Найди меня, держи в своих руках – не отпускай

Глава 19 Новая королева Северных земель

Дар Акронский барабанил пальцами по столу, взгляд его темно-карих глаз был устремлен вдаль. Смерть короля северных земель стала неприятным и шокирующим событием.

Северяне молчаливо и с каким-то безразличием приняли смерть своего короля. И если бы не след от клыков, оставленный на теле убитого, то Ваир бы подумал, что это они приложили руку к его смерти.

Вид обезглавленного тела Кэмбела привел короля в оцепенение. До сих пор у него по спине пробегали колкие мурашки от страха, стоило ему вспомнить окровавленное застывшее в предсмертных муках лицо северянина. Нужно было во что бы то ни стало разобраться в смерти друга, и Ваир с особой тщательностью принялся за это дело.

В голове последовательно прокручивался допрос егеря. Из его лепета выходило, что ирбис в горах появился лет шестнадцать назад. 'В том-то и дело, что уж больно он отличался от снежных барсов этих мест. У наших шерсть с рыжим оттенком и полностью пятнистая, а этот — белоснежный, что шапки гор, и лишь кончики ушей и хвоста чернотой охвачены, да и размерами он раза в два крупнее наших хищников.

А буквально несколько дней назад появился он на охоте с черной пантерой. Они возле меня словно из-под земли возникли. Я, как увидел их, так и прирос к земле. Стою думаю: смертушка моя пришла. А они даже на меня не посмотрели — рванули в горы. Пантера — по виду совсем молоденькая — упала в снег и кататься по нему начала. А потом снег лапой подбросит, и давай его своей пастью ловить. Я, как увидел ее клыки, так сразу отмер и рванул со всей силы подальше от этого места'.

Схватив лежащий на столе лист, Ваир еще раз прочитал донесение сыщиков. По опросу некоторых адептов академии имени Рахт, выходило, что белоснежный ирбис — фамильяр одной из дочерей ректора.

— Аронд…

Пальцы Ваира вновь прошлись по столу с монотонным стуком. В сощуренных глазах появились всполохи усмешки, в груди расползалось удовлетворение от предстоящего унижения племянника.

«Все сходится. Аронд прибыл в родовой замок шестнадцать лет назад, в это же время появился и ирбис. Выходит, одна из его дочерей очень рано обзавелась фамильяром. И что такого должно было случиться, чтобы она его заполучила? У ведьм не бывает белых фамильяров, если только они…»

Ваир подскочил с кресла от неожиданного умозаключения.

— Но как такое возможно?

Медленно опустившись обратно в кресло, Дар Акронский откинулся на его спинку. Закрыв в блаженстве глаза, он представлял, как предъявляет племяннику доказательства в убийстве короля северных земель.

«И хоть он и не причастен к его убийству, но за дочерей грудью ляжет. И не только за дочерей, а за всю свою семью… и академию. Нужно провернуть все быстро, пока Орланд занят своей свадьбой и разборками с высшей знатью. Окружить ночью замок Куранских не составит большого труда, а потом надо по одному вытащить их из своих постелей. Сначала племянник расскажет, на какие средства содержит академию. А к утру всей его семье будут предъявлены обвинения в измене и убийстве короля северных земель. Думаю, обезглавливание для них будет самым гуманным способом казни. Так я раз и навсегда лишу потомков Куранских магии Акронских. Не допущу, чтобы магия иллюзии пробудилась в потомках Дар Мирских».

Длинные пальцы короля смяли лист бумаги. Открыв глаза, он решил немедленно осуществить задуманное и вскочил на ноги, но тут же вновь медленно опустился в кресло. От дуновения замогильного ветерка, пробежавшего по его рукам и лицу, он поежился и тяжело сглотнул при виде разъяренного духа рода.

— Далеко собрался, правнук? — Голос Рахта походил на змеиное шипение, лицо его исказилось в гримасе отвращения. — Не смей трогать его, иначе не посмотрю, что в тебе течет моя кровь, ис-с-уш-ш-у…

Холодные пальцы призрака легли на руку Ваира, и тот почувствовал, как могильный холод вытягивает из него жизненные силы. Король попробовал заорать, но из его горла вырывались только хрипы, пропитанные отчаяньем и ужасом.

