Найди меня, держи в своих руках – не отпускай

Глава 13 Лириан. Найди меня, держи в своих руках — не отпускай

Три дня поисков ничего не дали. Кэмбел зверствовал. Как сыскная собака, напавшая на след, он метался по коридорам академии. Подскочив к Райласу, едва сдержался, чтобы не наорать на него, но вновь его пыл остудил спокойный взгляд военачальника, пробирающий до костей.

— Все проверили?

— Да. Принцессы нигде нет, остались только преподавательские дома.

— Так чего вы стоите⁈ Ректор дал вам право обыскивать все уголки этой треклятой академии! — переходя на визг, свирепствовал Кэмбел.

— Хорошо. Я проверю дома, а остальная охрана будет сопровождать вас.

Короля такой ответ вполне удовлетворил: хотя бы вечером ему не придется видеть ненавистное лицо Райласа. Развернувшись, Кэмбел направился к выходу. Сегодня намечалась охота в горах.

«Ваир рассказывал, что там можно встретить белоснежных ирбисов и горных рогатых туров. А охотники поговаривали, что когда-то в горных пещерах обитали тигры черного окраса. Сколько лет охочусь, но повстречать хоть одного из них так и не удалось. Скорее всего, придумывают легенды для азарта охотников».

Райлас проводил взглядом уходившего короля. Он дождался, когда тот скроется за воротами академии и только после этого направился осматривать дома преподавателей.

Поднявшись по крыльцу первого дома, он вежливо постучался в дверь, но никто не спешил отворять ее. Время было уже позднее, лекции и занятия никто не вел. К тому же по магическому колебанию воздуха вокруг северянин чувствовал, что маг находился внутри дома. По всей раскладке выходило, что хозяин просто не желал впускать его к себе. Постучав еще раз и поняв, что дверь ему так и не откроют, Райлас надавил на нее плечом.

Лиран закрылась в своем доме. В последнее время ее раздражал любой шум, а вид мужчин вызывал бешенство. Вот, чтобы не огреть какого-нибудь представителя этого рода заклинанием, ведьмочка и перенесла все необходимые ингредиенты в свою домашнюю лабораторию.

Заказ был от леди Ир Форс. Пришлось долго трудиться, подыскивая нужные компоненты. Наконец собрав их, она в данный момент колдовала над варевом зелья, да необычного. Двухсотлетняя дама очень хотела ребенка, но природа почему-то обделила ее материнской радостью. Все годы, прожитые в браке, леди страдала и мечтала лишь об одном — о ребенке.

За исполнение своей мечты она пообещала заплатить ведьмочке неслыханные деньги. Но Лиран взялась за работу не только лишь ради щедрого вознаграждения. Ей стало интересно: удастся ли сварить нужное зелье? Для этого и перебралась к себе, подальше от галдежа ребятни в академии и рыскающих северян, выискивающих свою принцессу.

«Вот же придумали… Их ледяная принцесса и южные берега материка…»

Отогнав ворвавшиеся в голову мысли, ведьмочка затаила дыхание. Открыв маленький пузырек, перевернула его над варевом, дождалась, когда из него искрами золота польется магия дракона, и стала аккуратно перемешивать зелье, которое на ее глазах насыщалось радужными красками.

От стука в дверь Лиран чуть не взревела. Быстро заглушив внутреннее негодование, она продолжила творить заклятье, стараясь не обращать внимания на настойчивые удары. Осталось всего-то несколько секунд — и зелье приобретет нужную консистенцию.

'Если отвлечься и прервать, то весь труд пойдет насмарку. Да и Рахт больше не согласится дать нужный ингредиент. И так дракона магического источника пять месяцев уговаривала. Все накопленные деньги отдала, чтобы задобрить его. Ох уж эти чешуйчатые! Вроде уже не живые, а до золотого блеска сами не свои. Ну ничего, зелье с лихвой окупит все мои затраты, вот тогда можно будет и о собственном доме подумать.

Была в гостях у Наоли… Дом — сказка. Муж такими глазами на нее смотрит, что сразу инициироваться захотелось. Только на меня никто так смотреть не будет. А ехать на ведьмину сходку в поисках мага, желанья нет. Хотя чего себе врать? И боязливо, и желанье есть, только там ведь все молоденькие ведьмочки, а тут я явлюсь — древняя старуха… Засмеют ведь', — вздохнула Лиран. Много чего не давало ей пройти инициацию.

Услышав, как затрещал дверной косяк, Лиран сама не поняла, что удержало ее на месте, и почему она не шарахнула проклятьем по незваному хаму. Наблюдая, как зелье доходило до нужной густоты и насыщалось белым цветом, ведьма едва шевелила губами, отсчитывая последние секунды.

— Девять, восемь… пять, — продолжала считать она, подняв руку, жестом останавливая глупца, осмелившегося войти в ее владения. — Два, один.

Отсчитав, она замолкла и с восхищением посмотрела на белоснежную массу зелья.

«Вышло! — Душа Лиран ликовала от восхищения. — Зелье готово, осталось испробовать его на леди Форс. А сейчас нужно заняться нетерпеливым гостем и для наслаждения души все-таки приложить его маленьким проклятьем, чтобы в следующий раз подумал, стоит ли двери в доме ведьмы ломать, когда его не впускают».

Оторвав взгляд от котелка, Лиран захлопала ресницами. Голова вошедшего находилась чуть выше дверного косяка, а плечи практически закрывали проем. Сильная широкая ладонь, сжимавшая меч, была размером с котелок, в котором сейчас варилось зелье. Больше всего взбесили ведьму властная поза вошедшего и его широко расставленные ноги.

Злость закипала точно так же, как недавно варево в котелке. Чем дольше Лиран осматривала варвара, тем сильнее мутнел ее разум от гнева.

