе верю больше, чем себе…

— Пересчитай, — качает он головой. — Дело ведь не только во мне…

Но сотка оказывается целой — ни рубля не взяли. И все благодаря Теме.

Мы выходим на промозглую, темную улицу.

Я иду, пошатываясь.

Все тело ломит, старые синяки ноют в унисон с новыми.

Кажется, я достиг дна.

Абсолютного.

Меня, Олега Нестерова, только что вытащил из полиции школьный учитель.

Благодаря шахматам.

Во мне все кипит. Злость, унижение, боль.

— Видишь?! — срываюсь я, обращаясь к молчаливому Артему. — Видишь, до чего я докатился?! В нормальном-то районе, в моей жизни, такого бы никогда не случилось! А здесь... в этой дыре... меня чуть не посадили из-за каких-то отбросов! И все потому, что я оказался в этом поганом месте!

Артем останавливается и смотрит на меня.

Фонарь освещает его доброе, уставшее лицо.

— Олег, — говорит он тихо, но так, что его слова проходят сквозь шум в моей голове. — А ты не думал, что, может, твоя прежняя жизнь и привела тебя сюда? Что она была... ненастоящей? Может, пора наконец забыть про нее и начать новую? С чистого листа. С дочкой. С нормальной, человеческой жизнью.

Я вздрагиваю будто от удара током.

— Она ведь плакала, — добавляет Тема тихо, и лучше бы ножом резал по живому. — Ждала тебя… Испугалась. Подумай, а? В следующий раз у тебя может не оказаться телефона, чтобы продать или… меня рядом.

Он не спорит, не обвиняет.

Он просто предлагает задуматься.

Вся ярость куда-то уходит, оставляя после себя лишь леденящую, пустую тишину и осознание…

Осознание того, что он, возможно, прав.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку

"Ищу жену. Срочно!"

https:// /shrt/xff3