Научу быть папой

Глава 3

Олег

Наскоро принимаю душ и одеваюсь.

Девочка продолжает сидеть на краешке дивана и сжимать своего зайца.

Как, блин, можно было оставить собственного ребенка незнакомому мужику?

Я ведь эту Ксюшу совсем почти не помню.

Была одной из многих, ничем особенным не выделялась — встретились, классно провели время, да и все.

Обоим было хорошо — я прекрасно помню.

Девочка смотрит на меня серьезно, сжав ротик в маленькую точку.

— Писить хочу, — вдруг заявляет и вырывает меня из размышлений.

— Та-ак, — говорю, — туалет вон там, — протягиваю руку и указываю в строну ванной комнаты.

Она продолжает сидеть, только сжимается еще сильнее.

Блин, а вдруг ей помощь нужна?

Это ж ребенок, а дети нифига не умеют.

А она еще и девочка… Что я с девочкой делать-то буду?

Только набираюсь храбрости предложить помощь, как она заявляет:

— Там темно.

— Только в этом проблема?

Она кивает и тут же добавляет:

— Что такое «плоблема»?

«Р» не выговаривает — ну просто не могу, как это мило выглядит!

— Проблема? Проблема-проблема… что это такое…

Как, блин, объяснить мелкой значение этого слова?

— Это… это, в общем, такая ситуация, когда… черт!

Нужные слова упорно не желают находиться.

Мне проще кулаками махать и мужиков головой в ринг втыкать, чем вот это вот все!

— Короче, мелкая, проблема — это то, что я решаю, вот!

И довольный собой, выдыхаю.

Девчонка продолжает сидеть на диване.

— Ты в туалет хотела, не? Беги давай, а то на завтрак опоздаем…

Анютка соскальзывает с дивана — какая она все-таки крошка, и сажает вместо себя зайца.

— Последи, пожалуйста, — говорит ему и снимает с плеч рюкзачок.

Бросает на меня недоверчивый взгляд и говорит зайцу:

— Мы ему не довеляем.

Вот так номер — они мне не доверяют.

С трудом сдерживаю улыбку.

Девчонка несется в туалет, а через несколько минут доносится журчание воды из-под крана — аккуратная, чистоплотная… Это хорошо.

Только вот что мне с ней делать?

Ксения же не серьезно решила так ребенка подкинуть? Это все шутка же? Или попытка обратить на себя внимание?

Ладно, подыграю пока, а там разберемся.

Надеваю любимые солнечные очки — не светить же «фонарями» и беру ключи от гелика.

Сейчас с мелкой сгоняем поедим, а там, глядишь, мне и что-то толковое в голову придет.

— Готова?

— Готова, — кивает и по-хозяйски надевает рюкзачок на спину, а зайца в руки.

— Можешь здесь оставить — никто не возьмет, — указываю на рюкзак. — Что у тебя там?

И усмехаюсь:

— Сокровища что ли?

— Мама соблала на площание.

Отвечает так просто, а у меня чуть сердце не разрывается.

Я вообще не чувствительный и сентиментальной ерундой меня не проймешь, но это… Это же верх цинизма — бросить собственную дочь!

Присаживаюсь перед ней на корточки:

— Мы позавтракаем и вернемся. Тяжелый ведь, что таскать

Упрямо качает головой, но взгляда от меня не отрывает.

— Слово даю — никто не тронет.

Смотрим друг другу в глаза и… черт, да я как в зеркало смотрю.

Прорубает меня мгновенно — будто молния в башку бьет.

Таким же мелким я был. Также без отца рос…

Анютка молча снимает рюкзак и ставит возле дивана.

— Ну вот и умничка, — улыбаюсь я. — Сейчас на машине поедем кататься. На большой.

Открываю дверь и отхожу в сторону — чтобы она, значит, просочилась.

А мелкая вместо этого подходит ко мне и берет за руку.

Ладошка — будто игрушечная, маленькая и… холодненькая.

— Ты замерзла что ли?

Молчит.

На улице — начало осени, не должна… Может, потому что голодная?

Захлопываю дверь, и мы идем на выход.

Консьержка провожает меня задумчивым взглядом — все никак не может прийти в себя после моего неожиданного появления.

Подходим к тачке — она у меня прям возле подъезда на тротуаре припаркована.

— Че, малек, где сидеть хочешь? Спереди или сзади.

— Я Анюта, — упрямо поправляет она.

— Хорошо-хорошо, так где?

— Дети ездят сзади в клесле.

Ну деловая такая я не могу.

Глядя на нее, невольно улыбаюсь.

Распахиваю перед ней заднюю дверцу и делаю приглашающий жест рукой:

— Ну, раз сзади, значит сзади. Прошу.

Анютка стоит и садиться не торопиться.

— Что еще?

— Клесло.

— А это что по-твоему?

— Десткое надо. Класное.

Какое еще красное детское кресло?

Я отец не больше часа, а мозги уже кипят!

— У меня есть большой кожаный крутой диван сзади. Вот он, — показываю на задний ряд сидений в гелике. — Офигенный, между прочим! Знаешь сколько девочек мечтают на нем покататься…

Прикусываю язык — вот этого не стоит в общении с ребенком.

Рано ей еще знать такие подробности о, так сказать, социальной жизни папы.

— Запрыгивай давай, мелюзга, а то мы оба голодными останемся.

Она бросает на меня недоверчивый подозрительный взгляд.

И меня это задевает до глубины души — еще ни одна женщина на меня не смотрела с таким сомнением.

Но все-таки залезает внутрь.

Даю по газам, и уже через пять минут мы возле моего любимого кафе — я сюда частенько заскакиваю.

Тихо тут и спокойно. И кормят вкусно.

Располагаемся за столиком у окна, и к нам подходит официантка.

Симпотная такая.

Наверное, из новеньких — всех-то стареньких я уже давно знаю.

А эта… сразу обращает на себя внимание — лет двадцати пяти, стройненькая, роскошные каштановые волосы подчеркивают огромные серые глаза…

Настоящая красотка.

— Доброе утро, — приветствует нас красавица дежурной улыбкой, — меня зовут Анастасия и я буду сегодня вашей официанткой.

Раскладывает меню.

— Может быть, вы готовы сразу что-то заказать?

Киваю:

— Да. Ей яичницу с беконом и… — поворачиваюсь к Анютке. — Что пить будешь?

Боковым зрением вижу, как удивленно взлетают вверх брови Анастасии.

Ну да, согласен, вопрос прозвучал так себе — для вечернего кабака более подходяще.

Но сути-то не меняет, так зачем заморачиваться?

— Кофе будешь? — спрашиваю. — С молоком или как?

— Вы что, с ума сошли? — не выдерживает Анастасия. — Это же ребенок — какой кофе?

— Я хочу молоко, — прерывает нас Анютка.

— Ну, значит, молоко. Мне тоже самое, только вместо молока — кофе.

И обворожительно улыбаюсь официантке.

Она отвечает строгим взглядом серых глаз, без единого намека на улыбку.

Чем пробуждает мой интерес еще сильнее — люблю трудности.

— Ты забыл молковку, — отвлекает меня Анютка от симпотной девушки.

— Что? Какую еще морковку?

Она сурово поднимает зайца вверх, демонстрируя мне.

— А, черт, — ругаюсь. — Совсем забыл — еще морковку одну принеси…

Анютка хмурит брови и надувает губки:

— Хоть бы мама смогла меня у тебя заблать сколее…

И по округлившимся глазам Анастасии я понимаю, как это выглядит со стороны…