Длинные белые волосы вошедшего были собраны на макушке и спускались косой на плечо. Черные вычерченные брови соединялись на переносице. Пухлые губы замерли в насмешке. Но даже не это вывело ведьму из себя, а его острый, жесткий взгляд небесного цвета глаз, смотрящих на нее с наглой мужской опытностью.

«Еще бы быть неопытным этому мужику: ему сто лет поди уже! Стоит, видите ли, надсмехается… Северянин одним словом… Будь он трижды неладен…»

Лиран подпрыгнула, в одно мгновение оказалась возле незваного гостя и, задрав голову, ткнула со всей силы своим пальцем ему в грудь.

— Ты… — И сразу чуть не взвыла от боли. Прикоснувшись к мужчине, она почувствовала щелчок разряда, да к тому же чуть не сломала палец. Это еще больше завело ее. — Ты! — продолжила она, захлебываясь от ярости. — Как посмел войти в мой дом, когда я зелье варю? — шипела ведьма, обливая ядом ненависти стоявшего перед ней северянина.

Выламывая дверь, Райлас и не подозревал, что преподнесет ему судьба. Вид колдующей над котлом ведьмы сначала позабавил его. Смотря на ее поднятый в предупреждении палец, он хмурил брови, не понимая, что с этой ведьмой не так. Его черные брови то взлетали вверх, то сдвигались на переносице, пока до него не дошло: ведьма не прошла инициацию. Об этом говорила ее толстая черная коса, доходящая до колен.

Райласа позабавил вид маленькой худенькой девушки, гневно смотревшей на него. И хоть ведьма и выглядела молодо, но было понятно, что пора расцвета молодости у нее уже прошла.

Когда малышка в одно мгновение оказалась возле него и ткнула пальцем в его грудь, он ощутил пробежавший по телу магический разряд и растерялся. Все, что угодно, ожидал он увидеть в преподавательском доме, даже принцессу северных земель, но, никак не свою нареченную. А он-то дурень сто три года по заснеженной земле шагал, но и предположить не мог, что встретит ее в южных краях материка, у берегов синего океана. Счастье разливалось в груди от вида маленькой разъяренной ведьмочки, душа пела и замирала от мысли о последнем испытании.

Лиран потеряла дар речи, когда мужчина засунул меч в ножны и, не обращая внимания на ее злобу, с интересом стал разглядывать ее. Когда же он бесцеремонно подхватил ее на руки, она только и могла что хватать ртом воздух — сначала от неистовства, а затем от непонятного волнения, охватившего все тело. Дыхание стало тяжелым и медленным; ведьмина сила словно взбунтовалась, забурлила по венам в желании слиться с магией незнакомца.

Лиран не понимала, как нашла в себе силы вымолвить с мольбой в голосе: «Пусти меня». Голос почему-то предательски дрогнул. Пальцы, вцепившиеся в кожаную безрукавку северянина, с трудом разжались, когда мужчина сделал то, о чем она просила.

Ведьма на полусогнутых ногах отступила. Она бросилась к полкам с колбами и пузырьками и начала нервно шарить по стеллажам дрожащими руками. Она осматривала пузырьки один за другим, но зелья, успокаивающего ее ведьмину силу, среди них не было. Лиран сама была в этом виновата: полностью погрузившись в работу, совсем забыла о себе. От досады и бессилия глаза заволокла пелена слез, а из горла вырвался крик отчаянья.

Тело Лиран вдруг ослабло и сразу обмякло, когда ее обхватили сильные, твердые руки. Подхватив ее, как пушинку, мужчина направился к выходу, шепча ей на ухо: «Ох, и дела ваши, Боги. Что ж ты с собой сделала? Глупенькая, маленькая ведьмочка. Почему до сих пор инициацию не прошла?»

Лиран уже ничего не понимала. От близости мужчины ее тело ломало. Ведьма прижималась к могучему, сильному торсу, терлась о него, словно кошка, а ее руки, продолжая подрагивать, сжимались и разжимались на широких плечах незнакомца.

Северянин без ошибки нашел спальные покои Лиран и положил ее на кровать. Сам же сел рядом и стал не спеша раздеваться, продолжая уговаривать изнывавшую от желания близости ведьму.

— Потерпи, красавица, сейчас тебе станет легче.

Отстегнув перевязь с мечом, он положил его у своих ног. Пальцы неторопливо выкручивали пуговицы из петель на безрукавке. Расстегнув последнюю пуговицу, Райлас снял кожанку и положил ее рядом с мечом.

Лиран подскочила и застучала кулачками по твердой, словно камень, спине.

— Да чего ты такой медлительный, словно старый дед⁈

Райлас резко повернулся; прижав ведьмочку к себе, впился во влажные от ее прикусываний губы вишневого цвета, смял тугую девичью грудь и прошелся пальцем по затвердевшим соскам.

Лиран мгновенно обмякла, постанывая от его ласк. Она безвольно позволяла северянину исследовать ее тело, по которому разливалась нега от возбуждения. Обжигающими, горячими волнами оно накатывало на нее и, отступая, скручивалось в огненный водоворот внизу живота.

Ведьмочка захныкала, когда мужчина прекратил свои ласки, и резко распахнула ресницы, чтобы высказать этому неотесанному старику все, что она о нем думала.

Грудь ее высоко поднялась от вздоха восхищения при виде мощной груди мужчины, покрытой черной кучерявой порослью. Пальцы сразу сжались от желания пройтись по ней.

Любопытный взгляд ее черных глаз, в которых плескалось восхищение, замер на красивых золотых браслетах, висевших на кожаной тесьме на шее северянина. Лиран не была драконом, но сейчас очень хорошо его понимала. Золото завораживало вспышками света, притягивало взгляд, заставляло трепетать. Позабыв о мужчине, Лиран с восхищением любовалась золотыми изделиями.

— Какие красивые браслеты, — не вытерпела она.

