Найди меня, держи в своих руках – не отпускай

Глава 18 Дворец короля Орланда

Губы Орланда разошлись в улыбке от едва уловимого шушуканья прислуги под дверью его покоев.

— Дания. — Душа пела от имени любимой. Он крепче прижал к себе замученное его ночными ласками девичье тело.

Это была восхитительная ночь, ничего подобного он не испытывал за всю свою жизнь. Непередаваемые ощущения, когда отдаешь свою любовь и получаешь взамен еще больше чувств и душевного тепла. Мысль о том, что он мог всего этого так никогда и не узнать, заставила его сжать жену в руках еще сильнее.

— Орланд… Ты меня сейчас раздавишь, — прошептала сонным, уставшим голосом Дания.

— Я тебя люблю, и это необыкновенное чувство.

Голова Дании лежала на широкой груди супруга. Она слушала размеренные удары его сердца; ее губы разошлись в счастливой улыбке.

— Я тебя тоже люблю, — прошептала она, поцеловав гладкую твердую, словно сталь, мужскую грудь.

— Не хочется прерывать нашу идиллию, но пора вставать. Мои государственные дела никто не отменял. И к тому же нам еще предстоит встреча с высшим обществом Мирского государства.

Встав с кровати, Орланд подхватил Данию на руки и понес в ванную, тем самым дав слугам команду убрать в их покоях и заменить постельное белье после брачной ночи любви.

После совместного завтрака и одевания нарядов, король, подхватив супругу за руку, повел ее в тронный зал, который был уже полностью заполнен аристократами.

Мирский подвел Данию к высокому трону, дождался, когда она сядет в кресло, и занял свой трон. Он ухмыльнулся нетерпимости высшего общества и, нахмурившись, приготовился слушать их.

Орланд нисколько не сомневался в том, что аристократия не примет его выбор и потребует отречения от престола. Тронный зал действительно наполнился недовольными выкриками, и вскоре из общей массы негодующих людей вышло трое. Орланд вздохнул с облегчением, когда заметил, что по правую руку от него сразу встал дядя, а по левую, возле кресла королевы, сват.

«Гуневский, Жаргинский и Лагинев. Все сиятельные лорды с приставкой Ир. Несложно понять, чью кандидатуру они решили посадить на трон».

— Высшие слои аристократии пришли к единодушному согласию: за пренебрежение законами государства королем Орландом Дар Мирским требуем лишить его титула короля и заключить под стражу до вынесения приговора высшим судом Мирского государства.

Орланд, услышав лязг металла, посмотрел на Аронда. Широкие ладони свата твердо сжимали рукояти Зигинских мечей; игра света стали завораживала. Руны на теле свата переливались, и их отсвет просвечивал через тонкую ткань рубашки.

Аристократия ахнула и дружно отступила.

— И кого же вы выдвигаете на трон? — Орланд до последнего оттягивал кровопролитие, тем более не хотелось, чтобы все это происходило на глазах у Дании.

— В связи с тем, что все Дар Мирские отвергли свои кандидатуры, единодушным голосованием претендентом на трон был одобрен лорд Авгурт Ир Гуневский.

Гуневский вышел вперед.

— Орланд Дар Мирский, во избежание кровопролития примите с достоинством свою отставку и передайте мне регалии королевской власти.

Хранитель источника вылетел, разрезая пространство острым рогом. Он облетел зал и с диким ржанием встал перед троном. Из его широко раздувавшихся ноздрей валил пар, глаза пылали красным гневом, серебряные копыта нервно ударяли по каменной плитке, от взмахов крыльев шли волны недовольства.

Гуневский и два его прихвостня, не ожидавшие такого расклада событий, попятились. Хранитель начал медленно наступать на них. Гуневский упал, и в него сразу впился спиралевидный серебряный рог единорога.

Высшее общество ахнуло и ринулось в дверные проемы, желая быстрее покинуть тронный зал, чтобы не попасть в немилость хранителю источника.

Орланд закрыл глаза от облегчения, его душа трепетала от вида возродившегося магического защитника. Государство вновь под защитой своего хранителя — Белого Единорога, символа волшебства. Его магические силы легендарны. Рог — тверже самого прочного алмаза — способен нейтрализовать яды. Слезы единорога могут исцелять как физические раны, так и горести сердца. Единорог — символ свободы, исцеления и красоты.

В небесной синеве глаз Орланда лучилась любовь. Он встал, смотря на Данию, и протянул ей руку, предлагая подняться. Спустившись со ступенек трона и склонив головы в благоговении, королевская чета опустились на колени перед хранителем магического источника.

Единорог, проводив взглядом последнего выбежавшего аристократа, повернулся. Увидев королевскую чету на коленях, он начал медленный разбег по тронному залу.

Орланд и Дания качнулись, едва устояв, когда хранитель источника пролетел сквозь их тела. Они ощутили, что брачная метка на их спинах ожила. Она шевелилась и разрасталась, наполняя их тела магией и покровительством, делилась с ними частичкой света любви — той безграничной любви, что теперь бурлила в единороге.

