Найди меня, держи в своих руках – не отпускай

Глава 7 Будни академии имени Рахта

Аронд сидел в своем излюбленном месте, утонув в мягком обтянутом кожей кресле ректорского кабинета. Изготовленное под заказ кресло собирали прямо в кабинете: вещь таких огромных размеров не пролезла бы ни в одну дверь. Зато все одиннадцать лет правления академией, сидя в этом кабинете, Аронд не испытывал никаких неудобств.

Откинувшись на спинку кресла, в ожидании родителей адепта Ир Стоуткена, Аронд посмотрел в окно. От воспоминаний о событиях, произошедших год назад, его широкие губы расползлись в улыбке. Встреча с лордом Орсином Ир Стоуткеном оказалась совершенно случайной…

Аронд прибыл по делам к ректору столичной академии Ривск. Наука и магия всегда сближают. Поэтому два ректора соседствующих академий не испытывали друг к другу неприязни, а наоборот, охотно обменивались новыми открытиями и делились недостающими ингредиентами и материалами для лабораторных работ. Вот и в этот раз Аронд принес для Норгиба недостающую деталь для артефакта сна, но занялись они совершенно другим. Сидя в кабинете ректора, они взволнованно обсуждали артефакт мгновенного перемещения и возможные сбои и накладки при его активации.

Дверь кабинета неожиданно открылась, и секретарь доложила, что прибыла чета Ир Стоуткенов. Норгиб тяжко вздохнул, и на его лицо сразу наползла хмурая тень.

— Пригласи, и сын их пусть тоже войдет.

Первой в кабинет вошла леди. С гордо поднятой головой она осмотрела их слегка высокомерным взглядом. Милая шляпка с тонкой вуалью закрывала верхнюю часть ее миловидного личика, но открывала взорам ее сжатые тонкие розовые губы. Следом вошел глава семейства. Поправив фалды черного фрака и кивнув в знак приветствия, он дождался, когда в кабинет войдет их сын, и после этого сразу закрыл дверь.

Норгиб подождал, когда чета рассядется на диване и кресле, после чего, не став ходить вокруг да около, сразу перешел к делу.

— Лорд Орсин и леди Алба, хочу сообщить вам, что все преподаватели академии вынесли единодушное решение. Адепт Рэнир Стоуткен за год обучения не усвоил знания ни по одному предмету. Мало того, он даже не пытался их освоить, а сладко спал практически на всех уроках. Отсюда неудовлетворительные оценки по всем предметам за год. Предлагаю вам посадить вашего сына на домашнее обучение.

— Я ведь тебе говорила, что сына нужно обучать дома, а эти академии не смогут дать ему достаточных знаний! — воскликнула леди Алба. Она посмотрела недовольно на мужа, после чего бросила умиленный, влюбленный взгляд на сына.

Здоровый, розовощекий мальчишка лет десяти и килограммов под восемьдесят, зевая во весь рот, безучастно поглядывал в окно. Ему было совершенно наплевать на то, кого сейчас обсуждали его родители и ректор.

Аронд удивился, как у такого флегматика смогла пробудиться магия, да еще в таком раннем возрасте. Он даже засомневался, но любопытство взяло верх, и, нарушая все правила этикета, он бесцеремонно влез в разговор.

— Адепт владеет магией?

Норгиб перевел взгляд на мальчика и, видя, что тот вновь витал в облаках, вздохнул.

— Господа, — ректор обратился к чете Стоуткен. — Прошу меня извинить, и разрешите представить вам лорда Аронда Ир Куранского, ректора магической академии имени Рахта.

Лорд Стоуткен кивнул в почтении, а леди Алба, скривив свой аккуратный носик, отвернулась, давая Аронду понять, что она слышала об его академии, и он ей неприятен.

Ректор продолжил.

— У адепта Рэнира магия земли пробудилась в восемь лет. Полгода он находился на домашнем обучении, но преподаватели не смогли донести до него знания ни по одному предмету. Год назад он поступил в нашу академию, но, к сожалению, результат оказался таким же.

Леди Алба встала, с гордо поднятой головой пересекла кабинет и, остановившись у дверей, вынесла свой вердикт:

— Мы забираем нашего мальчика домой! Все преподаватели оказались с низким уровнем знаний, поэтому они и не смогли донести их до нашего сына.

Встав с кресла, лорд Стоуткен хмуро посмотрел на жену.

— Ступай, подожди нас в карете. — Бросив взгляд на сына, который тоже встал и, едва передвигая своими толстыми ногами, собрался уходить, добавил: — А ты не торопись. Я еще не высказал своего решения по поводу твоего обучения.

Хмыкнув недовольно, леди Стоуткен вышла из кабинета. Ее сын поплелся к дивану; сев на него, он положил руку на подлокотник, опустил на нее голову и сразу закрыл глаза.

Норгиб был непреклонен.

— Как бы мне не хотелось этого, но я еще раз повторю, что не вижу смысла в дальнейшем обучении вашего сына в стенах нашей академии.

В кабинете на некоторое время повисла тишина, и ее нарушало лишь сладкое сопение адепта Рэнера. Посмотрев на сына, Орсин закатил глаза от отчаянья, но потом, будто вспомнив что-то, с интересом посмотрел на Аронда.

— Вы ведь тоже ректор академии?

Аронд с непониманием смотрел на лорда, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Да, ректор.

— Тогда я хочу, чтобы мой сын обучался в вашей академии, как ее там… имени Рахта, кажется.

Ведьмак на некоторое время замолчал, обдумывая заявление Стоуткена. Он решил, что тот не совсем понимал, в какую академию хотел пристроить своего непутевого сына.

— Извините, лорд Орсин, но вы, наверное, не в курсе, что в моей академии учатся дети низшего сословия. Они маги-полукровки. Сразу внесу ясность: это дети, рожденные от соучастников неразборчивых связей или любовников, если так вам будет понятней, и один из их родителей не является носителем магии.

Лорд Стоуткен встал, нервно заходил по кабинету, скорее всего, взвешивая все за и против, и, остановившись произнес:

— В вашей академии дети обучаются магии, так что вы не можете отказать моему сыну получать знания по ее освоению и изучению.

Аронд чуть не крякнул. Наверное, отец был на грани истерики из-за собственного сына, а его флегматичное состояние лишь раздражало лорда и вводило в нервное состояние. Лорд Орсин шел на крайние меры, отчетливо понимая, как на него набросится высшее общество. Но еще он отчетливо понимал, что вырастет из его сына через десять лет.

— Вы правы, я никому еще не отказывал в получении знаний. Но в моей академии группы формируются с детьми примерно одного возраста, четырнадцати-пятнадцати лет. В моей академии единственная группа с таким же возрастом, как у вашего сы…

— Вот и зачислите моего сына в нее, — перебил Аронда Стоуткен.