Райлас, скинув кожаные брюки, замер, смотря на нее с щемящей тоской, восторгом и неверием. «Прошла еще одно испытание».

— Ты их видишь? — сглотнув, спросил он. Затаив дыхание, он ждал ответа, хотя в душе уже знал его, и потому рвался всеми фибрами своего тела к черноглазой маленькой, хрупкой девушке.

— Вижу… Они такие восхитительные.

Северянин ухмыльнулся и стал не торопясь развязывать тесьму на исподниках. Развязав ее, он скинул нательники.

Лиран от вида большой возбужденной плоти в страхе отползла на край кровати и забилась в углу стены.

— Не подходи ко мне! — со слезами на глазах и с исказившимся от страха лицом прошептала она, вся сжавшись.

— Не бойся, моя сладкая красавица. Понимаю, что большой для тебя, самому тебя жаль, но, если не пройдешь сейчас инициацию, то можешь перегореть и навсегда остаться с крохами ведьминой силы. Хочешь этого?

Девушка покачала головой.

— Вот и молодец. Ты меня не бойся. Я знаю, как помочь в этом деле. Иди сюда, моя черноглазая малышка.

Горячие слезы побежали по щекам Лиран.

— Юрма кровью истекла после близости с мужчиной… На моих руках умерла… Я ничего не смогла сделать. — Плечи ведьмочки задергались от рыданий.

Райлас немного опешил от такого признания и причины, по которой ведьмочка до сих пор не прошла инициацию.

— Как тебя зовут, красавица?

— Лиран, — шмыгнув носом, вымолвила ведьмочка, настороженно смотря на мужчину.

— Лиран… — промолвил северянин, смакуя имя малышки. — Лиран, ты ведь уже взрослая, должна понимать, что твоя Юрма умерла от чего-то другого. От близости с мужчиной девушки не умирают. Богами так заведено: мужчине соединяться с женщиной для продолжения жизни на земле. Иди ко мне, малышка… Не бойся меня… Я не обижу, ласков и нежен с тобой буду.

Лиран обдумывала слова северянина, трясясь от страха, но ведьмина сила в теле вновь стала разгораться, будто поедая ее изнутри. Лиран знала, чем это чревато — запечатанных магов она видела, поэтому медленно подползла к мужчине.

Северянин снял тесьму с шеи, развязал узел на ней и опустил себе на ладонь два золотых обручья. Затем поцеловал их поочередно своими большими губами и поднес ко лбу.

— Гаран тих сан лин лувар, — слетела с его губ просьба к Богине благословить их на счастливый союз. Проделав ритуал три раза, он взял браслет поменьше, расстегнул защелку и вонзил острием себе в палец. С восторженностью смотря на ведьмочку, он поднес браслет к ее руке и защелкнул широкое расписанное рунами кольцо на тонком девичьем запястье. — Ризх ванн ас ханд гор. — Взяв другой браслет, он расстегнул его, проткнул острием палец Лиран и отдал ей в руки. — Эти браслеты не дадут тебе чувствовать боль и усилят твою магию. У нас, у северян, немного по-другому проходит обряд инициации с ведьмами. Застегни и скажи: Ризх ванн сихт манн.

Лиран застегнула золотой браслет на руке мужчины и послушно повторила слова, сказанные им.

На самом деле данный ритуал призывал Богиню благословить их на счастливый союз. Райлас принял Лиран в свой род, а она в свою очередь приняла его как мужа. Но северянин не стал озвучивать перевод произнесенных ими слов: все расскажет своей долгожданной малышке потом. Его глаза сами собой закрылись от блаженства. Вновь открыв их, он стал раздевать ведьмочку.

Прикосновения мужчины стали еще ярче. Теперь Лиран уже не пугала его большая возбужденная плоть. До дрожи в теле хотелось принять ее в себя и отдаться во власть своего желания…

Только северянин все не спешил. Подхватив длинную толстую косу ведьмочки, он начал медленно перебирать черные пряди волос. Отбросив распущенные локоны ей за спину, медленно принялся развязывать шнуровку на платье. Освободив Лиран от одежды, стал с любовью целовать ее покатые плечи, медленно продвигаясь по пульсирующей жилке на шее к губам, и захватил их своими большими твердыми губами.

От ласкового языка, исследовавшего ее рот, тело Лиран взвыло. Оно жаждало только одного — близости с мужчиной. Ведьмочка показывала свое желание, извиваясь, кусаясь и царапая ногтями широкую спину мужчины.

— Сейчас, моя сладкая… Моя маленькая красавица… Потерпи еще немного, — уговаривал девушку Райлас.

Он проскользнул пальцем в ее мокрое от желания лоно, и его разум помутнел от возбуждения, охватившего тело. Райлас жадно впился в пьянящие губы ведьмочки, не меньше ее желая близости. Но слишком уж хрупка была малышка, доставшаяся ему в жены. Подумать только! Столько лет бродил по земле, а нашел на южном континенте материка.

— Моя сладкая малышка, — целуя сладкие, сахарные губы, шептал северянин. Хватая ртом ее стоны и крики нетерпения от его ласк, он в ожидании завис над ней и замер у разгоряченного лона, готового принять его.

— Примешь?

— Приму, — с дрожью в голосе проговорила Лиран, прижимаясь к твердой плоти в нетерпении.

Райлас вошел в узенькое горячее лоно, утопая в наслаждении. Поймал губами ее крик от боли, чтобы до конца своих дней помнить их первое слияние. Потом будут другие крики — крики наслаждения, но этот первый миг проникновения — особенный. Он наполнен чистотой его жены. Он свяжет их до конца жизни, соединит не только брачными браслетами, но и телами.

— Сейчас моя малышка, сейчас боль уйдет, — целуя жаркие губы жены, шептал Райлас, сделав еще несколько движений телом, осторожно заполняя собой узенький проход.

