Найди меня, держи в своих руках – не отпускай

Глава 9 Наоли. Найди меня, держи в своих руках — не отпускай

Завернув за угол, она очутилась на узенькой мощеной аллее, по бокам которой росли невысокие деревья с густой зеленой кроной. Эта часть города была застроена особняками для аристократов со средним уровнем дохода. Двух- и трехэтажные дома утопали в зелени садов; небольшие прилегающие к домам участки пестрели разнообразием растущих на них садовых цветов и низкорослых цветущих кустарников.

Наоли, наслаждаясь тишиной и цветущей красотой вокруг, растягивала удовольствие. Направляясь к дому своей мечты, она наслаждалась минутами отдыха и внутренним трепетом от нетерпения. Губы девушки разошлись в улыбке от вида флюгера, едва поворачивающегося от легкого ветерка. Он располагался на крыше высокой башенки «ее» дома. Наоли и сама не понимала, чем этот небольшой особняк мог завлечь ее внимание.

Из-за высокой цены дом продавался уже несколько лет. Приходя посмотреть на него, она каждый раз с сожалением замечала, как жилище без хозяев постепенно приходило в запустение. На стенах местами появились серые проплешины из-за отвалившейся белой облицовки. Когда-то дивный, ухоженный сад зарастал сорняками, а по колото-каменной брусчатке дорожек полз зеленый мох.

Служащий, занимающийся продажей домов, заприметив ее интерес, был так любезен, что удовлетворил любопытство Наоли, пригласив ее на осмотр особняка. Он показал ей уютные комнаты, заставленные дорогой и добротной мебелью на первом и втором этажах дома, провел в башню, на своде которой как раз и находился приглянувшийся ей кованый флюгер, изображавший опасного дикого зверя, чем-то напоминающего фамильяра Айрин. Может, поэтому Наоли так влюбилась в этот дом?

Осматривая башню внутри, трогая руками стеллажи с книгами, она уже представляла себя, сидевшей в кресле у окна библиотеки с фолиантом в руках. Служащий объяснял, что порядок в доме поддерживается артефактом чистоты. Показал просторную светлую кухню на первом этаже, любезно провел в подземное помещение для ознакомления с винным погребом. Хотя Наоли не была любительницей крепких напитков, она любила посмаковать Сунинское красное вино из запасов отца.

Восхитил девушку и большой холл с выходом на террасу, с которой открывался вид на пейзажный миксбордер. Цветник радовал глаза своими многолетними травянистыми растениями, кустарниками и невысокими хвойными культурами, на которые и делался основной акцент.

Сойдя со ступенек террасы, можно было прикоснуться к прохладной воде пруда, на глади которой качались удивительной красоты лотосы. Журчащий ручеек, берущий свое начало на верхушке альпинария, стремился вниз, в маленький водоем, омывая на своем пути небольшие выложенные каскадом горные камни. Пейзажный цветник был настолько красив, что напоминал девушке кусочек маленького волшебства. Ну как было не влюбиться в эту красоту⁈

Плечи Наоли поднялись от тяжкого вздоха. Она мгновенно нахмурилась при виде выходящей из калитки «ее» дома пожилой четы. Витрас мило улыбался и кланялся, провожая предполагаемых покупателей. Завидев Наоли, он подошел к ней.

— Наоли, у меня такое чувство, что данные господа купят этот дом. — За пять лет, на протяжении которых Наоли приходила к особняку, служащий так привык к ней, что стал общаться словно со старой знакомой. — На их лицах явно проявлялась заинтересованность в покупке этого особняка. Вы не представляете, как я устал водить сюда покупателей.

Увидев пелену слез, застилавшую синие глаза девушки, Витрас с виноватым видом замолчал. Поразмыслив, он решил подбодрить и успокоить ее.

— Наоли… Ну не переживайте так. Вот обзаведетесь семьей и купите себе дом в сто раз краше этого.

Наоли не стала выслушивать утешения служащего и, развернувшись, пошла, ничего не видя перед собой. Слезы, струившиеся по ее щекам, мешали рассмотреть идущих по аллее людей. Мечта, лелеянная ею столько времени, ускользала из рук, и горечь сожаления раздирала сердце и душу.

Обернувшись, чтобы в последний раз полюбоваться своей несбыточной грезой, Наоли окинула прощальным взглядом дом, всхлипнув, развернулась и тут же врезалась лицом в чью-то широкую грудь. Вдохнув знакомый запах мужских духов с нотками дерева и пряностей, не вытерпев, разрыдалась. Сейчас ей было все равно, почему отец оказался в этом районе столицы, главное, она могла найти утешение в его заботливых руках. Еще ее раздирали чувства стыда и разочарования. Особняк стоил три тысячи золотых — Наоли скопила только восемьсот. Просить у родителей было стыдно. Хотя они, конечно бы, не отказали, но и не поняли бы ее стремления уединиться. Было еще одно очень большое препятствие на пути к осуществлению мечты — особняк продавали только людям, состоявшим в браке. Наоли уже не сдерживала рыданий, оплакивая свою несчастливую долю и, вцепившись пальчиками в белую рубашку отца, ревела навзрыд.

Мужская рука незамедлительно, но почему-то слишком осторожно обняла ее, прижала к груди, стала гладить по спине, пытаясь успокоить.

Всхлипнув в очередной раз, Наоли резко замолкла, почувствовав запах свежего бриза, вместо кедрового аромата. Мгновенно пришло понимание того, что она находилась не в объятиях своего отца. Она подняла голову и замерла, встретившись взглядом с синими глазами незнакомца.