Рахт Акронский, убрав руку с ледяных пальцев правнука, отлетел к окну. Прищурившись, он взглянул на открывавшийся перед ним вид дворцового парка. Дух полюбовался его красотами, успокаивая свой внутренний гнев.

— Ты сделал правильные выводы. Одна из дочерей Аронда — принцесса северных земель. До недавнего времени на ней был морок, накинутый с помощью артефакта, а не, как ты изволил подумать, магией рода. Ее фамильяр убил узурпатора, отомстив за смерть ее родителей.

Знаю, что тебя мучает еще один вопрос: на какие средства твой племянник содержит академию? Что ж, отвечу. Так сказать, утолю твою тягу к познанию. Направляясь в свой родовой замок шестнадцать лет назад, пересекая Пустынное государство, Аронд нашел под слоями песка мертвого ювелира, пролежавшего в песчаной могиле более ста с лишним лет. Тех драгоценностей, которые он нашел, хватило на то, чтобы построить академию и содержать ее шесть лет.

Брови Ваира в удивлении взметнулись вверх, колотившееся от страха сердце постепенно успокаивало свой учащенный ритм.

— Правильно делаешь, что удивляешься. — Рахт замолчал в предвкушении, зная, как сильно дальнейшие слова ранят его отпрыска. — Хранитель источника открыл перед ним портал в свою пещеру.

Дух вновь замолчал, любуясь побелевшим от услышанной новости лицом Ваира Акронского.

— Знаешь, в чем между вами разница? Думаю, даже не догадываешься. Аронд живет ради других, а ты — ради себя. Предупреждаю еще раз: даже не смотри в сторону его замка. А не послушаешь — пожалеешь. Ты и твои дети лишатся всего, — сипло произнес бестелесный дух Рахта Акронского, растворяясь в воздухе.

Ваир с яростью отшвырнул лежащие на столе бумаги и, тяжело дыша, откинулся на спинку кресла. Ощущение дыхания смерти все еще пробирало до костей. В один миг разрушилась иллюзия того, что королю все подвластно.

Впервые в жизни Ваир испугался не за себя, а за детей. Вскочив, он бросился прочь из кабинета с одним лишь желанием: увидеть их и убедиться, что они здоровы. И ему в тот момент было совсем не важно, его это мысли или кто-то извне так над ним шутит…

Аронд сощурился от звука молоточков, с остервенением стучавших в его голове.

'Карий обещал, подавая стакан с настойкой, что головная боль пройдет через полчаса. Ведь говорил себе, что последний раз пью с Орландом. Этот-то бугай ведро выпил — и ни в одном глазу.

Кэмбел нашел свою смерть в горах Ривского государства. Пора представить Айрин и ее мужа семье. Предстоит разговор, и сложнее всего будет Элерии…'

Мысли Аронда прервал сигнальный камень от секретаря. В ответ он нажал на красный камень, тем самым разрешая посетителю войти.

Дверь кабинета открылась, и на порог ступил Райлас. Закрыв ее и пройдя на середину ректорского кабинета, он склонил голову.

— В день переворота я не был во дворце. Убийство королевской четы повергло многих северян в шок. Но известие о том, что принцессу удалось спасти, придавало сил и сохранило веру в продолжение королевского рода. Свергнуть Кэмбела мы могли бы уже давно, но решили не убивать его лишь по одной причине: он мог вывести нас на след наследной принцессы. И, как видишь, мы оказались правы. Я был опечален тем, что с королем расправился ее фамильяр, а не я собственноручно оторвал голову узурпатору.

Только не отрицай того, что знаешь принцессу. За ее спасение — низкий тебе поклон от жителей северных земель. Без истинного правителя земли страдают, урожаи снижаются из года в год, охота, рыбалка, добыча алмазных камней в самом ничтожном состоянии. Верни нам нашу королеву: без нее гибнут северные земли.