Он с наслаждением закрыл глаза, когда почувствовал, что полностью погрузился в лоно своей сладкой малышки. Распахнув ресницы, он любовался капельками слезинок в уголках ее глаз. Жадно захватил притягательные губы, сделал еще толчок, зная, что всю боль поглотили золотые обручи, и сейчас его жена откликнется на его плавные движения в ней. Задрожит от нетерпения, накала огня и возбуждения в своем теле. Закричит от принятия магической силы и сладости наслаждения.

Долгой была ночь. Северянин сжимал извивавшуюся под ним жену. Хрупкое тело разгорячилось от его движений в ней. Он целовал опухшие от поцелуев губы, отдавал свою магию и был счастлив, что нашел ту, которая будет опорой и любовью до конца его дней. Сейчас они наслаждаются друг другом, а после им предстоят откровения, которые навряд ли понравятся ведьмочке.

«Ох уж эти ведьмочки — замуж они не хотят. А у моей малышки, сразу видно, характер еще тот. Но ничего, буду на коленях уговаривать ее простить меня, зацеловывать стройные ножки. Лаской добьюсь прощения и увезу в свой далекий северный край. В замке давно ждут наследника… но можно и наследницу».

«Моя маленькая ведьмочка», — в который раз срывалось с его губ. В который раз северянин растворялся в близости с обворожительной хрупкой малышкой — со своей женой.

Уснула Лиран на груди у Райласа в его крепких мужских объятиях. Он слушал тихое дыхание жены, и его губы разошлись в широкой счастливой улыбке. Но потом на них наползла тень, и северянин сильнее сжал в объятиях ведьмочку.

— Никому тебя не отдам, слышишь? Ты только моя, — шептал он, целуя черные вьющиеся волосы ведьмочки, пахнущие едва уловимым запахом роз.

Просыпаться совсем не хотелось. В объятьях северянина было жарко, но так уютно и хорошо. Уголки губ Лиран чуть приподнялись, когда она почувствовала прикосновение горячих губ мужчины к своей голове. «Это была волшебная ночь… А северянин и правда оказался ласковым и нежным. Сразу видно — опытный мужчина. Хорошо, что именно он инициацию со мной провел. Другие точно бы так не смогли». Вспомнив, как страстно он целовал ее, Лиран прижалась лицом к черной кучерявой поросли на его груди.

— Проснулась? — шепнул он ей с нотками ласки в голосе.

Расставаться совсем не хотелось, но ведьмочка понимала, что с этого утра они пойдут разными дорогами. «Как, интересно, его зовут?» Лиран приподняла голову и, встретившись с небесной синевой глаз северянина, улыбнулась от счастья, бурлящего внутри.

— Проснулась… Занятия у меня сегодня с самыми маленькими ведьмочками.

— Полежала, отдохнула бы, всю ночь ведь не спала, — заботливо произнес Райлас, любуясь смущением девушки.

— Как твое имя? — решила она все-таки спросить.

— Райлас — мое имя.

— Райлас, — повторила Лиран и вновь положила голову на такое жаркое и почему-то очень уютное место.

Она полежала так немного, наслаждаясь нежными прикосновениями мужских пальцев, блуждающих по ее телу. Лиран и не думала, что это может доставлять столько удовольствия и еще чего-то такого… трепетного, затрагивающего душу и сердце. Находясь в объятьях, она чувствовала себя защищенной и, как ни странно, любимой. Удивительные ощущения — такие восхитительные, и так не хочется с ними расставаться, но занятия никто не отменял.

Лиран с неохотой приподнялась и ощутила, как вершинки ее сосков мгновенно затвердели от прикосновений прохладного воздуха. От вида потемневшей небесной синевы глаз северянина, в которой струилось желание близости, она засмущалась и, быстро встав с кровати, направилась в душ. Выйдя из него, ведьма с недоумением посмотрела на все еще лежащего в постели Райласа. Увидев ее удивление, он широко улыбнулся.

— Я еще полежу немного, как-никак не молодой уже, сил много потерял, а ты не смущайся, одевайся. А у тебя мать жива? — как бы невзначай задал он вопрос.

Лиран, сев у туалетного столика, стала расчесывать свои длинные волосы, отвечая на вопросы северянина и выискивая в отражении зеркала изменения, произошедшие с ней.

— Я маленькой была, когда мама на болота пошла, да так и не вернулась. Меня бабушка воспитывала, а когда она умерла, соседи меня степнякам продали.

Райлас мгновенно привстал от такой новости; лицо его сразу омрачилось.

— Сколько лет тебе было?

— Совсем еще девчушкой была. А потом на земли степняков ступила нога ректора нашей академии. Я зелье приворота на его имя сварила, чтобы принцесса степей от него дитя понесла. Да только зелье мое не сработало. Унес лорд Аронд в шатер не принцессу, а свою жену. Я тогда впервые увидела в небе танец магических хранителей источников силы. Все степняки уснули почему-то, а я, скорчившись, рыдала навзрыд от той любви, что кружила вокруг и от ее ласкового прикосновения. Это непередаваемые чувства. За то, что зелье не подействовало, меня ждала смерть. Тогда я решила бежать. Дождалась, когда в путь отправится последний почтовый дилижанс, залезла на его крышу и от страха зашлась в рыданиях. Маленькая была, умирать не хотелось. Боялась, что если степняки вдогонку за мной и не бросятся, то ведьмак убить может за мое зелье. — Грудь Лиран поднялась от тяжкого вздоха. — Сколько лет прошло, а я до сих пор помню, с какой любовью он на свою жену тогда смотрел. И сейчас его чувства не угасли, но тогда он словно растворялся в ней каждой частичкой своей души. Это невозможно описать, это надо было видеть.