Неожиданно губы мужчины разошлись в счастливой улыбке, его рука, уже успевшая спуститься до талии, с неохотой разжалась. Молодой мужчина вытащил из кармана своего камзола носовой платок и стал бережно вытирать щеки Наоли.

— Прошу прощения за это нелепое молчание, — улыбаясь, произнес незнакомец и прикоснулся к вздернутому носику девушки. — Я опять утонул в синеве ваших глаз.

Брови Наоли сошлись вместе от непонимания, в ее глазах появилась настороженность.

Первые мгновения Демир пребывал в шоке от того, что вновь обнимал таинственную незнакомку, встретившуюся на его пути пятнадцать лет назад. С трудом веря в реальность происходящего, он вновь заключил ее в объятия, но теперь уже одной рукой: пальцы второй крепко обхватили трость.

Первые годы он пытался забыть Наоли, но память назойливо вытаскивала на поверхность заплаканное личико и восхитительной синевы глаза, смотревшие с таким горем, что сердце невольно сжималось от желания успокоить, забрать страдания и увидеть сияющее от счастья лицо красавицы. Каждый раз, бросая якорь в лазурные воды моря возле причала городка Дирж, Демир с надеждой вновь увидеть эту девушку сбегал по трапу и каждый раз с разочарованием поднимался по нему, так не найдя ее.

Год назад недалеко от материка Мокании его корабль попал в шторм. Никто из команды уже и не надеялся на благополучный исход в схватке маленького суденышка и яростного шторма. Но им повезло: изрядно потрепанный корабль выкинуло к берегам материка.

К сожалению, команда недосчиталась пяти моряков; по всей видимости, бедняг смыло с палубы за борт во время шторма. Были и тяжелораненые члены команды, в том числе капитан. Он получил тяжелые увечья ног. Разъяренная зигзагообразная молния угодила прямо в мачту. От сокрушительного удара бревно переломилось, словно хворостина, и один из ее сколов упал прямо на Демира. Судно в этот момент подбросило на волнах, и это спасло ему жизнь, но ноги, после того как на них приземлился обрубок бревна, превратились в месиво.

Одну из ног Демира целитель восстановил быстро, а вот со второй пришлось повозиться. Кость была раздроблена на множество мелких осколков, и заживление шло с трудом. После долгого лечения Демиру пришлось заново учиться ходить.

Костоправ не стал приукрашивать реальность и хладнокровно объявил, смотря прямо в лицо Демиру, что после заживления переломов у него все равно останется небольшая хромота. Лежа на кровати в больничной палате, Демир уже отчетливо представлял, куда последует после выписки. С мыслью о том, что о море придется забыть, пришлось смириться.

Портовый городок Дирж ему нравился, но вскоре он отказался от мысли поселиться в нем. Слишком невыносимы были ежедневные пытки — видеть лазурные воды моря и паруса на кораблях.

Прогуливаясь по торговым рядам, шумным улочкам или тихим проулкам городка, капитан не оставлял надежду встретить ту незнакомку. На его лице расползалась мечтательная улыбка от раздумий о том, какой она могла стать. Но в то же мгновение сердце замирало от мысли о том, что, возможно, девушка уже вышла замуж и обзавелась детишками. Тогда вздох разочарования вылетал из его груди, но он упорно продолжал вглядываться в лица проходящих мимо девушек.

Через три месяца поисков, осознав нелепость своей затеи, Демир решил перебраться в столицу Ривского государства. Остановившись в гостинице, он принялся подыскивать себе жилье — желательно в тихом районе столицы. Через месяц поисков бывший капитан присмотрел себе небольшой домик, и сегодня собирался внести за него оплату. В контору, занимающуюся продажей домов, отправился другим путем. Тяжело ступая по аллее, он любовался видом высоких особняков, утопающих в зелени листвы, и из-за своей хромоты не успел уйти вовремя с пути плачущей девушки.

Узнал он ее сразу. Первые мгновения даже сомневался — не мираж ли она. Почувствовав, как его рубашка стала медленно намокать от ее слез, с наслаждением чуть приобнял тонкий стан Наоли. С трепетом прошелся рукой по вздрагивающей от рыданий спине. По тому, как неожиданно напряглись ее плечи, понял, что девушка, скорее всего, осознала, что прижималась к чужой мужской груди. И он оказался прав. Щеки девушки покрыл нежно-розовый румянец. В недоумении она взмахивала своими мокрыми от слез ресницами.

Сердце Демира подскочило к горлу от осознания того, что сейчас Наоли вновь ускользнет из его рук. Нужно было не дать ей опомниться.

— Вы, наверно, плачете от вида восхитительной цветущей красоты вокруг?

Испуг в глазах девушки сменился на обреченность.

— Здесь действительно красиво, но я плачу не по этой причине.

Их разговор прервал Витрас.

— Прошу меня простить, — обратился он к Демиру. — Вы подыскиваете себе жилье?

Сперва Демир хотел ответить, что уже нашел дом, но все же решил продолжить разговор и таким образом выяснить, по какой причине плакала девушка.

— Да, подыскиваю, но пока ничего подходящего не нашел.

— Господин женат или холост?

— Холост, и, пожалуй, я уже понял, в каком доме хочу жить. — Прищурившись, Демир разглядывал приглянувшийся Наоли особняк.

Витрас сразу понял, о каком доме вел речь незнакомый мужчина.

— К сожалению, особняки, расположенные в этой части города, продаются только семейным парам.

Черные брови Демира взлетели вверх.