Уголки широких губ ведьмака разошлись в улыбке.

— Простите, лорд Орсин, но эта группа состоит из ведьмочек.

Но, видно, Стоуткен решил идти до победного.

— Мне наплевать! Пусть будут ведьмочки. Может, они расшевелят этого… — смотря на спящего сына, Орсин не находил для него подходящего слова.

— Раз вас ничего не смущает, тогда мы можем проехать в мою академию и составить договор на получение образования для вашего сына. А также вы получите счет на оплату обучения и содержания адепта Рэнера. В нашей академии не выделяют детей по статусу, лишь по именам. А уже после окончания летних каникул вы привезете вашего сына в академ…

— Никаких летних каникул! Обучение моего сына начнется с сегодняшнего дня! — вновь перебил Аронда Орсин.

Брови Аронда вспорхнули в удивлении, и он решил предъявить последний козырь.

— Лорд Стоуткен, вы должны понимать, что после завершения обучения у вашего сына на руках будет диплом об окончании магической академии имени Рахта.

— Уже то, что вы говорите, что он у него будет, вселяет в меня большую надежду.

— Что ж, раз вас ничего не смущает, давайте проследуем с вами в академию имени Рахта…

Один из магических камней на столе ректора зажегся оранжевым светом, прервав воспоминания Аронда. Секретарь сообщила ему, что у дверей кабинета дожидается адепт. Нажав на камень, Аронд ответил, что разрешает ученику войти, и выпрямился в ожидании.

Дверь тихонько открылась, и в кабинет вошел одиннадцатилетний мальчишка. Глядя на него, ведьмак едва сдерживал рвущийся смех, и его ноздри широко раздувались от внутреннего хохота. «Жалко, Призрак не видит. Вместе бы посмеялись. Хотя у него, наверное, и так уже живот болит от ежедневного ржача. Уже год, гуляя по пастбищу, он наблюдает, как наследник Стоуткенов гоняется за Элерией».

Пока малец не преуспел в этом нелегком деле, да и где ему угнаться за двумя ведьмочками? Начинает эстафету обычно Айрин: выдав затрещину Рэнеру и обозвав его пирожком, пускается наутек. Естественно, лорд, будучи не в силах вынести такого оскорбления, бежит за ней вдогонку.

С глубоким безразличием Рэнер принял свое исключение из академии Ривск и с таким же равнодушием принял свое поступление в академию имени Рахта. Ривск — Рахт, какая ему разница, где спать?

На следующий день, не увидев его в течении двух часов на занятиях, ректор академии Рахта отправился сам будить наследника сиятельных лордов, застав его мирно спящим на своей кровати в обнимку с подушкой. Несколько минут Аронд был в растерянности. Он решил призвать духа прадеда Рахта и отчитать его за то, что в вверенной ему академии адепты спят в постелях вместо того, чтобы получать знания. Отчитав деда, ведьмак с ухмылкой на лице покинул комнату, не дожидаясь дальнейших событий. По тому, как Стоуткен — весь сонный и растрепанный — вбежал в учебную аудиторию для маленьких ведьмочек, он догадался, каким методом прадед поднял мальчишку с кровати.

Аронд представил нового ученика ведьмочкам и, ухмыльнувшись, ушел заниматься своими обязанностями. Лишь вечером, сидя за столом в кругу семьи, он услышал взволнованный разговор младших дочерей о новом адепте.

Элерия, беседуя с сестрой, не замечала никого вокруг.

— Я как увидела, что он сел за первую парту, да еще напротив меня, так чуть со стула не вскочила! А когда эта бочка жира спать улеглась, не вытерпела. Достала рогатку, натянула сухожилие быка, влила магию ведьмы для лучшего ускорения и с бушующим счастьем внутри отпустила бечеву. Сделав вид, что не услышала оглушительного звона плюхи по затылку пончика, стала записывать лекцию.

— Вот это был треск! — с восхищением в глазах влилась в разговор Айрин. — Вороны, сидевшие на деревьях у стен аудитории, в разные стороны разлетелись, крича от испуга.

— Хи-хи-хи…

Прыснув от своего же смешка, дочери зашлись в смехе.

Вириди решила пристыдить их за такое несносное поведение за столом, но Аронд подмигнул ей, намекая, чтобы она не вмешивалась. Он подхватил ее руку и поднес к губам, едва сдерживая смешки.

Видя, что родителям не до них, девочки с азартом в глазах продолжили обсуждение нового адепта.

— А какие у него были глаза после моего меткого удара! Я думала, они из глаз выскочат и покатятся по полу.

— Ага, я под стол опустилась, закрыла рот ладошкой, чтобы насмеяться вдоволь.

— Пока ты под столом сидела, я ему доходчиво объяснила, что сон таким жирным пирожкам очень вреден: начинка может испортиться. Ты бы видела его лицо! — Черные глаза Элерии блестели от восторга и внутреннего азарта.

— А-ха-ха-ха, — вновь зашлись в смехе дочери.

— А как он за тобой на перемене погнался…

Одна из висевших на стене картин с изображением предка Ир Куранского не выдержала такой тряски стен и пола и рухнула на пол. Девчонки вновь прыснули от смеха.

— Да где ему за мной угнаться⁈ После десяти шагов сразу сдался. Я этому пончику на завтра такое приготовлю, век меня помнить будет…

Не догадывался наследный лорд Ир Стоуткенов, когда вошел в учебную аудиторию для маленьких ведьмочек, насколько сильно он влип. Уже год гоняясь за близнецами, так и не понял, как они его ловко обводят вокруг пальца.

Айрин огибает забор академии и быстро прячется в густой листве дикого винограда. Там ее уже дожидается исстрадавшаяся от нетерпения Элерия. Она горной ланью выпрыгивает из своего укрытия и, добавив словесно к образу уже подбежавшего наследника Стоуткенов пару-тройку кулинарных изделий выпечки, пускается наутек.

Да чего там адепт Рэнер! За двумя дочерьми Аронда гоняется еще пол-академии. Не отстают в этом нелегком занятии и адепты соседней академии Ривск. Надо отдать им должное, никто пока не приходил к нему с жалобой. Увидев синяки под глазами у подрастающего мужского населения, ведьмак мгновенно мог определить, от кого они их заработали. К синякам добавлялся растрепанный вид, отсутствие нескольких пуговиц на рубашках и камзолах ученической формы. Если драка переходила в разряд «не на жизнь, а на смерть», то добавлялись еще оторванные карманы и разодранные штаны и платья. Сколько раз он вызывал своих дочерей и пытался их пристыдить, уже и не счесть. Вскоре он бросил это занятие, дав адептам самим разобраться с этой ситуацией.

