Научу быть папой

Эпилог

Олег

Год спустя.

Отключаю трансляцию.

На экране еще пару секунд бушует поток сердечек, восторженных комментов и гифок с моим нокдауном годичной давности.

Улыбаюсь. До сих пор непривычно.

— Папа! Папа, все!

Анютка влетает в комнату, запыхавшаяся, с разбегу вцепляется мне в ногу.

Подхватываю ее под мышки, кружу.

Смех ее звенит, как колокольчик.

За год она здорово вытянулась, косички теперь толще и длиннее.

— Скорее пойдем за мамой! Уже пора ее встречать! — от былой картавости не осталось и следа.

Это хорошо, хотя… я немного скучаю.

— Командный тон! — щекочу ее, а она визжит и брыкается. — Пойдем, командир.

Несу ее на руках по зимнему парку.

Она серьезно рассказывает мне о каких-то нюансах в различии кукол, которых она хотела бы получить на Новый год.

Снег скрипит под ногами.

Глубоко вдыхаю морозный воздух. Впитываю ощущение чистоты.

Застаем Настю на выходе из торгового центра.

Она стоит с двумя пакетами, смотрит куда-то в сторону, и все ее лицо выражает уныние. Губы поджаты.

— Все, это катастрофа, — говорит она, не глядя в мою сторону. — Олег, я никак не могу подобрать ничего путного. Выгляжу во всем, как бегемот. Или даже, как слон.

Анютка затихает на моих руках, приникает щекой к моей щеке.

Я ставлю дочь на землю, подхожу к Насте.

Забираю пакеты, ставлю их у ног. Беру ее лицо в ладони. Кожа теплая, чуть раскрасневшаяся.

— Любовь моя, — говорю тихо, глядя прямо в ее огромные, теперь немного расстроенные глаза. — Ты прекрасна.

Целую ее в губы, нежно, но основательно. Потом опускаю ладонь на ее округлившийся, тугой живот. Через ткань чувствую тепло, жизнь.

Мое сокровище.

Она вздыхает, и, как лучик солнца сквозь свинцовую тучу, смущенная улыбка пробивается сквозь недовольство.

— Он сегодня очень активный, — шепчет она, кладя свою руку поверх моей.

— Мама, скоро ли появится братик? — включается Анютка, обнимая Настю за талию.

Звать Настю мамой она решила сама, а мы не стали препятствовать.

— Совсем скоро, солнышко, — Настя гладит ее по голове. — Он уже торопится, вон как брыкается. Хочешь почувствовать?

Анютка осторожно прикладывает ладошку, и ее глаза становятся круглыми от благоговения.

— Вау! Он сильный, как папа!

Смеемся.

Едем домой.

В нашу новую, светлую квартиру с большими окнами.

В прихожей пахнет яблочной шарлоткой, которую Настя успела испечь утром.

Вечер мягко ложится на город, зажигая в наших окнах отблески уютного, желтого света.

Ужинаем все вместе.

Настя смеется над историей из моего блога, Анютка клянчит добавку пирога.

Я смотрю на них и чувствую, как это спокойное тихое счастье наполняет меня до краев.

После ужина, убрав посуду, устраиваемся на широком диване.

Анютка укладывается головой мне на колени. Настя пристраивается сбоку, положив ноги на мои, а мою руку — на живот.

Тишина.

Включаем негромко какой-то старый добрый фильм, но, наверное, его никто не смотрит — мы словно застываем в этом счастливом моменте, как в капле янтаря.

За окном мягко кружит снег.

Год назад я отдал все, чтобы остаться отцом.

С нуля, с пустыми карманами, но с этой женщиной рядом, мы начали заново.

Теперь у нас фантастически популярный спортивный блог и зал единоборств в центре.

Есть достаток. Есть уважение.

Но все это — только малая часть.

Самая высокая вершина, которую я покорил — не в клетке октагона и не в эфире.

Она здесь. В теплой тяжести ребенка на моих коленях.

В округлом животе любимой женщины, прижавшейся к моему боку.

В этой тишине, полной доверия.

Анютка уже дремлет. Настя кладет голову мне на плечо.

Закрываю глаза.

И понимаю, что счастлив абсолютно.