Лиран с грустью в глазах улыбнулась своему отражению и смутилась, увидев в зеркале глаза северянина, смотревшие на нее с безграничной нежностью. От его взгляда кожа вмиг покрылась колючими мурашками, потому что помимо нежности в глазах северянина лучилась ласка, да такая бережная, что сердечко ведьмочки застучало от счастья. Ей понравился северянин, можно сказать даже больше: она уже тосковала от предстоящей разлуки с ним. Хотелось тонуть в его объятиях, обжигаться об его горячие губы, наслаждаться близостью с ним.

— Отчего загрустила моя малышка? Иди ко мне, я тебя пожалею. — Райлас протянул руки, приглашая жену.

Лиран вскочила, пробежала босыми ногами по полу, юркнула в широко расставленные руки мужчины и прижалась к его могучей груди.

— Ай, ты ж лада моя! Ай да красавица! Чего загрустила, малышка? — гладя своей большой рукой худенькую спину девушки, приговаривал северянин. — Не печалься, душа моя. Все твои страхи остались позади.

Он подхватил руку жены, и маленькая кисть мгновенно утонула в его широкой ладони. Райлас коснулся жаркими губами тонкого девичьего запястья, на котором поблескивал браслет и спросил:

— Расскажи. Расскажи мне, моя краса, как жила все эти годы без меня? Не обижал ли кто тебя?

Лиран млела от задушевного басовитого голоса северянина. Находясь в коконе его рук, она тонула от разливающегося в душе счастья. От его заботы и от трепещущего, сладостного состояния внутри хотелось летать, петь и кружиться.

— Что ты! Никто меня не обижал, наоборот. Мама Вириди к себе меня взяла. Она тоже ведьма. Со временем и лорд Аронд оттаял душой. Больше не держит на меня зла. Приняли они меня в свою семью, вот сегодня на семейный ужин пойду. Мама предлагала у них в замке жить, но мне и в преподавательском доме хорошо, а когда денег накоплю, куплю себе свой собственный.

Услышав последние слова, Райлас чуть сжал захват своих рук, в котором находилась ведьмочка.

— Выходит, я лорда Аронда должен благодарить за то, что сберег твою жизнь и не отдал тебя на растерзание псам поганым?

— Я часто думала о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы не эти два человека, подарившие мне столько душевного тепла. Меня бы уже, наверно, не было… — Лиран шмыгнула носом и смахнула побежавшую по щеке предательскую слезу.

— Что ты, ладушка моя, что ты, красавица…

Губы северянина нашли припухшие губы жены, с нежностью захватили их и, лаская, раскрыли сладкие уста ведьмочки, все глубже погружаясь в их жаркий плен.

Лиран обвила его шею своими руками и, обмякнув, отдалась было во власть сладостных минут, но, простонав, с неохотой отстранилась.

— Жаль, — со вздохом сказала она.

Она обвела пальцем большие губы северянина и потянулась к ним вновь для прощального поцелуя. Выскользнув из его рук, ведьмочка стала собираться, стараясь не смотреть на притихшего на кровати мужчину, наблюдавшего за ней.

Но как ни старалась Лиран не обращать больше внимания на северянина, уходя, все же повернулась и, посмотрев на Райласа, попыталась улыбнуться.

— Я благодарна тебе за эту ночь.

Нахмурившись, она быстрым шагом поспешила к выходу. Разве могла предположить Лиран, что будет так тоскливо и тяжко прощаться с мужчиной, подарившим ей столько сладостных минут? Идя по белой тротуарной дорожке академии, ведьма прикусывала опухшие от поцелуев губы, и чем дальше она уходила от своего дома, тем тоскливей было на душе…

После ухода ведьмы, Райлас быстро встал с кровати; на холодный душ и одевание у него ушло пару минут. Выходя из дома, он затормозил на пороге, осмотрев свое варварское вторжение. Он ухмыльнулся, вспомнив разъяренную ведьму, и поспешил во дворец короля Ваира Дар Акронского. «Доложу Кэмбелу о том, что всю ночь усердно проверял дома преподавателей, но принцессы Эйлихан ни в одном из них не обнаружил, а после мне предстоит отправиться по неотложным делам».

В замке Ир Куранских на ужин собрались практически все — отсутствовали лишь сестры-близнецы. Всем объявили, что они находятся по обмену в соседней академии.

Наоли с Демиром посматривали друг на друга влюбленными глазами, никого вокруг не замечая. А вот внимание остальных было сосредоточенно на Лиран. Ведьма с аппетитом расправлялась с кусочком фаршированной рыбы и была полностью поглощена своими мыслями.

Аронд, вытерев салфеткой губы, отложил ее в сторону. С искрами смеха в глазах он смотрел на золотое обручье на тонком запястье девушки. Едва сдерживая рвущиеся вверх уголки губ, он посмотрел на жену, и та не удержалась — счастливо улыбнулась в ответ.

Вириди сильно переживала за дочь. Годы шли, а ведьмочка не собиралась проходить инициацию. Собранные в прическу волосы Лиран были показателем того, что сегодняшней ночью случилось долгожданное событие. Но не это развеселило Аронда, а браслет. Видно было, что Лиран даже не догадывалась об его истинном предназначении. Да если бы не поход в северные земли, то и он сам не придал бы значения золотому украшению: ну надет обруч на руку, и что? Если бы…

«Интересно, кто из северян связал с ведьмочкой свою судьбу?»

— Лиран… Тебя можно поздравить?

Ведьма, оторвавшись от поедания очередного мясного рулетика (видно, потратила за сегодняшнюю ночь много сил), смутившись, потянулась к бокалу с вином, да так и замерла.

В обеденную залу вошли сначала лакей, а следом за ним знакомый ей мужчина. Белые волосы вошедшего выдавали в нем северянина. Широкий разворот плеч, немного меньше, чем у ведьмака, а ростом и телосложением они, на первый взгляд, были одинаковые. Белоснежные виски северянина, покрытые черными нитями волос, показывали, что он перешел столетний рубеж своей жизни.