Вот и сейчас адепт Рэнер явился к нему после кровопролитного сражения с его дочерьми. Темно-синий фингал вокруг его левого глаза свидетельствовал о недавнем побоище. Правый глаз украшала едва заметная желтизна. Молодцы целители: еще лучше усовершенствовали мазь от синяков, ибо кровоподтек под глазом сиятельный лорд получил всего день назад.

Хотя сиятельного от мальчишки на данный момент осталось мало. Помимо синяка и всклокоченных волос на голове, у адепта Рэнера были вырваны живьем две верхние пуговицы на рубашке — остальные каким-то чудесным образом уцелели. Торопясь, Стоуткен застегнул их наперекос — одна пола висела ниже другой как раз на расстояние между петлями. Его форма академии имени Рахта сейчас больше напоминала одежду старьевщиков. Она была изрядно помята и выпачкана землей и травой. Ботинки, покрытые пылью, свидетельствовали о долгом и усердном беге их владельца.

В который раз Аронд при виде адепта Рэнера поругал себя. «Как же я не рассчитал средства на содержание флегматичного наследного лорда Ир Стоуткенов⁉ А ведь казался таким тихим малым… спокойным. Так сладко спал на диване в кабинете ректора Норгиба. Но мне приходится заказывать ему уже десятую форму, не считая той, что заказывал после его резкого избавления от лишнего веса. Да и к росту прибавилось сантиметров семь. Все-таки бег облагораживает. Трудно признать в стоявшем передо мной одиннадцатилетнем пареньке бывшего толстого мальчишку, который едва мог двигаться. Огонь в светло-серых глазах еще не угас после недавней битвы, щеки объяты жаром то ли от жары, стоящей на улице, то ли от гнева, бурлящего внутри. Голова чуть вскинута вверх, демонстрируя упрямство».

— Адепт Рэнер, я вызвал вас для того, чтобы сообщить, что за вами приехали ваши родители.

Светлые ресницы мальчишки захлопали в недоумении; рот чуть приоткрылся, но только для того, чтобы сразу выразить свое недовольство.

— А чего это они за мной приехали? Я, может, не хочу никуда уезжать.

— Адепт Рэнер, хочу напомнить вам о том, что вы, вероятней всего, забыли, где находитесь. А ваши родители приехали за вами в связи с наступившими каникулами. И с другой стороны, они не видели вас целый год, соскучились и желают узнать о ваших успехах в обучении.

Стоуткен скривил лицо и подтянул сползшие штаны.

«О, как удачно забирают наследника сиятельных лордов. Не нужно тратиться на шитье новой формы. По сползающим с его талии штанам сразу можно понять, что сиятельный еще пару килограммов сбросил».

Красный камень на столе вновь вспыхнул. Аронд коснулся рукой желтого камня, и дверь кабинета почти сразу открылась. Леди Алба переступила порог, а за ней вошел лорд Ир Стоуткен.

Аронд встал.

— Лорд Орсин, леди Алба, рад вас видеть.

Поприветствовав вошедших Стоуткенов, ведьмак дождался, когда они сядут на диван и, едва сдерживая рвущуюся усмешку, сел в свое кресло. Выдавали его внутреннее состояние лишь черные глаза, искрящиеся от смеха.

Рэнер повернулся, посмотрел хмуро на своих родителей и отвернулся с глазами полными безнадежности.

Стоуткены не узнали своего сына. Мало того, леди Алба брезгливо корчила свой маленький носик, смотря на мальчишку. Она решила высказать свое возмущение мужу.

— Дорогой, я ведь тебя предупреждала, что нашему сыну нельзя находиться в академии, где учатся безродные. Ты только посмотри на одного из них! — Она ткнула в сына лорнетом, самым модным аксессуаром в этом сезоне. — А вдруг наш мальчик возьмет с них пример и опустится до такого низкого уровня?

Орсин ничего не сказал, только бросил хмурый взгляд на адепта, стоявшего посередине ректорского кабинета, но тоже не признал в нем сына.

Аронд продолжал молча ржать. Открыв журнал успеваемости, он стал листать его с ухмылкой на лице, а дойдя до оценок за год лорда Рэнера Ир Стоуткена, произнес:

— Что ж, господа, очень рад вас снова увидеть, и позвольте зачитать вам оценки успеваемости адепта Рэнера за год обучения в академии имени Рахта. Начальная магия — пять.

Смотревший в пол лорд Орсин вскинул голову, с удивлением посмотрев на Аронда. Затем нахмурил брови, скорее всего, ругая себя за то, что так сильно погрузился в свои сладкие грезы об оценках сына, что услышал желаемое из уст ректора в своей голове.

— История мира Эйхарон — пять.

Стоуткен вновь вскинул голову; его брови взлетели вверх, глаза с удивлением смотрели на Аронда, но на лице еще проскальзывали нотки неверия.

Перекинув страницу, ведьмак продолжил:

— Травничество — пять.

Посмотрев на Рэнера, Аронд перевел взгляд на лорда Орсина, затем вновь посмотрел на адепта, показывая глазами Стоуткену, чтобы он обратил внимание на стоявшего в кабинете мальчишку.

Орсин осмотрел мальчика и с непониманием вновь перевел взгляд на Аронда, но потом, словно уловив в стоявшем ребенке что-то знакомое, сначала прищурился, а затем, не мигая, уставился на сына.

Продолжая зачитывать оценки по предметам, Аронд наслаждался увиденным зрелищем. Перевернув последний лист, он зачитал последнюю оценку:

— Зельеварение — три. Нужно отдать должное адепту Рэнеру за его старания. Первый год своего обучения в одной группе с ведьмочками он закончил практически на отлично, не считая одной тройки. Но мы ведь с вами понимаем, что у адепта — магия земли, и он не обладает ведьминой силой, поэтому эта оценка не пойдет ему в диплом.

— Ты хочешь сказать, что наш сын обучался в этой академии с какими-то там ведьмами, которые к тому же рождены непонятно от кого? — Леди Алба гневно сверкнула глазами на мужа.

— Мам, да что ты понимаешь⁈ — Рэнер не выдержал и с возмущением посмотрел на мать. — Да если хочешь знать, то у Айрин и Элерии прадед — сам Дар Рахт Акронский! Он, знаешь, кто⁈ Он хранитель магического источника! А еще его именем названа эта академия, и он ее смотритель! А у меня прадед — кто⁈ Я его даже не видел никогда! — Закончив свою пламенную речь, Рэнер обиженно отвернулся.

Леди Алба некоторое время хлопала ресницами, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Затем она поднесла дрожащую руку с лорнетом к глазам, наверное, для того чтобы лучше рассмотреть стоявшего перед ней мальчишку. Наконец распознав в нем сына, она попыталась потерять сознание и, издав: «Ах!», стала заваливаться на бок, но ее обморок прервал муж.

— Дома от счастья будешь в обморок падать.