— Надо же… — Сердце готово было выпрыгнуть от мысли, что Наоли, к его разочарованию, уже замужем, и поэтому пришла подбирать для своей семьи дом. Вздохнув с сожалением, он улыбнулся с грустью в глазах, но в то же мгновение его брови сошлись на переносице. — Простите, что задаю вам непристойный вопрос. Вы расстроились от того, что вам не хватает денег купить дом для вашей семьи?

Наоли смущенно потупила взор, уставившись на мостовую плитку. Она рассматривала ее с такой тщательностью, словно пыталась увидеть в ее расщелинах золотые жилы.

К ее удаче, Витрас, за годы работы слышавший и не такие разговоры, спас ее от неприятного ответа.

— Наоли не замужем, но вот уже пять лет приходит полюбоваться на этот дом. А сегодня, кажется, нашлись покупатели. Вот она и не смогла сдержать своих слез.

— Спасибо, Витрас. Я уже успокоилась. Да и денег у меня — восемьсот золотых, все равно бы не хватило, — вздохнула Наоли.

Разум подсказывал ей, что пора было уходить, но любопытство взяло верх, и девушка решила послушать дальнейший разговор служащего и незнакомого мужчины, на груди у которого она так бесстыдно рыдала.

— И за сколько покупают этот особняк?

— Три тысячи золотых.

Хотя Демир и располагал намного большей суммой, он не стал озвучивать этого при незнакомом человеке, зато почему-то отнял от трех тысяч золотых восемьсот, принадлежащих Наоли.

— Жаль, очень красивый дом, — с сожалением произнес он. — Да и денег у меня — две триста золотом, все равно бы не хватило. Нам с вами, Наоли, совершенно не везет. Давайте пройдемся, полюбуемся красотами нашей несбыточной мечты.

Наоли не обратила никакого внимания на то, что незнакомец назвал ее по имени. Уставшая от пережитого потрясения и расстроенная, она без возражения положила ладонь на согнутую в локте руку незнакомца, и они не спеша пошли вдоль аллеи. Уйти далеко они не успели: их остановил окрик Витраса.

— Постойте!

Демир и Наоли переглянулись в недоумении и повернулись, дожидаясь подходившего к ним служащего.

— Вы же хотите купить понравившийся вам дом?

Брови Наоли сошлись вместе; сердце в груди обдало трепетом.

— Только выслушайте меня внимательно и не делайте поспешных выводов. — Подождав немного и убедившись, что клиенты заинтересовались его словами, Витрас продолжил: — Если сложить ваши деньги, то этой суммы хватит, чтобы купить дом.

Плечи Наоли поникли от разочарования, а Демира — напряглись в предвкушении: азартный блеск в глазах служащего намекал на то, что мужчина еще не договорил.

— Понимаю ваше разочарование, но выслушайте меня до конца. Вы оба не обременены узами брака, так почему бы вам не пойти на хитрость? Вы бы могли пойти в обычную часовню и зарегистрировать свой брак. Не смотрите на меня так удивленно, — поспешил успокоить клиентов Витрас. — От вас ничего не требуется, только условно сказать, что вы согласны на брак, и вас занесут в книгу как сочетающуюся союзом пару. Вам даже клятвами и кольцами обмениваться не придется. Купите дом, поживете с год, а после разведетесь. Вы же не аристократы. А для обычного люда уже семь лет как выпущен закон о возможности расторжении брака. Если по каким-то причинам чета не ужилась под одной крышей, она может спокойно разойтись. Также у нас в конторе вы можете составить договор, в котором пропишете, сколько каждый из вас внес денег на покупку совместного жилья. Поэтому при расторжении брака вы ничего не потеряете. Посмотрите внимательно на особняк. Вы больше нигде не увидите такой красоты, а уж что говорить о небольшом уютном цветущем газоне! Не упускайте свою мечту. Дом разделен на две половины. Поэтому каждый из вас может выбрать себе понравившуюся часть, и вам даже встречаться будет не обязательно.

Витрас замолк, давая молодым людям время обдумать и принять сказанное им. Он очень надеялся, что они примут его предложение. Он так устал от бесплодных попыток продать этот дом и хотел наконец избавиться от него. К тому же, в глубине души служащий тешил себя безумной надеждой на то, что, если он продаст невезучий особняк, то все его дела сразу пойдут в гору.

У Демира даже дыхание перехватило от плывущего в его руки счастья. Стараясь придать голосу строгое выражение, он обратился к девушке:

— Леди Наоли, не откажите мне в любезности стать моей женой.

От удивления Наоли захлопала своими черными ресницами и слегка приоткрыла рот. От волнения девушка постоянно покусывала губы, и теперь они алели, словно прекрасный цветок розы.

Витрас же подпрыгнул от горевшего внутри трепета, радуясь возможной удаче.

— Наоли, решайтесь быстрей! До закрытия часовни осталось всего полчаса. Если сюда придет та пожилая чета, которую вы видели недавно, я обману их: скажу, что уже продал дом. Бегите быстрее в часовню! Не отказывайте себе в своей мечте, ведь, возможно, это ваш единственный шанс исполнить ее.

— Не подскажете, где нужная нам часовня?

— Вам необходимо вернуться назад, пройти вдоль аллеи плакучих ив и повернуть налево. Вы увидите полукруг из вазонов, усыпанных цветущими розариями. Вот как раз за ними и стоит небольшой одноэтажный дом, который в народе называют часовней, но на самом деле это обычное ведомственное учреждение по оформлению заключенных союзов между людьми. Скажу вам по секрету: в том учреждении моя сестра союз заключала, а через три года она спокойно пошла в часовню и заявила о нежелании жить с человеком, который ей постоянно изменял.