Дания и король продолжали стоять на коленях, склонив головы, и потому не видели, как растворился хранитель и перед ними проявился дух рода.

— Если честно, то от тебя, Орланд, я не ожидал такого безрассудного поступка. Ты всегда казался мне сдержанным, благоразумным и жестким правителем. Но кто ж знал, что твое холодное сердце даст слабину и не устоит против голубизны глаз красавицы.

Орланд и Дания подняли взгляды и замерли, наблюдая за бестелесным духом, зависшим над ними. Король склонил голову в поклоне, в этот момент душа его трепетала не меньше, чем при виде хранителя магического источника. Много поколений правители Мирского государства даже не видели духа своего рода.

— Рад видеть духа Камира Дар Мирского.

Дания поспешила склонить голову.

— Что ты, дитя! Не склоняй предо мной голову, это я должен поклониться тебе: за красоту твоей души, за чистоту помыслов, за любовь, которую отдаешь, не замечая, как возрождаешь меня и хранителя магического источника.

Орланд прочистил горло. Камир хмыкнул, плечи его дернулись от смешка.

— Ты тоже неплохо старался. Хватит вам уже полы протирать. Поднимайтесь с колен, пора поприветствовать народ. Пока я вам мешать не буду — потом прилечу на вашего первенца посмотреть.

Дух Камира растворился в воздухе, обдав королевскую чету легким дуновением, оставляя на их телах свое благословение.

Щеки Дании вспыхнули, как зарево восходящего дневного светила. Орланд прищурился, смотря на смущенную жену. Его губы разошлись в счастливой улыбке. Встав с колен, он подхватил ее на руки и закружился по тронному залу. Не выдержав переполнявшей его любви, он остановился и смял припухшие от его ночных терзаний соблазнительные губы жены.

Их поцелуй разорвал ворвавшийся в зал орущий казначей.

— Ваше величество! Ваше величество! Помогите… — Тяжело дыша, Нарим остановился перед Орландом. — Ваше величество, какая-то леди требует от меня, чтобы я срочно предоставил ей все отчеты за время вашего правления государством.

Тишину тронного зала разорвал басистый смех Аронда. Отсмеявшись, он окинул взглядом удивленные лица Орланда и его дяди.

— Как хочешь, Орланд, но леди Гарингерб ты не получишь. И так дорогих моему сердцу девушек уволок.

Дар Мирский нахмурился.

— А кто такая леди Гарингерб?

Плечи ведьмака продолжали сотрясаться от смеха, он едва сдерживал рвущиеся вверх уголки губ.

— Твоя теща.

Брови короля взлетели вверх от воспоминаний о строгой леди, отчитывавшей его, как ребенка. Он сильнее прижал к себе Данию, словно боялся, что теща сейчас же ворвется в тронный зал и заберет у него его сокровище. Опомнившись, Орланд вспомнил, что он вообще-то король, но все равно промолвил, взглянув на свата:

— Спасай!

— Так уж и быть. Ступайте на балкон, поприветствуйте народ, а я заберу своего зама в академию. Жена и дочь пока пусть у тебя с недельку побудут. Тревожно что-то мне на душе: короли не прощают, когда их вокруг пальца обводят. Вечером жди в гости. У меня бутылочка Сунинского столетней выдержки есть — посидим, поговорим.

Синева глаз Орланда потемнела при воспоминаниях о Сунинском вине. Улыбнувшись краешками губ, он прижал к себе Данию и повел ее на балкон.

Народ с нетерпением ждал короля и королеву. Люди хотели увидеть, будут ли сиять глаза королевы после брачной ночи или нет. И уже после этого они намеревались сделать свои выводы об Орланде.

Чета Дар Мирских вышла на балкон поприветствовать народ Мирского государства. Пировавший всю ночь на дворцовой площади народ, открыв рты, замер в ожидании. Широкие плечи Орланда в который раз дернулись от смешка. Он прижал к себе Данию, наклонился к ее ушку и прошептал:

— Я люблю тебя.

Дания, засмущавшись, уткнулась в его грудь, когда слова короля эхом разлетелись по всем уголкам Мирского государства.

— Прости, совсем забыл об артефактах усилителя голоса.

Но толпа уже не слушала его дальнейших слов, она ревела от радости и переполнявших ее чувств. Люди ринулись к бочонкам с вином, спеша наполнить свои кружки темно-бордовой жидкостью, терпко-сладкий вкус которой так кружил голову. Пили за здоровье и счастье королевской четы, не забывая желать им долгой любви и больше маленьких карапузов.

Никогда еще жители Мирского государства не выпадали из жизни на целую неделю. В один из дней прилетело известие, что в Ривском государстве ирбис загрыз короля северных земель. Но этому событию уделили мало внимания: поговорили, обсудили за очередной чаркой вина или пива — уж сколько их было выпито за это время, и не счесть, — и забыли.

Но все когда-то подходит к концу. Пора было заканчивать гулянье и окунаться в повседневную жизнь…