Маги живут в основном до трехсот лет; старение организма от пятидесяти до двухсот пятидесяти остается практически незаметным. Столетие отмечается посеребрением или почернением висков, а после двухсотлетнего периода жизни изменения лишь усиливаются.

— Граф Райлас Андарни просит прощения за вторжение и внезапное прерывание семейного ужина.

Аронд встал, приветствуя гостя, и его примеру последовали все остальные члены семьи. И лишь у Лиран предательски задрожала рука. Поспешно вставая, ведьма зацепила фужер с вином, и он, упав, со звоном ударился о тарелку. Вино быстро окрасило белую скатерть в темно-вишневый цвет. Только на этот конфуз девушки никто не обратил внимания: все были поглощены дальнейшим развитием событий.

Ведьмак, выйдя из-за стола, подошел к гостю.

— Что привело графа Райласа Андарни в мой замок?

Райлас встал на одно колено перед хозяином дома, чуть опустив голову.

— Склоняю голову в поклоне перед мужем смелым и добрым сердцем. Благодарю его за спасение жизни моей нареченной. До конца дней моих буду в неоплатном долгу перед вами. Примите в знак моей благодарности вот этот меч.

Северянин отвязал от кожаной перевязи ножны и протянул их Аронду. Ведьмак принял подарок. Взявшись за рукоять меча, немного вытащил лезвие из ножен. Глаза его с восхищением осмотрели переливы Донайской стали.

— Принимаю твой подарок. — Аронд передал ножны слуге, гадая, что же произойдет дальше.

— Доблестный муж, разреши отблагодарить твою супругу за ее материнскую заботу, доброту и любовь, что согревала мою суженную.

Граф вытащил из-за пазухи бархатную коробочку и открыл ее, демонстрируя комплект из золотого колье и сережек, украшенных небесно-голубыми топазами.

— Принимаю и этот твой подарок. — Аронд взял шкатулку и протянул жене.

Вириди удивленно посмотрела на мужа, нерешительно подошла к нему и, взяв коробочку, с недоумением осмотрела всех присутствовавших.

Широкие плечи северянина поднялись и опустились в облегченном вздохе. Он медленно встал и, повернувшись к Лиран, произнес:

— Лада моя, иди ко мне.

Лиран хлопала своими длинными черными ресницами, ее алые ярко очерченные губы чуть приоткрылись от удивления.

— Лиран… Дочка, подойди к нам.

Ведьмочка, помедлив немного, выполнила просьбу отца. Подойдя к нему, она побледнела от переполнявшего ее волнения и сглотнула.

Райлас подхватил холодные пальчики Лиран, коснулся их губами, смотря на нее своей небесной синевой глаз. Затем переплел пальцы их рук, на которых были браслеты, и чуть приподнял, демонстрируя всем золотые брачные обручья.

— Клянусь брачной перевязью семейной реликвии беречь вашу дочь, ввести ее в свой род и любить так, как никто не любил. Качать мою усладу на своих руках, когда она засыпает, встречать с нею утренний рассвет и вечерний закат. Клянусь, до последнего моего вздоха не будет она знать горя. Лишь только радость и счастье будут спутниками всей ее жизни.

— Принимаю твою клятву, северянин. Со спокойной душой отдаю тебе свою дочь. Береги ее. Пусть ваши души переплетутся в обоюдном танце любви, а Боги даруют деток и не затухающего огня в семейном очаге.

В какой-то момент Лиран поняла, что совсем не дышала. С мокрой пеленой в глазах, она посмотрела на отца, а потом на мать.

— Мама… Он что меня замуж взял? — Подбородок Лиран слегка затрясся, и слезы, прорвав платину, полились потоками по щекам. — Мам, мама… У меня тоже семья будет, как у тебя? Мамочка, но как же так? Это ведь не может быть правдой, — прошептала она и бросилась в объятия Вириди. Уткнувшись в нее, она омывала слезами счастья материнское плечо.

Райлас бережно подхватил жену на руки.

— Душа моя, не плачь. Твои слезы ранят мое сердце. — Вытерев заботливо слезы на ее щеках, он облегченно вздохнул. Страхи о том, что ведьма разъярится, узнав, что стала его суженой, оказались напрасными. — Лиран, радость моя, нам пора отправляться в наш замок. Моим родителям не терпится тебя увидеть.

— Родителям? — в голосе ведьмочки послышались нотки испуга.

— Не бойся, краса моя. Они будут любить тебя ничуть не меньше, чем твои родители.

Райлас прижал к себе жену, со счастливым взглядом небесной синевы глаз осмотрел большую семью Ир Куранских и зашагал на выход.

С каждым днем Кэмбел становился все мрачней. Поиски принцессы ни к чему не привели. Все указывало на то, что она где-то рядом, но, как ее найти, он не представлял.

Подходил к концу пятый день поисков. Проверив каждый закуток в академии Рахт, вымотанный и злой, король сидел, развалившись в кабинете ректора. От одного вида Аронда Кэмбела начинало мутить, особенно от его спокойствия и хладнокровия.

Зависть застилала глаза короля, грызла его душу, заставляя ненавидеть всех и все вокруг. Хотелось чем-то отомстить, но чем? Посмотрев на Ваира Акронского, северянин напрягся, затем бросил колкий взгляд на Аронда. Душа мгновенно заликовала от неожиданно пришедшей в голову мысли. Ехидная улыбка проступила на его лице. Он встал и, чуть склонив голову, посмотрел на короля южного побережья.

— Ваир Дар Акронский, у вашего племянника ведь две дочери? Близнецы, по-моему?

— Да. Им передался магический дар их матери. Они будущие ведьмы.

Кэмбел, оттягивая триумфальный момент, отвернулся. Душа его ликовала от вида помрачневшего лица Ир Куранского.