«Вот и настал момент истины. Скрывать принцессу северных земель уже нет смысла, да и не получилось бы уже: уж больно отличается она от южного народа».

Аронд улыбнулся уголками губ.

— Приходите сегодня с Лиран на семейный ужин, там все и обсудим. Но перед тем, как я представлю мою дочь вашему народу, вкратце сообщу, что, спасая ее от смерти, моя жена провела брачный обряд с молодым лордом Ир Сальским, который тоже был тяжело ранен. Вириди спасла обоих. Только вот Кэмбел шел по пятам за принцессой, и тогда я привел в действие артефакт морока. Вместо одной дочери у меня появилось две. Неделю назад у Айрин произошла инициация. Ее супруг — некромант, магию северных ведьм он себе не взял, а лишь усилил ее. Пока я обрисовал картину, можно сказать, в двух словах, остальное — на вечернем ужине.

— Спасибо за честность и приглашение. Мы с Лиран обязательно прибудем.

После ухода Райласа Аронд откинулся на спинку кресла; закрыв глаза, он вспомнил недавний разговор с Борандом. По всему материку Аргарон несколько дней назад происходили схожие странные явления. Обледеневшие твари из низшего мира, словно убегая от смерти, вылетали из своих земляных нор. Но убежать далеко они не могли: их тут же нагоняла магия льда, а затем из них словно кто-то выпивал жизненные силы, и они падали замертво, рассыпаясь на ледяные осколки. Ведьмак был поражен рассказом главы клана ведьмаков и высказал свою догадку. Подумав, Боранд с ним согласился. Магии льда и смерти соединились в день инициации одной из сильнейших северных ведьм. Глава еще тогда пошутил, что теперь ведьмакам и работы не осталось. Аронд же посмеялся вместе с ним, но заверил, что для ведьмаков всегда работа найдется.

«Что ж, пора разослать всем приглашение на званный ужин, да предупредить Вириди и сходить к Сауэлу с Айрин — накинуть на нее морок».

Аронд с Вириди сидели в большой обеденной зале, с улыбкой наблюдая, как их дети рассаживались вокруг длинного стола, заставленного яствами. Кто бы мог подумать, что этот год будет таким плодотворным на заключение брачных союзов? Да не простых, а по любви.

Наоли с Демиром счастливо переглядывались, скорее всего, они уже ждали первенца. Лиран подкладывала на тарелку Райласа разных мясных рулетов, и чуть ли не сама пыталась его накормить. Орланд с Данией витали в облаках любви — им пока было не до еды. Элерия надула губы, а у Рикарда раздувались крылья носа от тяжелого дыхания. Скорее всего, опять поругались. Катания что-то увлеченно рассказывала брату, а Имран как всегда внимательно их слушал, не забывая намазывать булку гусиным печеночным паштетом.

Тяжелые дубовые двери раскрылись, и в обеденную залу вошли двое. Один из них — коренастый молодой человек среднего роста. Черные как смоль волосы с белой прядью были аккуратно зачесаны назад. Он обвел всех настороженным взором своих не менее черных глаз. В отличие от него, невысокая девушка, которую он держал под руку, была взволнована. Затуманенным пеленой взглядом она обвела всех сидевших за столом людей.

Вириди вскочила со стула и бросилась к девушке:

— Доченька!

— Мама, — прошептала Эйлихан, обнимая плачущую женщину, подарившую ей столько любви и тепла. — Мамочка, — шептала Айрин. Она гладила вздрагивавшую спину матери, не замечая своих собственных слез.

— Ай… Айрин!

К ним бросилась Элерия. Обняв сестру, она уткнулась в ее волосы и тоже разрыдалась.

Аронд не спешил: дал своим любимым девочкам выплакать душевную боль, и только после того, как всхлипы стали затихать, он встал и подошел к ним. Крепко обняв девушек, Аронд перецеловал родные макушки и тяжко вздохнул.