На полпути к дивану леди Стоуткен остановилась, посмотрела недовольно на мужа за то, что он прервал ее беспамятство, но потом, вспомнив на кого стал похож ее сын, подскочила и, вскинув руки, побежала к нему, воя на ходу:

— Ах, ты мой пирожочек! Да в кого они тебя превратили⁈

Этого Аронд вынести уже никак не мог. Вскочив с кресла, он мгновенно накинул на себя морок, подошел к окну и отдался во власть смеха. Его широкие плечи сотрясались от хохота все то время, пока леди Алба, вскидывая руки, кружила вокруг сына, скорбя о его внешнем виде и потере форм.

Насмеявшись вдоволь, Аронд вновь сел в кресло, снял морок и посмотрел на довольное лицо лорда Стоуткена, который, резко встав с кресла, подошел к своей жене и сыну. Осмотрев его внимательней, он протянул руку для пожатия. Рэнер с немного удивленным лицом вложил свою руку в ладонь отца.

— Сын, я рад, что ты не опозорил род Ир Стоуткенов! Всегда верил в тебя. А то, что синяки под глазами, не беда. В драках с мальчишками зачастую так происходит. Сейчас ступайте в карету, я скоро приду.

Когда сын и жена вышли из ректорского кабинета, Стоуткен подошел к столу, за которым сидел Аронд, и протянул ему руку. Аронд встал и со смешинками в глазах пожал руку лорду.

— Если честно, я сомневался, что из моего сына может выйти что-то стоящее… Вы сделали невозможное.

Широкая улыбка расползлась по лицу ведьмака.

— Что вы, лорд Орсин. Это не я, а мои дочери, Айрин и Элерия.

Брови Стоуткена вспорхнули в удивлении, а затем сошлись вместе.

— Неужели он с девочками дрался? — Орсин решил убедиться в своей догадке.

Плечи Аронда дернулись в смешке.

— Не переживайте. С ними еще пол-академии наших адептов дерется, и из соседней не меньше.

Мужчины рассмеялись от души, представляя драку двух девчонок и толпы мальчишек. Отсмеявшись, Аронд сел и предложил Стоуткену занять рядом стоящее кресло.

— Я составил договор обучения на следующий учебный год и внес в него дополнительные расходы на учебную форму. В этом возрасте дети очень быстро растут, к тому же бывают непредвиденные случаи порчи костюмов.

Лорд Стоуткен, прочитав новый договор с улыбкой на лице, поставил свою размашистую подпись. Встав, он еще раз отблагодарил Аронда.

Когда Орсин покинул кабинет, Аронд закрыл журнал успеваемости адепта Рэнера, встал с кресла и отправился домой. Сегодня в гости обещали прийти сестра с детьми и мужем. Держитесь, стены родового замка Ир Куранских!

В обеденной зале собралось все семейство, включая чету Ар Винских с детьми. Подобные обеды за эти годы стали традицией для большого дружного семейства.

Аронд с прищуром осмотрел всех сидящих за столом.

Младшие дети, перешептываясь и переглядываясь с загадочными улыбками, тайком жестикулировали и ерзали на стульях в предвкушении окончания обеда. Ясное дело: у них сейчас на уме одни игры.

Наоли, после того как обожглась с Кираном, никаких чувств не пускала в свое сердце, а года ведь идут. Было видно, как дочь переживала после расставания с ним, и, чтобы не впасть в уныние, вся отдалась учебе. После академии она не стала куда-либо уезжать, а осталась в замке. Из нее получился хороший преподаватель для магов-бытовиков.

Лиран — ведьма, в отличие от старшей дочери. Недавно она заняла должность декана факультета ведьм. Вириди передала ей свои полномочия, а сама стала проректором по учебной части.

Дочерям о женихах нужно думать, а их мысли заняты только академией. Но Лиран — ведьмочка, ей можно замуж и не выходить, а вот Наоли двадцать семь лет, пора бы уже и о семье подумать.

Имран, как всегда, мыслями погружен в свои думы. Как-никак три магических дара — свободного времени на отдых практически не остается. Магия огня, как и ожидали, пробудилась у него в четырнадцать лет без всяких происшествий. Через восемь месяцев, на одном из занятий по магии времени, воссоздавая события недельной давности с сестрами в гостевой зале, он накинул на себя морок Элерии. Первые мгновения Аронд даже растерялся, а потом долго смеялся.

Имран, в отличие от него, был шокирован. Трогал руками горчичного цвета платье из муслина, с удивлением рассматривал свои тонкие запястья и длинные пальчики. Потрогав руками голову, чуть не взвыл. Пришлось успокаивать его и объяснять, что с ним произошло. На смену волнению пришло восхищение, и Аронд едва его успокоил, прервав занятие. Нужно было время, чтобы он осознал, что у него три магических дара, и теперь нужны были годы тренировок по их изучению и применению.

В академии Рахта уже есть несколько адептов, у которых открылись два магических дара. Пока их мало, но, скорее всего, со временем такие случаи будут учащаться.

У Соржа, как и у сестры, тоже пробудился дар. После учебы он собирался поступать в академию стражей, по протекции главы службы безопасности. Мешать ему не хотели: каждый должен прокладывать свой путь сам.

Катания в этом году должна была защитить диплом по строительству оросительных каналов. Аронд попросил сестру с Карлом взять ее к себе в имение на работу, но так, чтобы дочь не знала, о том, что он походатайствовал за нее. Дар у нее подходящий для виноградных плантаций, которым постоянно нужна мелиорация, пусть потренируется в применении. Да и отпускать ее далеко от себя родители боялись: девушка очень застенчива и скромна, а мир подчас жесток.

Младшая детвора, не вытерпев, ускользнула из-за стола и понеслись играть в прятки. Места в замке много — есть где спрятаться.

Взяв по бокалу вина из старых запасов, все расселись на мягких диванах у большого камина. Под треск догорающих дров завели беседу об академии, детях и урожаях винограда. Смакуя букет белого вина, наслаждались его почти нейтральным вкусом, в котором угадывались легкие нотки запаха миндаля, яблок и цветов, и не заметили, как наступила ночь.

Саари и Карл забрали своих погодок, которые после активных игр и сытного ужина засыпали на ходу, и отправились порталом домой.

Сорж, Имран, Наоли, Катания и Лиран решили еще посидеть в гостиной зале.

Подхватив на руки Айрин и Элерию, Аронд понес их в спальню. Поцеловав и пожелал им спокойной ночи, он передал дочерей в руки горничной, а сам отправился в свои покои.

На пути на третий этаж его сердце учащенно стучало и замирало в предвкушении близости с женой. Она, как сладостный нектар, которым невозможно насладиться. Открыв дверь, он улыбнулся.