Демир, понимая, что время стремительно убегало, не стал выслушивать дальнейшую болтовню Витраса. Подхватив девушку под руку, он быстро повел ее в нужном направлении, разговаривая с ней на ходу.

— Наоли, у вас есть еще несколько минут для того, чтобы вы подумали над моим предложением. Скажу честно, для меня самого вся эта ситуация неприемлема, но, с другой стороны, порой действительно нам в жизни дается единственный шанс, чтобы изменить ее. Обещаю: ни при каких обстоятельствах я не запятнаю вашу честь непристойными предложениями. Как вы уже, скорее всего, заметили, я калека. Сегодня я собирался купить дом, но в другом районе и намного дальше от центра столицы. С моим увечьем много не находишься. Покупка понравившегося нам с вами особняка решила бы многие проблемы. Будем жить по соседству. Если пожелаете, можем встречаться вечерами на террасе — вести непринужденные беседы. А когда я вам надоем со своими разговорами, вы сможете развестись со мной, но продолжать жить в вашем любимом доме. Так согласны ли вы стать моей женой?

Замерев у входа часовни, Демир затаил дыхание в ожидании ответа.

— Да, — хлопая ресницами, произнесла Наоли и переступила невысокий порог.

Вслед за ней вошел Демир. Закрыв дверь, он обратился к сухонькому старичку, сидевшему за столом.

— Мы пришли для того, чтобы засвидетельствовать наш союз.

Дремавший от скуки пожилой служащий встрепенулся; на его лице расползлась радушная улыбка.

— Ох уж эта молодость, никак не может подождать до завтра. Что ж, давайте… говорите ваши данные, а я запишу их в книгу регистрации пар, заключающих союз.

— Демир Вяземский.

Наоли нерешительно подошла к столу и, замерев, едва слышно произнесла:

— Наоли Верская.

Девушка решила скрыть свое истинное происхождение, а уж о титуле, данном ей лордом Арондом, решила вообще умолчать. Он ведь не был дан ей при рождении, да и не хотела она ни от кого зависеть. В последнее время ей все больше хотелось иметь свой дом со множеством комнат, дом, в который она могла бы входить хозяйкой. И хотя приемные родители ее не обижали и любили, но, взрослея, Наоли все сильнее осознавала, что у нее должен быть свой дом. Вот и стала откладывать деньги на его покупку, и сегодня эта мечта исполнилась.

Старичок медленно выводил их имена и фамилии в регистрационной книге. Закончив, он вышел из-за стола, соединил свои руки вместе и с улыбкой на лице произнес:

— Демир Вяземский, согласны ли вы взять в жены Наоли Верскую?

— Да, — произнес Демир и замер в ожидании ответа девушки.

— Наоли Верская, согласны ли вы стать женой Демира Вяземского?

— Да, — произнесла Наоли и тяжело сглотнула от охватившего тело волнения.

— Что ж, молодые люди, поздравляю вас! А теперь поздравьте друг друга!

Черные ресницы девушки захлопали в недоумении, когда рука Демира обхватила ее талию. Мужчина наклонился; его темно-вишневые губы замерли на миг в нерешительности, а затем нежно прикоснулись к ее чуть приоткрытым от удивления губам.

Это было так восхитительно и необычно. По телу Наоли расползалось сладостное волнение, зарождая на теле волну мурашек. Губы Демира — уже настойчивее — завладели ее губами, заставляя замереть дыхание, вызывая непонятное томление внизу живота и побуждая тянуться навстречу сладостным ощущениям.

Легкое покашливание привело их в чувство. С неохотой Демир отпустил сладкие губы жены, посмотрел на старика, напоминавшего чем-то монаха, и подмигнул ему, улыбаясь. Но улыбка мгновенно сошла с его лица из-за чувства жжения на безымянном пальце правой руки.

Опустив голову, он с недоумением смотрел на проступившую на своей руке вязь в виде тонкой золотой полоски. Не понимая, что происходит, он перевел свой взгляд на руку Наоли. При виде точно такой же вязи у него перехватило дыхание.

Лицо девушки мгновенно побелело, и она стала медленно оседать, потеряв сознание. Демир успел подхватить ее, а вот служащего, тоже упавшего без чувств, подхватить было некому. Он упал плашмя на дощатые полы комнаты. Это и спасло старческие кости от перелома. Будь пол каменным, как в обычных храмах, старик, возможно, уже никогда бы не оправился от приобретенных травм.

Демир и сам не понимал, что произошло. Положив девушку на диван, стоящий у стены, он принялся приводить в чувство служащего, сбрызнув его водой. Когда старик наконец пришел в сознание, то с чудаковатой улыбкой посмотрел на Демира.

— Молодые люди, вы не представляете, как вам повезло! В мою маленькую келью заглянула сама Богиня судеб Ирида и из-за отсутствия колец одарила вас брачной вязью. Подумать только… сама Богиня… Видно, увидела вашу истинную любовь, вот и благословила вас на долгую и счастливую жизнь.

Демир рывком приподнял старика с пола, завис над ним скалой и свирепо пробасил:

— И как часто Богиня нисходит в твою келью?

— Вы — первая пара, — пьяно улыбаясь, произнес старик, совершенно не обращая внимания на то, что новобрачный почему-то вдруг рассвирепел.

Пальцы Демира медленно разжались, отпустив длинное одеяние старика. Из груди вырвался вздох облегчения.

— Раз мы первые, то, возможно, это какое-то недоразумение.

— Не думаю, молодой человек. — Поправляя свое облачение, старый служащий продолжал счастливо улыбаться. — Попробуйте стереть, — с прищуром произнес он.