— Я хочу попросить руку одной из них.

— Позвольте, друг мой, — с безразличием ответил Ваир. — Им всего по шестнадцать лет.

— Так я и не собираюсь сейчас на ней жениться. Совершим обряд помолвки, а через два года подтвердим его свадьбой, совместив с днем инициации.

Акронский возликовал: «Ай да северянин… Воткнул, так сказать, нож в сердце. Что ж, посмотрим, как дорогой племянник выкрутится».

В глазах у Аронда почернело от услышанных слов.

— Дальнейшая жизнь моих дочерей уже оговорена. Айрин помолвлена с лордом Ир Сальским, а у Элерии идет обговаривание сроков помолвки с лордом Ир Шанинским. — Ведьмак блефовал, стараясь не показывать, насколько он взволнован. Дышать стало тяжело, хотелось расстегнуть пуговицу на воротнике рубашки и вздохнуть полной грудью. — Как видите, вы уже опоздали со своим предложением.

— Позволь, дорогой племянник, не согласиться с тобой. Аристократы с титулами — это, конечно, хорошо, но они стоят на ступеньку ниже королей. Так что решено. Раз у одной из твоих дочерей обряд уже закреплен, тогда проведем предварительный обряд помолвки короля северных земель Кэмбела и твоей дочери Элерии. Отказы не принимаются. А чтобы ты не смог ее спрятать, мы отправим своих людей на ее поиск.

Ваир встал, вальяжно пересек кабинет, играя на нервах Аронда, толкнул дверь и отдал приказ старшему офицеру из своей охраны:

— Вызовите из дворца подкрепление. Перекройте все выходы из академии, никого не выпускайте за ее пределы. Отправляйтесь в общежитие к ведьмам и приведите ко мне адептку Элерию Ир Куранскую. На первом этаже на одном из стендов висит ее маго-портрет. Перепишите его на свои артефакты-памяти.

Душа Ваира трепетала. Какое сладкое слово — месть. Бежит по венам, будоражит кровь и нервы наслаждением от вида страданий другого.

Аронд не вытерпел. Он расстегнул верхнюю пуговицу на горловине рубашки, вздохнул полной грудью и откинулся на спинку кресла. «Убью». В его черных глазах, долю секунды назад излучавших напряжение и боль, появилось спокойствие. Промелькнувшая мысль об убийстве короля Кэмбела засела в его голове намертво. Она казалась единственным выходом из сложившейся ситуации. На мгновение он представил свою дочь, стоящую рядом с этим психопатом. Глядя на шею северянина, ведьмак по инерции сжал пальцы. «Шея — это долго. Нужно незаметно открыть нижний ящик стола, в котором лежит подаренный Райласом меч. Как чувствовал — решил один из мечей хранить в своем кабинете».

Опустив взгляд на пол, Аронд увидел застывший возле ножки стола стебель лианы. Подняв венчик, вьюн застыл, расправив колокол цветка.

'Никогда бы не подумал, что наследник Ир Стоуткенов окажется таким любопытным. Когда поймал его за этим занятием в прошлый раз, заставил в наказание неделю на виноградниках работать.

Видно, понравилось работать с ведьмочками, а особенно с одной — рыженькой. Уже вся академия посмеивается над влюбленностью Рэнера. Залезет на какое-нибудь дерево и ждет с нетерпением ведьмочку Аливию, и с воздыханием любуется ею.

Как и в прошлый раз, наблюдательным пунктом он выбрал растущий под окном кабинета вечнозеленый тис — очень удобное место. Засел, наверное, среди густых упругих веток, покрытых темно-зеленой хвоей.

В четырнадцать лет у адепта Рэнера открылся еще один дар. Сильный дар мага воздуха и слабый — мага земли. Теперь Стоуткен, ловко их совмещая, устраивает засады на деревьях академии, не забывая периодически подслушивать разговоры и в моем кабинете. Подняв себя магией воздуха, Рэнер выращивает трубчатую лиану, раздваивает ее, один колокол прислоняет к своему уху, а другой отправляет в нужное ему место. Надо же, а я ведь и не заметил, что лиана через открытые створки окна пролезла'.

Дверь кабинета распахнулась, и старший офицер из охраны Ваира сообщил:

— Ваше величество, адептки Элерии в общежитии нет. Час назад она покинула академию и направилась в столицу.

— Так чего вы ждете? Немедленно найдите ее и приведите сюда. Не стоит надолго откладывать радостное событие в жизни ректора академии. Все-таки одна из его дочерей удостоилась чести стать женой короля северных земель.

Ваир, отдавая команды офицеру, все время смотрел на племянника и, уловив его внезапное спокойствие после недавнего нервного терзания, ухмыльнулся в душе. «Неужели решился на отчаянную меру?»

— Аронд, хочу предостеречь тебя от необдуманных шагов. Академия Рахт и твоя семья могут дорого поплатиться за одно лишь твое неверное действие.

Некоторое время ведьмак не дышал. Убийство дяди не входило в его планы, но иного выхода он не видел. Ведь, кроме адепта Стоуткена, их разговор никто не слышал, а значит, догадаться о мотивах его поведения не смогут, поэтому академии и семье ничего не будет угрожать. Осталось только ждать появления дочери. Убить двух королей он успеет до того, как она войдет в кабинет.

Рэнер тяжело сглотнул. Подслушанный разговор в кабинете ректора заставил сердце шестнадцатилетнего юноши стучаться сильнее. Призвав магию земли и воздуха, Стоуткен направил ее на тонкие лианы вьюнов, которые подняли его на ветви тиса. Стараясь не шуметь ветвями, он осторожно перелез на шапку спутанных стебельков и направил их к стенам ограждения академии. Его передвижение скрывала зеленая листва кипарисов, посаженных вдоль аллеи, ведущей к главным воротам.