Вириди вышла из ванной комнаты. Полупрозрачная шелковая сорочка бирюзового цвета обтягивала ее высокую грудь с торчавшими твердыми вершинками. Легкая ткань при ходьбе прилегала к стройным ножкам, подчеркивая черный треугольник междуножья. Вириди немного смущалась своей едва заметной полноты, но она лишь добавила ведьмочке изюминку и завораживала дыхание Аронда, будоража его воображение.

Он не стал ждать. Закрыв дверь, отправился в ванную комнату, быстро ополоснулся, а вернувшись, замер, любуясь женой, сидевшей на пуфике напротив зеркала. Вириди наносила на лицо тонким слоем масло. Ведьмак обожал этот запах пихты. Иногда ему казалось, что, вдыхая его еловый аромат, он терял голову. Опомнившись, он подошел к жене, запустил пальцы в ее черные волосы, собранные в высокую прическу, и стал вынимать шпильки, не отрывая глаз от отражения в зеркале.

Вириди встала, смотря в зеркало и любуясь обнаженным телом мужа. Аронд вытащил из ее волос последнюю шпильку, и волнистые пряди заструились по спине, закрыв ее выпуклые округлости.

Ведьмак, подхватив тяжелую копну волос, перекинул ее через плечо жены, слегка коснулся губами ее шеи и обхватил за талию. Уголки его губ чуть приподнялись, когда Вириди вцепилась в его руку.

— Аронд, — прошептала она. — Опять твои излюбленные приемы, которые лишают меня разума.

— Разве тебе не нравится, когда я тебя целую вот здесь?

Ведьмак стал медленно касаться губами ее шеи, плавно скользя вниз вдоль позвоночника. Свободная рука сжала упругую попку, затем нырнула в междуножье; палец скользнул к заветному жаждущему его прикосновений бугорку. Вириди простонала, когда он плавно скользнул по нему и слегка надавил. Аронд ответил жене утробным рычанием, продолжая доставлять ей удовольствие.

— Аронд! — вскрикнула Вириди. Она зажала его руку между своих ног и вцепилась своими пальцами ему в руку.

Ведьмак наслаждался ощущениями спазма междуножья любимой ведьмочки. Дождался, когда ее возбужденное дыхание чуть успокоится, и выпустил из своих рук. Подхватив пальцем тонкую лямку сорочки, лежавшую на ее плече, сбросил ее и проделал то же самое со второй. Легкая ткань соскользнула вниз к ногам жены. Подхватив на руки смотревшую на него с любовью Вириди, он понес ее на кровать — продолжать начатую усладу. Упиваться ее стонами, криками наслаждения, любоваться лицом, преобразившимся от сладостных минут удовольствия.

Его Вириди, его жена и самая сладкая и любимая ведьмочка, подаренная Богами.

Аронд бесшумно ступал по белой брусчатой дорожке. Ее выложили много лет назад — перед пятилетним юбилеем академии. По краям уложили большие плоские булыжники, а в середину — небольшие пилено-колотые камни. Несмотря на то, что вымощенная поверхность получилась не идеально гладкой и ровной, ходить по ней было очень удобно, особенно в дождливую погоду: ноги не утопали в грязи, да и одежда оставалась чистой после такой прогулки.

«Подумать только, прошло уже шестнадцать лет со дня основания академии», — размышлял Аронд.

Правое крыло замка Ир Куранских он так и не стал переделывать под академию: все-таки в нем жили его предки. Да и дух рода приходил — высказывал свое недовольство по поводу переделки родового гнезда. Пришлось строить новое здание под общежитие для адептов в небольшом отдалении. В старом крыле Аронд оставил мальчишек, в новом здании разместил девушек. При перестройке левого крыла родового замка он учел все недостатки. Если мальчишки спокойно проживали вчетвером, то девочки с взрослением с трудом уживались вместе. Им все время не хватало места. С переходом на третий курс их расселяли по два человека в комнате. Ведьмочек сразу селили по двое. У каждой их них полкомнаты занимали различные атрибуты: сушеные травы, различные кости и личные котлы для варки зелья, плюс их фамильяры. Для некоторых из них хоть отдельные комнаты пристраивай или балконы…

«А вот эта мысль, пожалуй, хорошая. Вроде как рядом, но не мешает и не отнимает личное пространство у своей хозяйки. Вон, у Айрис фамильяр из маленького комочка вырос в огромного снежного барса. Неописуемый красавец! Весь белый до слепоты в глазах, лишь кончики ушей с лохматыми кисточками да кончик здорового длинного толстого хвоста окрашены в черный цвет. А на острые клыки как посмотришь, так сразу хочется боевое заклинание призвать. У Элерии еще фамильяра нет; с такой завистью смотрит на фамильяра сестры… Время бежит. Дочерям уже по шестнадцать лет. Красавицы растут, бегать вокруг академии, наверно, с полгода назад перестали. Да и зачем? Теперь мальчишки за ними по другой теме бегают. Но пока стесняются на свидания их приглашать. Да и какое свидание? Маленькие они еще! Узнаю — уши пооткручиваю! — Аронд тяжко вздохнул. — Элерия, конечно, еще ребенок, а вот у Айрин подходит время инициации. Нужно с Вириди на эту тему поговорить, да дочерей подготовить на всякий случай. Мало ли в жизни какие ситуации случаются, а нас рядом не будет».

С этими мыслями ведьмак вошел в замок, решив проверить дочерей. Во время учебной недели они жили вместе с другими адептами в общежитии и постоянно находились на территории академии, но сегодня был выходной, и поэтому они вернулись домой.

Войдя в гостевой холл, Аронд поднялся по лестнице на второй этаж. Проходя мимо покоев сына, он услышал голоса Имрана, Рикарда и дочерей — виновниц его тяжелых дум.

— Элерия, неужели, когда вырастешь, замуж не выйдешь⁈

В словах Рикарда слышались смешки. Еще бы не потешаться двадцатипятилетним парням над несмышлеными девчушками.

— Еще чего! Ведьмы замуж не выходят!

Скорей всего, дочь, вскинув голову и сверкая своими черными глазами, выдавала свою пламенную речь. Айрин молчала: она намного спокойнее сестры.

Имран и Рикард зашлись в смехе, и плечи ведьмака тоже сотряслись от смешка.

— А как же твоя мама⁈ Она ведь ведьма, но вышла замуж за твоего отца.

Своими вопросами Рикард еще больше подзадоривал девушку. Губы Аронда разошлись в улыбке от слов дочери.

— Так-то ж мама! — взволнованно воскликнула она. — А таких мужчин, как папа, вообще нет во всем мире Эйхарон!

Аронд покачал головой, представляя, как негодует Элерия, поджав свои красиво очерченные алые губы. Имран и Рикард зашлись в дружном веселом смехе.

— Да ну вас! — обиделась дочь. — Вам бы только смеяться. Вот вырасту, пройду инициацию и буду самой сильной ведьмой. Вот тогда я вам все припомню! Вы у меня по-другому заговорите, когда я вам бородавок на нос навешаю.