Чем больше Демир тер проступившую вязь, тем ярче она горела на его пальце. Пришлось смириться со словами старика и принять тот факт, что их союз, и правда, благословила сама Богиня Ирида. Подойдя к лежащей без сознания жене, он потер ее виски и щеки, и шепнул:

— Наоли. Наоли, не пугай меня! У нас с тобой еще много дел.

Ресницы девушки вздрогнули; с трудом разлепив глаза, она туманным взором рассматривала нависшего над ней мужчину. Это бодрое лицо с едва проступавшей черной щетиной она уже где-то видела. Изогнутые крепкие губы вызвали в теле волну непонятных ощущений. Наоли подскочила, вспомнив все, что произошло, и тяжело сглотнула, смотря на Демира. Он протянул ей руку.

— Наоли, нам нужно спешить. Ели ты еще не забыла, у нас много дел, и мы обсудим сложившуюся ситуацию после того, как все уладим.

Очнувшись от ненужных, на ее взгляд, дум, Наоли встала и решительно заспешила к выходу. Демир последовал за ней.

Этим же вечером они сидели в креслах на террасе своего собственного дома, наслаждаясь вином, взятым из их собственного винного погреба. Демир не мог поверить в то, что с ним произошло. Наоли находилась в не меньшем шоке. Было видно, что она держалась из последних сил, иногда поглядывая на свою руку, на которой проступала брачная вязь.

— Не переживай. Всему есть объяснение, и мы его обязательно отыщем.

Поставив фужер с недопитым вином на стол, Наоли встала, но, пошатнувшись, чуть не упала. Демир успел поддержать ее за талию. Он был бы и рад взять жену на руки, но после того, как поднял ее в часовне, нога нещадно разболелась. Проводив девушку до покоев, он хотел уйти, но, видя, как она едва держалась на ногах, отвел ее к кровати. Не раздеваясь, Наоли легла поверх покрывала и, положив голову на подушку, закрыла глаза. Ее мертвецки-бледное лицо вызывало в душе Демира тревогу.

Прикрыв девушку пледом, он решил прилечь рядом, чтобы охранять сон любимой. Постель слегка прогнулась под тяжестью его тела. Он осторожно, стараясь не касаться девушки, лег на краю кровати и тяжко вздохнул, погружаясь в мысли.

Проснувшись этим утром, Демир не мог и предположить, что встретит девушку, которую разыскивал столько лет. А уж то, что он стал ей мужем, вообще сродни волшебству. Надо же! Они первая пара во всем мире Эйхарон, благословленная Богиней Иридой. Конечно, Богиня многих благословляла, но никому еще не дарила брачных колец. Может, Ирида чувствовала его любовь к синеглазой красавице, и поэтому, одарила их брачной вязью?

Душа Демира заныла. Боясь, что это всего лишь сон, он пододвинулся ближе к Наоли, обнял, прижав к себе, спящую крепким сном жену, растворяясь в неописуемом восхищении. С блуждающей улыбкой на лице и мыслями о том, что он, наконец найдя свое синеокое счастье, никуда уже его не отпустит, бывший капитан провалился в сон.

Ни разу за всю свою жизнь Наоли не просыпалась в таком удивительном коконе любви. Было волнительно и трепетно ощущать лежащего рядом мужчину, чувствовать его захват рук на своем теле, покоясь на широком плече мужа, вдыхать едва уловимый запах легкого бриза.

Она смутно помнила, как вчера дошла до спальни. Если учесть, что на ней до сих пор было надето платье, выходило, что сил у нее не хватило даже на то, чтобы его снять. Демир тоже спал одетым, это она поняла по ощущениям от прикосновения своего лица и руки, покоившейся на широком торсе мужчины, к тонкой хлопковой материи рубашки.

Дыхание Наоли сбилось, стало едва уловимым, остатки сна слетели в один миг. Румянец смущения опалил щеки, когда она почувствовала, как к ее макушке прикоснулись горячие губы Демира.

— С добрым утром, красавица синеглазая. Прости, что оказался сегодняшней ночью в твоей постели. Ты была такой уставшей и бледной, что я решил покараулить твой сон, но прилег и не заметил, как уснул.

Прежде чем с неохотой выпустить Наоли из своих объятий, Демир в последний раз с дрожью в руках прижал ее к себе. Едва он отстранился, Наоли ощутила себя покинутой и одинокой.

Она почувствовала, что он сел на край кровати. Открыв глаза, Наоли затаенно осматривала теперь уже своего мужа — его широкие плечи, непокорную гриву черных волнистых волос, в которую хотелось запустить пальцы и прочувствовать их ершистость. Задержала взгляд на его цепких пальцах. Сейчас они жестко сжимали покрывало, но Наоли уже успела понять, насколько они могли быть чуткими и заботливыми. Новые, неизведанные чувства заставляли сердечко замирать и пускаться в пляс: любопытство, необъяснимое томление в теле, расползавшаяся нежность в груди, когда на нее с любовью смотрела синева его глаз. Множество новых ощущений, раннее ею не испытанных, немного страшили, но будоражили разум и тело.

Встав с кровати, Демир тут же завалился обратно на нее. Он стиснул зубы от рвущегося наружу крика; его лицо мгновенно покраснело и перекосилось от мучительной боли.

Вся мечтательность вмиг слетела с лица Наоли. Она подскочила с кровати и подбежала к Демиру, смотря на него широко открытыми глазами.

— Что с тобой⁈

Ее руки, слегка дрожавшие от страха, нервно ощупывали тело мужа. Он перехватил ее тонкую кисть, поднес к губам и, прикоснувшись, обдал своим горячим дыханием.

— Не волнуйся, просто вчера немного ногу перенапряг. Не могла бы ты сходить на террасу и принести мне трость?

