Научу быть папой

Глава 17

Олег

Просыпаюсь от того, что мне в нос что-то тычут.

— Пап! Папа! Плоснись! Ты опять хлапишь, как тлактол!

Хочется выругать по привычке, но ее милая картавость напоминает мне — прежняя жизнь закончилась.

И теперь стоит придерживать язык.

Открываю глаза.

Первым делом замечаю две Анюткины косички и вспоминаю тут же о Насте.

На душе становится тепло.

Жаль, она не придет приготовить завтрак…

Ну, это пока — усмехаюсь я себе под нос, переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза.

— Папа! Вставай! Я хочу в детский сад! А ты хочешь на лаботу! Хочешь же?

Глаза распахиваются сами.

Детский сад…

Работа…

Жизнь — боль…

Надо мной стоит Анютка с моим будильником в руке.

— Семь ноль-пять, — сообщает она. — Ты обещал, что сегодня не опоздаешь.

Я хрипло бурчу:

— Я вообще-то безработный пока.

— Не-а, — она складывает ручки на груди. — Ты теперь учитель. Настоящий.

И смотрит так, будто вручает мне медаль «Ответственный человек».

И откуда эта малявка может знать что-то про учителей, и кто настоящий, а кто нет?

А, вообще забавно, да.

Два слова, а звучат как приговор.

Учитель. Настоящий.

Я, который до недавнего времени считал школу вражеской территорией.

Подрываюсь с постели и на ускорениях умываюсь и готовлю завтрак.

Анютка кривится, но все же поглощает кашу «мэйд ин Олег Нестеров».

Да, я согласен — Настиных рук тут явно не хватает.

К восьми я уже стою у дверей школы, с папкой под мышкой и непоколебимой уверенностью, что выгляжу идиотом.

Пальцы потеют, рубашка давит в вороте.

— Первым делом — прибарахлиться, — бурчу себе под нос.

А то, как бедный родственник — еще и в чужой рубашке.

Господи, до чего я дошел…

Секретарь проводит меня к директору – строгой женщине с прической-«башней».

— Олег Волков? — спрашивает она, глядя поверх очков.

— Он самый.

— Опыт педагогической работы?

— Провожу постоянную педагогическую работу, — честно отвечаю.

Директор поправляет очки и смотрит поверх.

— В смысле? Артем Николаевич говорил…

— У меня дочь, — поясняю я. — Одна штука. Своя.

Женщина хмыкает.

Не сомневаюсь, что я ей нравлюсь — очарована моим юмором.

Жаль, что не в моем вкусе…

— Посмотрим, как вы справитесь с целым классом. Урок через пятнадцать минут.

Вот и все собеседование.

— Артем Николаевич вас сориентирует. Будут вопросы — приходите…

Вот и все напутствие.

Встреча в новом коллективе не то, чтобы горячая, но… Я даже рад.

Отлично.

Выхожу и понимаю — даже в спортзале перед боем у меня никогда так коленки не тряслись.

Первый урок.

Пятый «Б».

Толпа мелюзги.

У каждого — телефон, наушники и взгляд «проверим этого физрука на прочность».

Я пытаюсь включить уверенность, как на тренировке:

— Так, строимся! По росту!

В ответ — смех. И полный игнор.

— А можно по алфавиту? — спрашивает пацан в очках.

— Можно, — говорю. — Если знаешь, что идет после «Б».

Класс смеется уже со мной, не над мной.

Маленькая победа.

Гомоня, дети выстраиваются в неровную линию.

— Подровнялись! — гаркаю я.

И о чудо! Мелкие оказывается вполне дрессируемы.

Пока они выстраиваются ровнее, я напряженно вспоминаю, что на уроках говорили и делали в моем далеком детстве.

Как воспитанник спортшколы, я плевал на физ-ру в обычной школе.

А вот теперь отдуваюсь.

— Выравнийвайся! — кричу я, и сам чувствую, что вспомнил что-то не совсем так.

Дети грохают со смеху.

Мой дружок в очках лепечет негромко:

— Ровняйсь говорить правильно…

— Спасибо, шкет…

Одноклассники опять хохочут — что они, слов простых не слышали что ли?

Дальше — еще веселее.

Мяч улетает в окно.

А один мальчишка плачет: задели нос.

Подавляю волну паники.

Разбитый нос у мальца — это совсем не тоже самое, что расквасить морду в октагоне.

Тут реально страшно…

— Так, тихо! Не плачь, дыши! — бормочу и суетливо ищу платок, которого, конечно, нет.

Из-за двери появляется она.

Настя.

Смотрит так, будто я взорвал спортзал.

— Вы вообще умеете с детьми обращаться? — шепчет насмешливо.

— Учусь, — пытаюсь улыбнуться.

— На живых примерах, да?

— А как иначе? Теории я не верю.

— Заметно.

— А ты меня преследуешь что ли? — перехожу я в наступление. — Из кафехи решила ради меня сбежать?

Она усмехается, но одаривает меня таким взглядом, что кровь вскипает.

— Я тут работаю вообще-то, — и не объяснив подробностей, разворачивается.

Уходит, стуча каблуками.

Я стою с мячом, чувствуя себя двоечником.

Но потом мальчишка подходит и говорит:

— А вы у нас надолго будете вести физкультуру?

Нахмуриваюсь:

— А как же — надолго, само собой…

А сам не уверен — сейчас Настя пожалуется директору и все — пиши пропало.

Плакала моя карьера заслуженного педагога.

— Кру-уто! — тянет пацан и убегает переодеваться.

Это неожиданно подбадривает и заставляет улыбнуться.

После уроков плетусь за Анюткой.

Выжат — как лимон. И даже хуже.

И как так люди работают целыми днями?

Отпуска что ли дожидаются?

А в другое время? Не живут что ли вообще?

Анютка встречает с порога:

— Ну как, пап? Они тебя слушались?

— Конечно, — вру без зазрения совести. — Я теперь почти завуч.

Она смеется и обнимает меня за шею.

— А завуч — это кто?

И вдруг понимаю: вот ради чего все это.

Ради этого маленького существа, которое верит, что я могу быть кем угодно, лишь бы захотел.

Дорогие мои!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба "Папа может все"

Лера Корсика "Папа. Мы все уронили..."

https:// /shrt/ffTK