— Хватит вам слезы лить. Многие сидящие за столом не понимают, что произошло. Сейчас я сниму морок с Айрин, и мы с вашей матерью расскажем, что произошло шестнадцать лет назад.

Аронд провел рукой перед лицом дочери, и сразу послышались возгласы восхищения.

— Айрин, ты такая красивая! — Элерия с восторгом рассматривала сестру.

Айрин, улыбаясь, обняла Элерию.

— Мне сказали, что ты тоже фамильяром обзавелась.

— Ой, не только фамильяром, но и мужем!

В обеденном зале разнесся дружный смех, и лишь один Рикард, закатив глаза, удрученно качал головой.

— Ладно, рассаживайтесь и слушайте, — велел Аронд. Подсев к жене, он стал пересказывать события шестнадцатилетней давности…

После его рассказа некоторое время в комнате стояла тишина. Сауэл сжимал холодные пальцы жены, стараясь поддержать ее, одновременно раздумывая об их дальнейшей жизни. Но неожиданно двери распахнулись, и в обеденную залу стали входить воины, облаченные в одинаковые доспехи, из-за чего их лица практически невозможно было отличить друг от друга. За ними вошли двое мужчин преклонного возраста.

Райлас встал, присоединился к вошедшим воинам, и они как по команде опустились на одно колено, склонив головы. Один из мужчин произнес:

— Мы рады приветствовать принцессу Эйлихан Сир Сирайтхан. А также приветствуем ее мужа Сауэла Ир Сальского. Нам выпала большая честь проводить истинную наследницу северных земель в ее владения. Коронация супружеской четы произойдет через три дня.

Воины встали с колен, дожидаясь, когда к ним подойдут будущая королева с супругом.

Эйлихан медленно встала, обвела всех слегка испуганным взглядом, но, увидев в глазах родителей любовь и поддержку, успокоилась и подошла к Аронду. Она прижалась к широкой груди отца и, вздохнув, отпрянула. С любовью девушка посмотрела на сидевших за столом родных сердцу людей.

— Я жду вас всех на нашей коронации. — Она подошла к матери и, прижавшись к ней, коснулась губами ее щеки, прошептав: — Вы всегда будете в моем сердце.

Она хотела попрощаться и с сестрой, но ее подхватил на руки Имран и закружил, смеясь.

— Сестренка! Поверить не могу, что наша маленькая Айрин станет королевой!

Со всех сидевших за столом словно спало оцепенение, они повскакивали со своих мест и подбежали к Имрану, который уже опустил Эйлихан на пол. Продолжая улыбаться, он прижимал ее к своей широкой груди.

Сорж ловко разомкнул захват рук брата.

— Эй ты! Ручищи свои убери, дай и мне на сестренку полюбоваться.

Сестры тоже не остались в долгу, обнимая и целуя их любимую малышку Айрин.

Вскоре северяне покинули замок Ир Куранских, увозя в дальние северные земли королевскую чету.

Остаток вечера прошел во взволнованной обстановке. Девушки обсуждали будущий наряд королевы, а мужчины, сидя у камина с бокалами красного вина, рассуждали о предстоящих трудностях у молодой королевской четы.

Один Сорж был хмур и не весел. Распрощавшись со всеми, он покинул гостевую залу и направился в свою комнату. У самой ее двери его настиг Имран и хлопнул брата по плечу.

— Ты чего такой задумчивый? Неужели работа разонравилась?

Войдя в комнату, Сорж закрыл за братом дверь и посмотрел на него.

— О работе рано судить, еще только вникаю в суть.

— Так чего такой хмурый?

Сорж раздумывал о том, говорить брату или нет.

— Понимаешь, я вроде как не должен ни с кем обсуждать события, произошедшие на моей работе, — вздохнув, он продолжил: — Но тебе, так и быть, расскажу.

Не успел он договорить, как в комнату вошел Рикард.

— Только не говорите, что хотите от меня что-то скрыть?

Сорж сел на стул, стоявший у стола, и пригласил жестом брата и друга последовать его примеру. Когда все расселись, он посмотрел на их напряженные лица и решился.