Плохо соображая от страха, чувствуя боль мужа, словно свою, Наоли выскочила из спальни и понеслась на террасу. Схватив трость, она бегом бросилась назад. Обдумав все по пути, она решила, что, раз ее муж испытывал такую сильную боль, надо немедленно пригласить целителя.

— Ты лежи, не вставай, а я сейчас Кария приведу.

Нервно бросив трость на кровать, она хотела уйти, но Демир вновь схватил ее за руку.

— Постой! Не торопись, объясни, кто такой Карий? — Почему-то ревность царапнула своим коготком душу.

— Карий Ильзинский работает преподавателем по целительству в нашей академии, — возбужденно проговорила Наоли и только потом поняла, что они ничего не знали друг о друге. Захлопав ресницами, она посмотрела на мужа. Ее алые губы чуть разошлись в изумлении от осознания, что она совершенно забыла о родителях.

Увидев ее побледневшее лицо, Демир забеспокоился.

— Наоли, что случилось?

— Я ведь не сообщила родителям, где нахожусь. Представляю, что сейчас творится в замке.

— В замке? — Демир ничего не понял из ее несвязной речи, но последнему слову поразился.

— Да… в замке. Лучше я вкратце расскажу о себе, потому что родители, узнав о моем замужестве, ринутся знакомиться с тобой и, возможно, ругать за нашу беспечность. Я баронесса Верская и приемная дочь лорда Аронда Ир Куранского и леди Вириди. Отец шестнадцать лет назад основал в своем замке академию для магов-полукровок. Об этом я расскажу потом, сейчас нужно бежать и сообщить родителям, что со мной произошло.

Наоли прошлась рукой по своему платью, разглаживая измятую за ночь ткань, а также привела в опрятный вид одежду Демира.

— Ты маг⁈ — с изумлением и какой-то обреченностью в глазах задал он свой вопрос.

— Да, я маг-бытовик, работаю преподавателем в академии отца, — бросила Наоли, выбегая из спальни.

Всю дорогу, пока она бежала, перед глазами стояли обреченные глаза мужа, словно на их синеву наполз туман, закрыв в них счастливые блики дневного светила, отражающиеся на глади воды.

После того, как за женой закрылась дверь, Демир некоторое время пребывал в шоке, ругая себя за свою легкомысленность.

'Ведь не молодой мальчик, а мужчина, которому уже за сорок. Должен был найти хоть какие-то отголоски разума, чтобы остановиться, но не нашел. Словно полуглухой, слушал уговоры служащего и, потеряв разум, ринулся исполнять то, что он посоветовал. Так хотелось сделать девушку счастливой, что больше ни о чем не думал. Хотя нет, думал. Думал о том, как удержать свою любовь возле себя. Представляю лицо ее отца, когда он явится сюда. Да и немудрено…

Приставка Ир к фамилии графов свидетельствует об очень высоком статусе ее носителя. Перед ней только Дар, а после — Ар и Эр. Высший свет общества, сиятельные лорды. Только они обладают источником магии и хранителем рода. Мужчина из семьи с приставкой Ир может выбрать себе в жены девушку с Ар и Эр для того, чтобы влить новый поток магии. А вот девушка из такой семьи выходит замуж только за равного по титулу графа, с приставкой Ир. За графами идут титулованные особы, виконты и бароны — тоже лорды, но уже не сиятельные и без задатков магии. Встречал я на материке и князей, но они прибыли из другой части мира Эйхарон.

Вот это ты, брат, влип! Приемная дочь графа, баронесса, но с магическим даром… Да-а-а, дела… Плевать! Наоли моя! И я никому ее не отдам!'

Демир нервно прошелся рукой по своим черным волосам и, заметив золотой блеск на пальце, вздохнул. Он решил хоть немного привести себя в порядок. Схватившись за трость и превозмогая боль, он отправился в ванную комнату. Вскоре, покинув ее, с бескровным лицом, тяжело дыша и кусая губы от боли, он доплелся до кровати и, упав на нее, закрыл глаза.

Наоли не помнила, как добежала до нужного ей портала. Выйдя из него, она встретилась с лихорадочным блеском глаз матери и отца.

— Наоли! — Бросилась Вириди к дочери. — Девочка моя, где ты была? Мы с отцом не спали всю ночь. В сыскной отдел уже заявили о твоей пропаже.

Вириди засыпала дочь вопросами, параллельно осматривая ее в поиске ран.

— Мам… Мне срочно нужен целитель Ильзинский.

Вириди покачнулась, но Аронд успел прижать ее к себе.

— Вириди, немедленно успокойся!

— Мам… пап… не беспокойтесь, целитель нужен не мне, а Демиру.

Аронд мгновенно нахмурился.

— Я потом вам все объясню, — промолвила Наоли и шагнула через портал в целительское крыло академии.

Аронд и Вириди переглянулись. Не удовлетворенные ответом дочери, они последовали за ней. Выйдя из портала, они застали ее уже разговаривающей с Карием.

— Я точно не знаю, что с ним, но он не может ступить на ногу. Прошу вас, не могли бы вы побыстрей собрать свой саквояж?

— Леди Наоли, в целительском деле спешить не стоит.

— Наоли, я никуда тебя не отпущу, пока ты мне не объяснишь, где ты была всю ночь и кто такой Демир.

Щеки девушки вспыхнули, она спрятала руки за спину, отводя взгляд в сторону.

— Я не знаю, как объяснить. Давайте мы лучше проследуем в мой дом, и пока Карий Ильзинский будет осматривать Демира, я постараюсь пересказать, что со мной произошло.