Ведьмак поспешил уйти от покоев сына. «Элерия сейчас будет доказывать Рикарду свою правоту, а тот — только сильнее заводить несмышленую пока еще в таких вопросах дочь. Но если она считает меня самым здоровым и сильным мужчиной во всем мире Эйхарон, в этом она ошибается».

Многих сильных мужчин повидал Аронд за свою жизнь, а при виде отца Рикарда в первые мгновения так и вовсе стушевался. Правитель Мирского государства ничуть не уступал Аронду в телосложении, а ростом был еще выше.

В первый раз Аронд увидел его спустя три года после открытия дара у Имрана. Он как раз сидел в своем кабинете после занятий по освоению магии времени с сыном, когда неожиданно открылся портал. Из него вышел высокий широкоплечий мужчина в длинном черном кожаном плаще. На руках незнакомец держал полумертвого юношу.

Теперь дела с порталами обстояли намного лучше, чем раньше. Они открыты по всему материку, и всего за несколько минут можно полностью пересечь несколько государств. Одиннадцать же лет назад в академии были настроены всего три портала. Два из них — из новой обители. Один — экстренный, в кабинет Аронда, другой — прямо в целительское крыло. Еще один портал находился в замке на первом этаже гостевого холла; из него можно было попасть в столицу Ривского королевства Ракронг. На порталы ушло много денег, но скольких они спасли детей, уже и не сосчитать.

Мужчина положил ребенка на диван, после чего скинул с головы капюшон, и Аронд смог разглядеть неожиданного гостя. Волевой подбородок мужчины разделяла неглубокая ямка, ноздри аккуратного и безупречно прямого носа широко раздувались от тяжелого дыхания. Бескровные поджатые губы и безумный, потерянный взгляд голубых глаз выдавали эмоции мужчины — внутри этого человека бушевали отчаяние и горе.

Незнакомец вскинул голову, пытаясь откинуть со своего лица прядь темно-русых волос. Тяжело сглотнув, безрассудным взглядом он посмотрел на Аронда, но тот первый совладал с собой — не обращая внимания на мужчину, бросился к ребенку и, осмотрев его, выругался как следует.

— Почему так поздно⁈ Он практически выгорел.

Счет шел на минуты. У мальчишки нужно было запечатывать магию, но все нутро Аронда противилось этому, и он решил рискнуть.

— Призывайте дух рода! — крикнул он незнакомцу, а сам принялся очищать магические каналы.

Мужчина стушевался лишь на несколько мгновений, но затем достал клинок, полоснул себя по пальцу и, окропив кровью перстень на своей руке, надорванным, но вместе с тем властным голосом произнес:

— Взываю к духу Камира Дар Мирского.

Удивляться было некогда. Призвав свою магию рода, Аронд уже очищал от отработанной магии магические каналы юноши.

Дух Камира Мирского появился мгновенно.

— Делись жизненной силой! — крикнул ему Аронд, пробираясь по каналам к центру сосредоточения магии паренька.

Надо отдать должное духу Мирского: бросив лишь мимолетный взгляд на своего взрослого праправнука, он принялся вливать в него силу рода. Вскоре появился Рахт. Он быстро проникся ситуацией и без разговоров встал за спиной у Аронда, вливая в него магию рода Акронских. Дрожь от напряжения в руках сразу пропала, уже спокойнее Аронд стал очищать каналы и выпускать магию на волю — слишком уж она буйствовала, и через некоторое время они поняли почему. Высокий магический потенциал, зажатый в тиски, искал выход.

По первому очищенному Арондом каналу к свободе понеслась магия. Вылетев на волю, она взвилась бушующим ураганом, подхватила лежащие на столе листы бумаги и раскидала их в разные стороны. Так как Аронд не стал запечатывать магию, ему пришлось очищать каналы один за другим, постепенно подбираясь к центру ее сосредоточения. Пришлось изрядно попотеть, вычищая черную отработанную магию. Почувствовав свободу, магия с воем понеслась по магическим каналам, а вылетев, принялась крушить все вокруг. Загородившись защитным куполом, Аронд совершенно не обращал внимания на бушующую стихию у него за спиной и доводил начатое дело до конца. Он восстановил магический контур, влил магию золотого дракона в больные органы юноши. Дух Кахира Мирского, поделившись магией рода, стал истончаться на глазах и вскоре исчез совсем. Только благодаря магии рода Мирских удалось помочь мальчишке. Будь на месте юноши маг-полукровка, Аронд сразу бы запечатал магию, не став рисковать.

Вскоре магия успокоилась, оставив в кабинете непередаваемый разгром: сломанные стулья, опрокинутые кресла и шкаф, артефакты и журналы, разбросанные по всему кабинету. Дубовый стол проскользил по полу от одной стены до другой и остановился, подперев входную дверь.

Ведьмак, обессилев, присел на край дивана в ногах у паренька и взглядом выразил свою благодарность прапрадеду. Рахт, окинув кабинет недовольным взглядом, исчез.

Король, встав на колени перед мальчишкой, с тревогой во взгляде осмотрел его, затем взял его исхудалую руку и прижал к своей щеке. Устало посмотрев на Аронда из-под нахмуренных бровей, он спросил:

— Что с моим сыном?

— Он сильнейший маг-воздушник. Магия не могла найти выхода из-за исковерканных магических каналов и сжигала его изнутри. С магией такого высокого потенциала, зажатой в теле ребенка, мне еще не доводилось работать. Если бы дух вашего рода не помог ему, затрудняюсь сказать, что бы произошло.

— Я тоже маг-воздушник. Три дня назад я и не предполагал, что у меня такой взрослый сын. Шестнадцать лет назад, охотясь в своих лесах, я заблудился и забрел в лесничий домик. Меня поразила красота живущей в нем женщины, и желание близости захлестнуло волной. А она сразу признала во мне правителя королевства и не посмела отказать. Шали была замужем за лесником, но в тот момент его не было дома. Он объезжал дальние леса и должен был вернуться через два дня. Эти дни для нас были словно в тумане. Мы, как изголодавшиеся любовники, набросились друг на друга. Ни с одной из женщин мне не было так хорошо. Наши души словно соединились, они пели в одном дыхании. Я забыл про все на свете, жил ею, любил, как никого и никогда не любил за всю свою жизнь. Слишком мало нам отвела судьба сказочных минут. Меня нашли люди из охраны. Вы не поверите, как я тогда жалел, что родился королем. Я был женат, Шали была замужем, мы были заложниками наших брачных уз, а я еще и короны. Поцеловав ее на прощанье, с горечью в душе я покинул лесничий двор… Я и предположить не мог, что в один из тех часов зачал своего сына. Я ничего не знал о нем.