— Вы должны пообещать, что рассказанное мною не выйдет за пределы этой комнаты.

Спины молодых людей выпрямились от напряжения, лица стали сосредоточенными.

— В Финийском королевстве пропало трое аристократов. Молодые люди, не связанные узами брака, все из знатных семей, наследники родов. Жили в разных местах, но сдружились в академии, хотя обучались на разных курсах. Земли одного из пропавших, как раз граничат с землями Мирского государства, и пропали трое дружков в день свадьбы короля Орланда.

— Так, может, загуляли в какой-нибудь деревеньке? Отоспятся и явятся домой. — Имран ободряюще похлопал брата по плечу.

— Времени слишком много прошло. Родовые духи семей молчаливо проявились и исчезли в семейных склепах. Дело по расследованию исчезновения аристократов поручили нашему отделу. А наш глава сыска как раз на пенсию собирается — внучат нянчить, и тут такое дело. Постарел на глазах, поделился со мной с горя. Говорит, что, скорее всего, дружки мертвы, и если уж родовые духи отказывают в их розыске, то и мы не сможем их найти. Разжалуют, говорит, меня в сержанты, на что жить буду, не знаю. Вытер со щеки сбежавшую скупую слезу, встал со скамьи и пошел, сгорбившись. Жалко мне его, но где этих отпрысков разыскивать, ума не приложу.

— Интересно, куда они могли податься, и где их искать? — Рикард обвел хмурым взглядом друзей. — А может, еще чего произошло?

Сорж, вскинув голову, посмотрел на друга и вздохнул.

— Произошло. Сгорела усадьба виконтессы Санайви Сирской. Пожар был такой силы, что камни плавились. На том месте, где дом стоял, одно пепелище осталось.

— Ничего себе! Это где ж так полыхало?

— Да как раз рядом с землями Ар Мильских. Их сын Гарл покинул свое имение на скакуне и больше не возвращался.

В комнате ненадолго повисла тишина, затем трое друзей переглянулись. На их хмурых лицах отразилось понимание того, где могли погибнуть молодые лорды.

— Вы тоже об этом подумали? — Сорж обвел взглядом друзей, задумавшись. — Если они и были там, то доказательств никаких не осталось. Как я уже сказал ранее, на том месте, где стоял дом, осталось одно пепелище. Хотя не могли они там погибнуть: все трое обладали большим магическим потенциалом и притом разных стихий. По-любому они могли выкрутиться из любой ситуации.

— Не грусти, брат. — Имран хлопнул Соржа по плечу.

Под тяжестью ладони тот согнулся и, скривив лицо, потер ушибленное место.

— Мне иногда кажется, что ты меня когда-нибудь прихлопнешь своей ручищей.

— Да брось ты прикидываться! Вон как накаченные мышцы из-под рубашки выпирают, наверно, девушки прохода не дают?

По комнате разнесся дружный басистый смех. Отсмеявшись, друзья заговорщически переглянулись.

— Так уж и быть, помогу тебе в этом деле. Принеси завтра пепла с усадьбы виконтессы. Да, кстати, нашли причину, по которой сгорела усадьба?

— Нет… По словам соседей, юная виконтесса после смерти родителей вела замкнутый образ жизни. Ни с кем, кроме своей кормилицы, не общалась. На какие средства они существовали, не известно. Некоторые видели, как к их усадьбе подъезжал старьевщик. Скорее всего, продавали ему вещи, на эти деньги и жили. Ладно, давайте на выход! Мне завтра рано вставать на работу. В сыскной отдел порталом доберусь, а вот в усадьбу виконтессы придется полдня на лошади скакать только в одну сторону.

— Да хватит тебе ныть! — В глазах Имрана плясали смешки. У меня, кстати, на следующей неделе тоже рабочие будни начинаются, в Ракронгском сыскном отделе.

— А я решил углубиться в артефакторство. Сейчас над разработкой одного артефакта сижу. — Небесно-голубые глаза Рикарда блеснули в предвкушении. — Скоро покажу.