После таких слов у Вириди отлегло от сердца, и они вместе с Арондом последовали за дочерью.

Аронд и Вириди напряженно переглянулись, увидев, как Наоли проследовала к воротам двухэтажного особняка и по-свойски открыла калитку. А после того, как она в нетерпении, подхватив подол платья, побежала по дорожке, выложенной из каменной плитки, и остановилась на парадном крыльце, для них стала проясняться картина, где ночевала их дочь.

Она, не дожидаясь родителей, открыла дверь и перебежала гостевой холл, горной ланью влетела на второй этаж и, замерев на секунду перед дверью покоев, решительно толкнула ее.

Увидев бескровное лицо мужа Наоли подлетела к нему.

— Ты как⁈ — только и успела вымолвить она, как в комнату вошли родители и Карий.

Наоли увидела, как с их приходом напрягся Демир. Схватив ее прохладные дрожащие пальцы, он сжал их и попытался встать, но его лицо вмиг скривилось от боли. В этот момент кольца на их пальцах соприкоснулись и вспыхнули золотым сиянием.

В комнате ненадолго повисла тишина. Взгляды всех собравшихся были устремлены на сцепленные пальцы молодоженов, вокруг которых сиял дивный свет брачной вязи, которая проявляется при заключении союза сиятельных лордов. Обычно, вспыхнув на безымянном пальце, она перемещается на какой-либо другой участок тела в виде метки магического источника хранителя рода.

Увидев одинаковый рисунок брачной вязи, Аронд уже все понял. Осталось выяснить, при каких обстоятельствах их дочь и этот мужчина получили благословение Богини Ириды.

— Наоли… Сходите с матерью… посмотрите цветник, пока Карий Ильзинский осматривает твоего мужа.

Вириди в недоумении заморгала. Она строго посмотрела на мужчину, затем, нахмурив брови, перевела взгляд на дочь.

Демир с неохотой отпустил руку Наоли. Он проводил ее грустным влюбленным взглядом, а когда за ней закрылась дверь, замер с бушующим отчаяньем в груди, словно уже никогда ее не увидит. Он был так поглощен уходом жены, что не сразу отреагировал на вопрос Аронда.

— А теперь я бы хотел узнать о вас все. И при каких обстоятельствах вы стали мужем моей дочери?

Оторвавшись от созерцания двери, Демир перевел свой взор на высокого широкоплечего мужчину, задавшего ему вопрос.

— Простите, что не смог приветствовать вас стоя: старая рана разболелась. — Посмотрев на ногу, Демир продолжил с нотками грусти в голосе: — Я виконт Демир Вяземский. Вчера я случайно встретился с Наоли на аллее возле дома, в котором мы сейчас находимся… — Пересказав вчерашние события, Демир замолк ненадолго. — В моем стремлении помочь девушке не было злого умысла, и, если бы я знал, что у Наоли статус графини, никогда бы не пошел на эту авантюру.

Аронд, хмыкнув, прищурился.

— Неужели отказались бы от нее?

Демир закрыл ненадолго глаза, а, открыв их, с уверенностью посмотрел на Аронда.

— Нет. Не отказался бы…

Аронд увидел, как после произнесенных слов виконт сжал покрывало до белизны костяшек.

— Ясно. А теперь я бы хотел узнать о том, как давно вы знакомы с Наоли.

Уголки губ Демира чуть вздернулись в кривой грустной улыбке.

— Пятнадцать лет назад я впервые встретился с синевой ее глаз и с тех пор не мог их забыть. Искал сначала в портовом городке Дирже, а когда уже решил, что за это время она, скорей всего, вышла замуж, Наоли неожиданно уткнулась мне в грудь — и вновь вся в слезах. Это было как наваждение… Обещаю, что не переступлю порог дозволенного. Мне достаточно лишь видеть ее иногда.

Плечи Аронда дернулись от рвущегося смешка: «Ну-ну, посмотрим, надолго ли вас обоих хватит».

— Что ж, добро пожаловать в семью Ир Куранских.

Брови Демира сначала сошлись вместе, затем взлетели в удивлении.

— Вы не против?

— Разве я могу противиться воле Богини Ириды и ее подарку вам? Пойду найду дочь и пришлю артефакторов, чтобы установили вам арку переноса в наш замок. Как поправитесь, жду вас вместе с ней на праздничный семейный ужин в честь заключения вашего союза.

— Думаю, сегодняшний день виконту Вяземскому лучше полежать в постели, чтобы затянулась трещина в кости, а завтра уже можно будет вставать. Скажу вам, мне не доводилось видеть таких увечий… А какое прекрасное сращивание костей и их заживление. Но вы слишком рано перенапрягли ногу, вот и получили смещение скола.

Все то время, пока ректор академии и пациент вели разговор, Карий молча выполнял свои обязанности и восхищался работой своего коллеги.

— Завтра я к вам еще загляну, закреплю, так сказать, результат лечения.

— Спасибо, — вздохнув, произнес Демир.

Вытерев испарину на лбу, он откинулся на подушку. Боль отступила, можно было вздохнуть свободней, отдохнуть и подумать о своей дальнейшей жизни. Чего угодно ожидал Демир, но только не смеющихся искорок в черных глазах лорда Ир Куранского, уходившего из спальни.

Как там Наоли? Как там его синеокое счастье? Ее не было всего лишь несколько минут, а он уже успел соскучиться.

Наоли нервно мерила шагами дощатый пол террасы.

— Мам, я так хотела купить этот дом, что совершенно не задумывалась о последствиях. Мы оба не ожидали, что на наших руках проступит брачная вязь. Не представляю, как теперь смотреть в глаза Демиру? Если бы не мое желание, он бы со временем смог жениться на другой девушке.