Пять дней назад в моем дворце произошло знаменательное событие. Я отдавал свою дочь Араиль замуж за принца Эйругского королевства Густава. После их отбытия я устроил празднование в столице. Решил: пусть народ повеселится.

Я овдовел год назад. Моя жена за время нашего союза подарила мне только дочь. Во дворце за моей спиной уже стали шептаться о том, что пора бы мне обзавестись наследником. Послы королевств уже выстроились в очередь с портретами принцесс. Все затаились, ожидая окончания положенного траура. Но мысли о женитьбе меня совсем не радовали. Очень сложным у меня получился первый брак, и не хотелось видеть рядом женщину, которую не люблю.

Я решил поддержать народ в гулянии. В окружении небольшой охраны я отправился через дворцовую площадь… Какая-то женщина бросилась под копыта моего коня. Шали я узнал сразу, хотя она больше походила на сумасшедшую старуху. Прическа растрепалась, волосы торчали в разные стороны, закрывая обезумевшее от горя лицо. Направив на нее поток воздушного вихря, я поднял ее с земли, посадил перед собой на коня и накрыл нас пологом, чтобы никто не увидел и не услышал нашего разговора. Через мое тело словно иглы прошлись, когда я, откинув пряди волос с ее лица, заглянул в до боли знакомые любимые синие, словно небеса, глаза. Она вжалась в меня, всхлипнула и задыхающимся от волнения голосом произнесла: «Спаси нашего сына».

Сначала мне показалось, что я ослышался, и я попытался ее успокоить. Поняв, что я не воспринимаю ее слова всерьез, Шали впала в истерику. Стала биться в моих руках, кричать, что ее сын умирает, и только я смогу ему помочь. Пришлось сжать ее в воздушном потоке и пуститься вскачь к дому лесника. Она успокоилась, когда поняла, что мы едем в сторону леса, и стала сбивчиво рассказывать. Шали овдовела десять лет назад. На ее мужа в лесу напал медведь-шатун и разодрал всего. Детей кроме Рикарда у нее больше не было, да и быть не могло, ввиду бессилия мужа. Он знал, что ребенок не от него, но и не спрашивал, кто отец. А когда Рикард родился, принял и воспитывал, словно родного. Болезнь на сына напала полгода назад. Шали приглашала и лекаря, и ведьму, но никто не помог. А тут он совсем плох стал: метался от жара, бредил, губы потрескались, посинели. Видно было, что пожирала его болезнь изнутри.

Шали вжалась в меня, разрыдавшись от горя. Если честно, я совсем не воспринимал ее речь всерьез. До меня никак не доходило, что где-то в небольшой избушке живет мой пятнадцатилетний сын. Фаворитки у меня были, но перед встречей с ними я всегда принимал защитное зелье. Не хотел, чтобы бастарды по моему королевству бегали. С Шали же голову потерял, да и не брал никакие зелья в дорогу — на охоту ведь собирался, а не на любовное свидание.

Часа через три приехали мы к ее дому. Я опустил Шали на землю, сам с коня спрыгнул и вошел в дом. Посмотрел на кровать, на которой лежал юноша, и как будто прирос к полу. Ноги словно окаменели от вида такого взрослого сына. Не признать его не мог: сильно уж он на меня похож — такая же ямочка на подбородке, такие же русые волосы, только лохматые да потускневшие. Не раздумывая, я замотал его в покрывало и подхватил на руки. Благо со мной маг был. Он мгновенно сообразил, что делать, и открыл портал во дворец. Уходя, я лишь крикнул Шали, чтобы дожидалась меня.

Во дворце собрал всех магов и целителей, но они лишь разводили руками. Один из целителей, осмотрев сына, поднял на меня глаза, но не решался высказаться. Тогда я ему приказал: «Говори».

Вот он-то мне и поведал о новой обители, где лечат детей, которых неведомая болезнь, распознать которую не могут ни маги, ни целители, съедает изнутри. Он рассказал, что сам был в той обители и собственными глазами видел, как настоятельница спасла многих детей, и также посоветовал мне поспешить.

Скрывая свое лицо, я отправился порталами в новую обитель. Но настоятельница, взглянув на моего сына, лишь виновато посмотрела на меня и произнесла: «Юноше сможет помочь только лорд Ир Куранский, ректор магической академии имени Рахта». И она открыла портал… Мой сын… С ним все будет хорошо? — сбивчиво произнес Орланд, смотря на Аронда в упор.

Ведьмак все еще находился под впечатлением от случившегося. «Подумать только, сам король Мирского государства! Но, в отличие от знати материка, не задумывающейся о своих внебрачных детях, он не скрывает, что является отцом юноши. Наоборот, видно, как переживает за него».

— Теперь да. Сейчас отнесу его в целительский корпус. Полежит денька три, немного окрепнет, а потом сможете его забрать.

Рикард пришел в сознание через сутки. Он с удивлением посмотрел на сидевшего возле него мужчину, так сильно похожего на него самого. С легким испугом осмотрел комнату, в которой находился и вздрогнул, когда к нему обратился Аронд.

— Не беспокойтесь так, молодой человек, из-за вашего волнения шторы на окне, словно паруса, раздулись.

Юноша резко повернулся, захлопал в удивлении ресницами, смотря на то, как оконные занавески и правда раздувались, хотя створки окон были закрыты.

— Как вы себя чувствуете? — вновь обратился к нему Аронд, стараясь успокоить ребенка и его стихию.

— Хорошо, ничего не болит.

— Вот и отлично. Вы сейчас находитесь в целительском корпусе магической академии имени Рахта. Та болезнь, что мучила вас последние полгода, является ничем иным, как пробудившийся дар. Вы маг-воздушник.

Мальчишка вскинул в удивлении брови.

— Не удивляйтесь. Подробно вам все объяснит ваш отец. Оставлю вас наедине. Думаю, вам обоим есть о чем поговорить.

В душе Аронд переживал. Не зная характера Рикарда, невозможно предугадать, как юноша воспримет новость о том, что он бастард. Вспомнилось, как, услышав подобное, Киран сразу проявил свой нрав. Но волнения оказались напрасными. Сын Орланда безмолвно обдумывал новость о том, что он внебрачный сын короля, да к тому же еще и маг. Три дня, практически не реагируя на целителей и отца, юноша лежал, молча уставившись в потолок, и лишь когда в комнату вошла его мать, он встрепенулся от своих дум.

— Мама! — радостно крикнул он.

Юноша собрался встать с кровати, но мать оказалась возле него быстрее, чем ему это удалось. Обхватив сына руками, она уткнулась в его грудь и расплакалась. Рикард гладил ее по волосам, успокаивая, и приговаривал, немного стесняясь стоявших в комнате отца и ректора академии:

— Мам… Ну чего ты плачешь? Как видишь, я живой. А еще у меня магический дар пробудился. Выучусь — ты не будешь ни в чем нуждаться.