Его светлые брови сошлись на переносице, широкие губы замерли ненадолго в напряжении. Взглянув невидящим, задумчивым взглядом на друзей, он развернулся и вышел.

Имран и Сорж в недоумении посмотрели на дверь, за которой скрылся друг и, переглянувшись, пожали плечами.

— Ладно, брат. — Имран в очередной раз хлопнул Соржа по плечу. — До завтра.

Сорж потирая плечо, проводил брата смеющимся взглядом, разделся и, погасив ночные светильники, лег на кровать. В голове долго крутился разговор с друзьями, душа трепетала в предчувствии раскрытия первого дела…

Вириди сидела за столом в своей спальне и подсчитывала прибыль, полученную за зелья, изготовленные на основе медуз. Аронд посоветовал ей открыть счет в банке, что она и сделала. Да только то, что накапливалось, Вириди практически сразу тратила на своих ведьмочек.

Академии, расположенные на материке Аргарон, разузнав, что в академии Рахт принимают и обучают сирот, постепенно стали отказывать в обучении малоимущим ведьмочкам, намекая им, где бы они могли обучиться бесплатно. С каждым годом адептов становилось все больше, и нужно было думать об их будущем.

Каждая ученица после окончания академии помимо диплома получала купчую на небольшой домик. Пришлось иметь под боком стряпчего, который занимался покупкой подходящего жилья для выпускниц.

Едва различимый скрип двери отвлек Вириди от очередного подсчета. Сперва уголки ее губ чуть приподнялись, но на лицо сразу набежала хмурая тень. У того, кто сейчас вошел в их с Арондом покои, поступь была чуть тяжелее, чем у мужа, да и терпкий древесный аромат был ему не свойственен.

Плечи Вириди напряглись. Она резко вскочила и повернулась, уже готовясь закричать, но крик, который собирался сорваться с губ, так и остался в ней. Четко очерченные побледневшие губы лишь слегка раскрылись от удивления. Затаив дыхание, ведьмочка во все глаза смотрела, как на нее медленно надвигался ведьмак. Тяжело сглотнув, Вириди попятилась, мотая головой в отрицании. В черных опалах глаз пылал отблеск тревоги и боли.

— Конар, — сорвалось с ее губ едва слышно. Ведьмочка попятилась и качнулась, чуть не упав, но ее талию тут же обхватили широкие мозолистые руки.

— Испугалась? — басисто с любовью в голосе произнес ведьмак. Он бережно убрал выбившиеся из прически черные волосинки за ее ухо.

— Конар… — вновь в неверии прошептала Вириди.

Дрожащей рукой она прошлась по небольшой черной щетине на его лице, обвела контур больших горячих губ, запустила пятерню в черные, как вороново крыло, волнистые волосы.

— Конар, — с дрожью в голосе снова прошептала Вириди. Крупные слезинки скатились по ее вискам. — Конар! — теперь уже закричала она и, не выдержав, вцепилась в широкие плечи ведьмака и разрыдалась.

Ведьмак, подхватив на руки плачущую жену, прижал ее к себе, успокаивая. Затем он открыл портал и шагнул в него.

Они оказались на небольшой поляне, окруженной высокими деревьями. Легкий ночной ветерок окутал их своей прохладой. Ведьмак опустился на расстеленный на траве плед, коснулся губами ушка жены и прошептал:

— Никогда не думал, что тебя к себе же ревновать буду.

Плечи Вириди высоко поднялись от тяжкого вздоха. Она отстранилась от груди ведьмака, с болью в глазах всмотрелась в его родное лицо и вновь прильнула к нему, устраиваясь удобнее в горячих сильных руках.

— Соскучилась, моя красавица? — Конар сжал ведьмочку, все еще всхлипывающую от рыданий. Прильнул лицом к ее волосам и вдохнул с обожанием аромат разнотравья. — Знал бы, что ты так скучаешь по нему, давно бы морок набросил.

Вириди перестала всхлипывать и отстранилась от груди ведьмака.