— Думаю, что не смог бы, — вмешался в разговор Аронд.

Наоли и Вириди вскинули в удивлении брови.

— Не удивляйтесь так. Любовь Демира к тебе прошла проверку испытанием временем.

«После той истории с Кираном Наоли все эти пятнадцать лет в сторону мужчин даже не смотрела. Права была Богиня Ирида, окольцевав их. Демир сможет своей любовью разжечь искру пламени в холодном сердце дочери. Хотя почему холодном? Вон уже как переживает за него. Пора подтолкнуть их друг к другу», — размышлял Аронд.

— Наоли, не смотри на меня так удивленно. Первый раз Демир встретился с тобой на пирсе пятнадцать лет назад. Ты оплакивала на его груди отплытие Кирана. Прошли года. Ты, видно, об этом инциденте забыла, а вот виконт — нет. Думаю, обо всем ты сама у него расспросишь. Сейчас, если позволишь, мы с матерью осмотрим ваш дом и посмотрим, что требуется для его ремонта. А завтра ждем вас вместе на семейном ужине. Познакомим твоего мужа с семьей.

Аронд подмигнул дочери, подхватил Вириди под руку и повел ее осматривать первый этаж, но, увидев Кария, передумал.

— Наоли, пожалуй, ремонтом вашего дома мы займемся потом. Ждем вас завтра.

После ухода родителей в доме наступила тишина. Наоли поднялась по ступенькам лестницы, в нерешительности замерла у дверей покоев, постучав, толкнула дверь и сразу встретилась с синевой глаз мужа.

— Как ты себя чувствуешь? — взволнованно перебирая пальцы, смущенно спросила она.

— Спасибо за заботу. Небольшая трещина на старой ране. Ваш целитель снял боль и залечил ее. Завтра смогу не только ходить, но и танцевать, — широко улыбаясь, вымолвил Демир. — Знаешь, твой отец пригласил нас на семейный ужин. — Плечи мужчины напряглись в ожидании ответа.

— Да… Он мне об этом сказал. Ты пока отдохни, а я позабочусь, чем нам отобедать, а заодно и поужинать.

После того, как Наоли ушла, Демир расслабился. Улыбаясь, он вспоминал синеву ее глаз, ярко-красные чувственные губы, которые она прикусывала в волнении, и к которым так сильно тянуло прикоснуться, чтобы ощутить их податливую мягкость и жар.

Разгулявшаяся за окном непогода мешала сосредоточиться и углубиться в чтение книги. Демир, скинув исподники и откинув край одеяла, лег на кровать. Пролетело два месяца его семейной жизни, но за это время он не переступил черту дозволенного. Хотя, как он мог ее переступить, если обещал Наоли, что они будут жить в одном доме как соседи? Вот и живут…

Бывают, конечно, моменты, когда он, поддавшись чувствам, целует ее руки. Или, встречая вечерний закат на террасе, он обнимает жену сзади и прижимает к себе, закрыв глаза от наслаждения. Тогда он вдыхает фиалковый запах ее волос и тела. Потеряв порой рассудок, он прикасается губами к ее плавному изгибу шеи, мочке уха или к щеке и замирает в предвкушении, а она поворачивается, обмирая в ожидании его поцелуя. Как устоять в такие моменты перед чуть приоткрытыми алыми губами? Тогда его устои рушатся, и он нежно сметает их невинную робость, заставляя ее тело трепетать и откликаться на его близость.

Почувствовав возбуждение, Демир простонал в отчаянии и, отшвырнув от себя книгу, закрыл глаза. Внезапно сильнейшая вспышка молнии пронзила своим ярким разрядом землю где-то совсем рядом, в гневе сотрясая дом и освещая полумрак в комнате.

Дверь покоев спальни Демира резко распахнулась, и в комнату влетела Наоли. С широко раскрытыми от страха глазами она пробежала через комнату такой же молнией, которая сверкнула всего лишь минуту назад за окном, и юркнула в кровать. Вжавшись в грудь Демира и натянув одеяло, Наоли затихла.

Она осознала, что наделала лишь после того, как почувствовала кожей его разгоряченное тело и твердость возбужденной плоти. Приподняв голову, Наоли встретилась с потемневшей синевой глаз мужа, в которой бушевал ураган, ничуть не меньший, чем тот, что безумствовал за окном. Она облизнула свои внезапно пересохшие губы и остановила взгляд на губах мужа. Вспомнив, как она вся замирала и внутренне дрожала от их прикосновений, девушка тяжело сглотнула и потянулась им навстречу.

— На-о-ли, — шепотом протянул Демир, склонившись над лицом жены. — На-о-ли, моя синеглазая красавица, прости… Я не смогу остановиться.

Простонав, он уткнулся в ее черные шелковистые волосы и тут же, издав хриплый стон упоения, сжал ее со всей силы в объятиях, не веря в то, что услышал.

— Не останавливайся…

Как же это было волнительно и сладко ощущать на своем теле его твердую, сильную ладонь. Чувствовать, как она скользит по ягодицам, сминая тонкую ткань в нетерпении, нежно гладит ее бедра, заставляя сглотнуть и замереть в ожидании. Трепетно вкушать каждое его движение, с придыханием снимающего с нее сорочку. Наслаждаться его ласковыми поцелуями и горячим дыханием на своем обнаженном теле. Как это было необычно и волнительно — дрожать в ожидании близости с ним и, познавая ее, растворяться друг в друге. Сливаться воедино, открываться навстречу любви, вкушать ее нежность и обоюдную страсть.