Научу быть папой

Глава 2

Олег

Дверь подъезда хлипкая, прозрачная — мне только дернуть чуть сильнее, и я вырву ее с корнем.

Кровь кипит от злости.

— Так, Олег, спокойно, — говорю сам себе и смотрю сквозь дверь в глубину подъезда.

Консьержка сидит в своей будке уткнувшись в телефон и не видит ничего вокруг.

Хорош работничек.

Хотя это ее прямая обязанность — следить за подъездом и теми, кто в него входит.

Или наоборот — не может войти.

Стучу по двери тыльной стороной кулака — дверь трясется и ходит ходуном.

Женщина подпрыгивает от неожиданности и удивленно смотрит вперед.

Да уж представляю — не каждый день такая картина: мужик в одних трусах перед подъездом стоит.

Консьержка застывает в ступоре.

Да что ж такое-то сегодня! У меня в квартире чужой ребенок сидит, а она кнопку ткнуть не может.

Сжимаю губы и злобно смотрю на нее. Стучу еще раз.

— Я… я… — заикается бедняжка. — Я сейчас полицию вызову! И скорую!

Полицию понятно, а скорая-то зачем? Неужели из-за синяков? Да это пустяки для меня.

— Дверь откройте! — рычу я, но вежливо.

— Уходи! — верещит она вместо того, чтобы открыть дверь. — Возвращайся в лечебницу!

Какая еще лечебница… Она меня за психа что ли приняла?

— Я Олег Нестеров, из тринадцатой квартиры. Дверь мне откройте, я ключ не взял…

Звучит максимально тупо: «ключ не взял»… и штаны с рубашкой. Бред!

Но консьержка поднимается с места и с опаской, но все-таки приближается к двери.

Это сухонькая женщина, с медными, почти красными волосами, затянутыми в тугой пучок.

На глазах — огромные очки, которые она аккуратно поправляет и разглядывает меня.

Ее взгляд скользит по моему лицу, не задерживаясь вниз — на блестящие от испарины грудные мышцы, кубики пресса и ниже.

Хочется крикнуть ей: эй, я мои глаза выше, а я тебе не просто кусок красивого накачанного мяса, а человек, который оказался в дурацкой ситуации.

— Дверь мне откройте, пожалуйста, — напоминаю о себе.

Она словно выходит из гипнотического транса — вздрагивает, улыбается и кивает головой.

Нажимает на кнопку домофона, и я распахиваю дверь.

Отходит чуть в сторону и все еще не отрывается от моей груди.

Боком протискиваюсь между ней и стенкой: интересно, она так и будет тут стоять теперь?

— Спасибо, — говорю и быстро иду к лестнице.

Пятой точкой чувствую ее прожигающий взгляд.

— Всегда пожалуйста, — доносится позади.

Не поднимаюсь, а взлетаю на свой третий этаж.

После липких, плотоядных взглядов консьержки хочется принять душ, но…

У меня есть проблемы поважнее.

И главная: девочка большим голубым зайчиком в руках.

Она смирно сидит на диване в гостиной и смотрит на меня огромными глазищами.

Светленькая, хорошенькая, голубоглазая… совсем не как Ксения, а как…

Да нет, черт, она не может быть моей дочерью!

Наклоняюсь над ней.

— Тебя как зовут? — рычу на девочку.

— Анюта, — отвечает, сжимаясь в комок.

И мне мгновенно становится тошно от самого себя — это же ребенок, Олег.

Не будь мразью и не срывайся на ни в чем не повинном человеке!

Растягиваю губы в улыбке, но от этого, кажется, только хуже — девочка так сжимает своего зайчика, что из него наполнитель сейчас полезет.

Ну, блин, если я плохо с детьми обращаюсь?

Да, черт, я с ними вообще никак не обращаюсь!

Нет, я, конечно, как любой нормальный мужик хочу себе наследника, а то и двух-трех, но… это же должно было случить когда-то потом…

— А меня Олег, — стараюсь говорить спокойно и приветливо, но улыбаться больше не рискую.

Моя улыбка-то похожа больше на волчий оскал — не зря меня Волком прозвали.

— Я знаю, — отвечает мелкая и серьезно нахмурив брови добавляет: — Ты Олег чемпион.

Ого, круто как — такая мелкая, а так разговаривает прикольно.

Не думал, что в таком возрасте дети могут так болтать, а не агукать…

И, если честно, мне льстят ее познания.

— Ты маме сердце лазбил, — серьезно добавляет она.

Челюсть у меня отвисает сама собой.

— Это кто тебе сказал такое? — выдыхаю.

— Мама, — мелкая серьезно смотрит на меня и добавляет: — А когда мы будем кушать?

У меня аж голова кругом идет от такой резкой смены темы.

— Ты голодна?

Лучше все же о еде поговорить, чем о том, кто кому сердце разбивал.

Кивает:

— Мы с зайчиком еще не завтлакали.

Потираю лоб. В висках стучит — кажется, впервые в жизни я не знаю за что схватиться.

А что вообще едят дети? А их плюшевые зайцы?

Напрягаюсь и вспоминаю что-то про манную кашу и молоко из собственного детства — вроде такое детям дают.

— Кашу будешь? — хмуро интересуюсь я.

Не представляю, где я ее возьму сейчас, учитывая, что у меня и плиты-то нет — я привык по ресторанам питаться.

Анютка хмурится и отрицательно качает головой:

— Нет.

— Нет?

Сегодняшним утром все женщины сговорились меня удивлять.

— А что же ты хочешь?

— Я хочу яичко и бекон, а зайчик — морковку.

При мысли о жаренном беконе у меня самого слюнки потекли.

Вообще-то не могу ее осуждать ее выбор — яичница с беконом звучит гораздо лучше манной каши.

Выпрямляюсь над ней.

— Ну что, мелкая, значит погнали завтракать…

— Я не мелкая. Я Анюта, — пигалица отвечает мне таким твердым взглядом, что я невольно отстраняюсь.

Да уж, а у девчонки-то характер боевой!