— Я и не скучала. Так… иногда вспоминала. Ты ведь как-никак двоих детей мне подарил. Или то был Аронд?

Широкие плечи Конара задергались в смехе.

— Все-таки не забыла и отомстила.

Вириди, улыбаясь, опустила в смущении взгляд, затем осмотрелась в недоумении по сторонам.

— Где мы находимся?

— Спрятались подальше от домочадцев и суеты. Решил устроить тебе романтический вечер у костра в ночи. Не забыла, какая сегодня ночь?

— Ночь?

Брови ведьмочки сошлись вместе и тут же вспорхнули ввысь, от открывшегося ей вида: из-за пика близлежащей горы поднималось ночное светило, похожее на спелое наливное яблоко.

— Ночь инициации у ведьмочек, — прошептала Вириди и со смехом в глазах посмотрела на мужа. — Решил напомнить?

— Решил. — Ведьмак плотоядно осмотрел жену, задержав взгляд на ее высокой груди, скрытой кружевным платьем.

— Только в этот раз после жребия уступил место Конару.

Вириди заливисто рассмеялась, когда на нее навалился Конар. Захватив руки над ее головой, он с жадность впился в хитрые губы жены. Поймав стон наслаждения, он с неохотой отстранился.

— Я тебя еще ужином не накормил. Сейчас огонь разожгу, бутылочку Сунинского открою — двухсотлетней выдержки. Хорошо, что от свата спрятал: пьет его, словно нектар, и не хмелеет.

Запустив магический огонь в охапку дров, Конар подошел к корзине с припасами и стал выкладывать из нее продукты.

Ведьмочка, слушая песню цикад, вдыхала прохладу ночи с запахом травы и хвои. Она с грустью любовалась фигурой ведьмака, следила за его плавными, словно у хищника, движениями тела, за сильными руками, подхватившими бутылку вина.

Когда он открыл пробку, в воздухе сразу разнесся сладко-кислый запах винограда с нотками косточек миндаля.

Разлив по бокалам темно-бордовую жидкость, ведьмак подал один фужер Вириди.

— Хочу выпить за чудесную ночь инициации, подарившую мне тебя. За то, что судьба свела нас вновь. За прекрасных детей, что ты мне подарила. За самую красивую и желанную женщину на свете — за тебя.

Конар пригубил вино, любуясь, как жена облизнула свои губы после пары глотков напитка; с искорками смеха в глазах она наблюдала за ведьмаком. Услышав треск сухих веток, донесшихся из леса, Вириди оглянулась в испуге.

— Не пугайся, я накинул защитный полог на поляну.

Вириди окинула хмурым взглядом мужа.

— Ты мне в прошлый раз тоже говорил, что защитный полог накинул, а меня чуть эти… Как их там… хяины не сожрали.

Плечи Конара задергались от смеха.

— Прям так уж чуть и не сожрали? Неужели думаешь, я бы не защитил тебя?

— Думать мне было некогда, а вот страшно было.

— Сколько в вас, ведьмочках, вредности и злопамятства… — Ведьмак подсел к жене, с нотками смеха продолжая разговор.

— Это ты сейчас о каких ведьмочках говоришь? Не о тех ли, что на инициации опробовал?

— Не знал, что ты такая ревнивая.

Басовитый голос ведьмака дрогнул, смешинки в черноте глаз уступили место вспыхнувшему желанию. Присев на колено перед Вириди, он ловко прошел пальцами по спине жены.

Коснувшись прически ведьмочки, Конар начал вынимать шпильки. Тяжелая копна черных волос упала волной на спину Вириди, ее грудь высоко поднялась от глубокого вздоха, наполненного предвкушением.

Мозолистые пальцы ведьмака умело справились с застежками на платье, аккуратно подхватили и высвободили из него Вириди. Конар порывисто избавился от своей рубашки, и затем, зацепив пальцем тонкую бретельку сорочки, опустил ее с покатого женского плеча.