Но к воротам Рэнер не стремился: там стояли королевские стражи. У каменистой кладки стены лианы переползли через верх ограждения, опутали торс адепта и бережно опустили на землю. Времени на раздумья совершенно не было. Призвав магию воздуха, Стоуткен вступил в воздушную воронку и направил ее в сторону столицы. Несколько минут форы давали ему возможность раньше стражей найти Элерию.

Хорошо, что чуть раньше он, сидя в засаде, наблюдал за тем, как группа ведьмочек возвращалась из академии Ривск. Они долго щебетали, стоя во дворе и обдумывая, в каком месте отпраздновать свое возвращение в стены родной академии. Общим голосованием решили посидеть в кофейне Доба.

От доносившегося стука копыт сердце Рэнера заколотилось, отдаваясь глухими ударами во всем теле. Стражи короля буквально наступали ему на пятки, но окутавшая окрестности мгла спасала юношу, скрывая его передвижение.

У городских ворот юный лорд остановил вихревой поток. Упав на землю, он резво подскочил, подбежал к стражам у ворот, сунул одному из них пошлину за вход в столицу и сразу запрыгнул на козлы к стоявшему рядом извозчику.

— Гони к кофейне Доба! Успеешь раньше королевской стражи — получишь золотой.

Бросив взгляд на королевскую конницу, извозчик со всей силы ударил кнутом по спинам запряженных лошадей.

— Гоните, родимые! — крикнул он и уже тише добавил, посмотрев на побледневшее лицо молодого человека, одетого в форму академии имени Рахт. — Не бойся, я такие проулки в столице знаю, что у Доба будем через пару минут.

Извозчик не обманул, и они прибыли как раз вовремя. Ведьмочки, выйдя из кофейни, обсуждали план своих дальнейших приключений, и заводилой, как всегда, была Элерия.

Расплатившись с извозчиком золотым, Рэнер спрыгнул с козел и помчался к девушкам. При виде его лицо Элерии засияло.

— О-о-о! Пирожок! — закричала она на всю площадь.

Стоуткен успел заметить, что некоторые гулявшие по столичной площади люди, обернулись на звонкий окрик девушки, а она упорно продолжала кричать, привлекая к себе еще больше внимания.

— Сухарь, а ты какими судьбами здесь⁈

С тех пор, как Рэнер похудел и стал выше ее на голову, Элерия редко называла его старыми прозвищами и теперь пускала в ход еще более изощренные клички. Самыми излюбленными из них были «сухарь» и «рогалик». «Рогалик» почему-то воспринимался Рэнером более болезненно: было стыдно перед рыженькой Аливией.

Подлетев к ведьмочкам, Стоуткен зыркнул на них гневно и крикнул:

— Быстро в академию!

Схватив Элерию за руку, он поволок ее к портальным аркам. От такой наглости Элерия сначала даже забыла весь свой словарный запас, а опомнившись, резко остановилась.

— Ты что, батон, страх потерял⁈ Куда ты меня тащишь?

Увидев подъехавшую к кофейне Доба королевскую стражу, Рэнер призвал магию воздуха, помогая себе тащить упиравшуюся девушку.

— Лерка, зараза, давай быстрее… Я тут, видите ли, чуть не помер от переживаний за нее, а она еще и упирается!

— Да ты толком можешь объяснить, что происходит? — Элерия стала упираться ногами о каменную брусчатку, покрывавшую площадь.

Грудь Рэнера высоко поднималась от тяжелого дыхания и волнения. Он с прищуром смотрел на офицеров, окруживших ведьмочек, которые не послушались его указания, а остались на месте, наблюдая, куда Стоуткен поволок их подругу.

— Видишь королевскую стражу? — тряхнув как следует Элерию, спросил он.

— Хватит меня дергать! И что с того, что я их вижу?

— Они тебя разыскивают! Я такое услышал в кабинете твоего отца… Сосватать тебя хотят за короля северных земель.

— Вот еще, — фыркнула она, гордо вздернув голову. — Ведьмы замуж не выходят, а я тем более!

Стоуткен, схватив ведьмочку за плечи, вновь тряхнул ее как следует, в надежде поставить ее извилины на место.

— Лерка, ты совсем дура⁈ Ты думаешь, тебя кто-то спрашивать будет? В кабинете твоего отца сам король Ваир Акронский! И он ясно дал понять ректору, что никаких возражений не принимает. А если лорд Аронд выкинет какой-нибудь номер, то поплатится академией и семьей. Ты хоть понимаешь, что стоит на кону?

До Элерии стал доходить смысл сказанного Рэнером, да и его растрепанный вид и взволнованный взгляд говорили о том, что он не шутил. Ведьмочка тяжело сглотнула подступивший к горлу ком.

— Что мне делать? — спросила она со слезами на глазах.

Увидев идущего к ним офицера, юноша толкнул девушку к порталу, успев вложить ей в ладонь золотой.

— Беги, Лерка, скорей к арке! Скройся в любом из порталов, а я попробую их задержать!

Дважды Лерку уговаривать было не нужно, а строгие окрики и топот сапог офицеров по мостовой лишь добавили ей прыти.

На столичной площади размещалось несколько арок для перемещения в другие государства. Вход к ним проходил через центральную арку, возле нее и взималась плата. Тяжело дыша, Элерия подбежала к стражу, взымавшему мзду за порталы, и подала ему золотой. За такую монету с ней могли пройти еще три человека. Страж вопросительно посмотрел на нее.

— Мне без сдачи, — протянула она ему руку, трясясь от страха и боясь смотреть на то, что творилось на площади.

Едва дождавшись, когда на ее руке вспыхнет магический золотой браслет, свидетельствующий о том, что она оплатила переход по самой высокой цене, Элерия рванула к порталам, в растерянности бросая на них взгляды и не зная в какой вступить.