Вириди поежилась от прохлады ночи, коснувшейся ее кожи. Ведьмак заметил ее телодвижение, нагнулся к выпирающим ключицам и поцеловал неторопливо, мягко.

Веки Вириди мгновенно потяжелели. Вспышка удовольствия от горячих поцелуев мужа прошлась волной по телу, сорвав с ее уст стон. Жаркие губы Конара стали спускаться ниже, оставляя на ее коже влажную дорожку. Пальцы ловко высвобождали податливое тело жены от невесомой бежевой нательной сорочки.

Опустив вниз последний предмет одежды ведьмочки, Конар прижался губами к впадинке внизу ее живота. Зарычав, он порывисто освободил от одежды и свое тело. Затем удовлетворенно вздохнул, любуясь белоснежным телом жены и бликами пламени костра, играющими на вершинках ее затвердевших сосков.

— Как ты красива.

Ведьмак обжигающим ненасытным взглядом блуждал по податливому телу ведьмочки, оставляя на каждом участке ее тела следы от своих нежных прикосновений губами.

Щетина слегка царапала нежную кожу Вириди, вызывая новые волнующие ощущения, заполняя тело жаром желания, переполняя им все внутреннее существо. Сильные руки мужа сжали ее ягодицы и подхватили за бедра. С губ Вириди слетел сладостный стон от прикосновения властных и в то же время мягких и нежных губ ведьмака к треугольнику ее шелковых волос. По телу прошел разряд возбуждения от ощущения прикосновений губ и властного языка мужа, спускавшегося к двум чуть приоткрытым лепесткам, закрывающим ее лоно, горевшее и изнывавшее от желания близости.

Вириди извивалась, тяжело дыша от внутреннего жара, охватившего все тело, теряясь во времени и все больше растворяясь в ласках Конара. В какой-то момент она замерла в ожидании, придавленная тяжестью тела мужа.

— Ирин, ведьмочка моя сладкая, а помнишь, в день твоей инициации я спросил у тебя: примешь?

Губы Вириди разошлись в улыбке. Она на миг вынырнула из омута удовольствия и зарылась пятерней в жесткие рыжие волосы мужа.

— Аронд, — прошептала она с любовью в глазах и прильнула к его губам. — Помню. Я сказала: приму.

Ведьмак рывком вошел в разгоряченное лоно жены, простонав от удовольствия, и продолжил плавное движение бедрами в ней, терзая в жарком поцелуе губы любимой ведьмочки.

На ночном небосводе ярко мерцали мириады звезд. Ночное светило сегодня было ярким, как никогда, словно давая ведьмочкам налюбоваться мужчинами, которых они выбрали для инициации. И только далеко в лесу, на небольшой поляне, над которой кружились маленькие светящиеся ночные бабочки, в который раз за ночь раздавался шепот:

— Ирин, красавица моя, примешь?

— Приму, — в ответ со стоном наслаждения отвечала самая счастливая ведьмочка в мире Эйхарон.

Огонь костра давно погас, ночное светило на небосводе заменили первые пробивавшиеся лучи дневного светила.

Вириди, зацелованная мужем и уставшая от ночных ласк, уснула у него на груди. Стараясь не разбудить ее, ведьмак, прижав ведьмочку к себе, осторожно встал и открыл портал в их покои.

Уложив спящую сладким сном жену на кровать, он заботливо прикрыл ее одеялом и сам прилег рядом, любуясь ее длинными черными ресницами и чуть припухшими от его поцелуев алыми губами.

Аронд закрыл глаза от охватившего душу трепетного восхищения и от осознания того, что в лоне любимой ведьмочки зародилась новая жизнь. Много лет назад, в день инициации Вириди, он мечтал о маленькой рыжей девочке, рожденной от него, и эта мечта в скором времени осуществится. Но самым удивительным для ведьмака было то, что душа Сари вернулась к своей матери. До конца своих дней он будет помнить момент зарождения новой жизни. Их рыжеволосой доченьки, будущей красавицы и непоседы, как и все ведьмочки.

Аронд крепко обнял Вириди и с улыбкой на устах провалился в недолгий сон.