Шали отстранилась, быстро вытерла свое мокрое от слез лицо и виновато посмотрела на сына.

— Ты уж прости меня, сынок. Я, как могла, обучала тебя. Сейчас же денег совсем нет…

Тяжкий вздох вырвался из груди юноши. Он обнял мать.

— Тебе не в чем себя винить. Я узнал, что в этой академии обучают таких же, как и я, детей. Их называют магами-полукровками. Денег за обучение платить не надо. Я попрошу ректора академии. Может, он и меня примет.

Аронд смотрел на осунувшееся лицо Орланда. Рикард пока не воспринимал его как своего отца, но и не прогонял. Видно, новость о своем незаконном рождении, да еще от короля государства, в котором они жили, произвела на юношу шокирующее впечатление. Он всячески избегал общения с правителем и пока не шел на контакт. Иногда Аронду казалось, что мальчишку страшил статус отца, и он совсем не понимал, как жить дальше.

Орланд страдал не меньше своего сына. Он хотел восполнить то время, которое Рикард рос без него, хотел помочь в обучении, пытался дать денег. Но мать и сын всячески отвергали его участие в их жизни.

Ведьмаку пришлось нелегко. Сначала он поговорил с королем, объяснил ему, что, возможно, мать боялась, что у нее отберут сына. А Рикард четко осознавал, что он бастард, и пока не понимал причин такого рьяного участия внезапно объявившегося отца. Нужно время, чтобы мать и сын осознали, что им нечего бояться. Орланд сдался, но оплатил обучение сына, хотя Аронд и сопротивлялся.

Аронд поговорил и с Рикардом — посоветовал дать шанс отцу.

— А зачем? — вскинув голову, ответил юноша.

Не ожидая такого горячего ответа, Аронд немного стушевался.

— Затем, что он твой отец и не отказался от тебя, как это сделали другие отцы и матери.

— Он за столько лет даже не вспомнил о моей матери, — противился мальчишка, высказывая скопившееся внутри негодование.

— Не суди его. Все мы много в жизни совершаем ошибок и спустя время с горечью сожалеем, что поступили так, а не иначе.

Время оказалось лучшим лекарем для трех этих людей. Каждую неделю король Мирского государства посещал академию, интересовался успехами сына. Купил для него с матерью домик в Ракронге. Постепенно мальчишка сдался. С восхищением он наблюдал, как отец управляет магией воздуха. Шали, в отличие от сына, относилась к Орланду холодно и всячески избегала встреч с ним. Скорее всего, она стеснялась. Тяжелые годы жизни съели ее красоту, и лишь сине-голубые глаза свидетельствовали о былой красе. Король, в отличие от нее, лишь еще больше возмужал и заматерел. Многие девушки и женщины, смотря на него, замирали с восхищением на лице.

Аронд, открыв дверь спальни, стоял на пороге комнаты и умилялся спящей женой. Вириди в ожидании его, скорее всего, прилегла на кровать и уснула. «Вымоталась бедняжка. Дипломные работы помогает делать ведьмочкам». Ведьмак осторожно прилег рядом с ней на кровать. Он залюбовался пушистыми черными ресницами, которые чуть вздрагивали, выдавая Вириди.

— Не спишь? — прошептал ведьмак. Обхватив талию жены рукой, он притянул ее к себе, зарылся лицом в черные вьющиеся волосы и вдохнул с восхищением запах трав. — М-м-м… Обожаю этот аромат.

— И чем же он пахнет?

— Тобой.

Аронд отстранился, восхищаясь женой, смотрящей на него с любовью в глазах. Уголки ее красиво очерченных губ едва приподнялись в улыбке.

— Дочери уже дома?

— Да. Элерия в комнате Имрана спорит с Рикардом. Обещала, что после инициации навешает им бородавок на нос.

Вириди резко подскочила. Ее глаза округлились; не мигая, она с изумлением смотрела на мужа.

— Какой инициации⁈

Аронд хмыкнул.

— Как какой? Той, которая проходит у ведьмочек. — Он чуть приподнялся и, облокотившись на локоть, продолжил любоваться женой.

— Она хоть понимает, о чем говорит⁈ — вскрикнула Вириди.

Соскочив с кровати, она нервно заходила по комнате. Аронд встал, обхватил жену руками и прижал к своей широкой груди.

— Скорей всего, она даже не догадывается, как это происходит. Пока только говорит то, что нечаянно услышит. Ей всего лишь шестнадцать. Таинство обряда инициации они будут проходить через два года. А вот Айрин уже вступает в эту пору. С ней могут произойти непредвиденные ситуации, и как поведет себя ее ведьмина сила, мы не знаем. Кроме всего этого, магический дар у нее еще не открылся.

— Какой дар?

Флакончики с маслами и мазями на туалетном столике чуть задребезжали. Аронд сжал жену сильнее.

— Вириди, успокойся, дыши глубже. Ты испугаешь всех домочадцев, если мебель в замке начнет самостоятельно плясать. Я понимаю, как ты любишь Айрин, но вспомни, при каких обстоятельствах она стала нашей дочерью.

Вириди глубоко вздохнула, качнулась и, обмякнув в руках мужа, прижалась к его груди.

— Я помню.

— Вот и умница.

Подхватив жену на руки, Аронд отнес ее на кровать, укрыл одеялом, вновь прилег рядом и, обняв, продолжил тяжелый разговор.

— Артефакт изменил ее тело и магический контур. Он словно отразил в ней все способности Элерии. Вспомни, сколько раз ты замирала, когда видела, как они одинаково ходят, как синхронно поворачивают голову, вскидывают руки. Айрин даже пишет левой рукой, но в точности как Элерия. — Аронд тяжко вздохнул. Чтобы Вириди успокоилась, он еще раз доходчиво объяснил ей состояние дочери. — Нам еще повезло, что у Айрин тоже ведьмина сила, и она может хоть чему-то научиться. А вот основной ее магический дар спит. Он закрыт под воздействием артефакта. Какой он стихии и силы мы сможем узнать только, когда с нее исчезнет морок.

— И когда он исчезнет? — Немного успокоившись, Вириди посмотрела из-под нахмуренных бровей на мужа.

— Не знаю. За все время работы ректором я не встречал подобных артефактов. В описании не указывалась длительность его использования, но, думаю, что силы в нем осталось ненадолго. Он до сих пор не вышел из строя лишь только благодаря относительно спокойной жизни Айрин. Нам нужно поговорить с дочерьми, как-то подготовить их к правде о том, что у них разные родители.

Вириди прижалась к ведьмаку, словно почувствовав надвигающиеся перемены, от которых по телу пробежали колкие мурашки страха.

Почувствовав трепет жены, Аронд сжал ее со всей силы, стараясь забрать боль и страх, оградить от всех душевных страданий и переживаний, которых и так выпало немало на долю его любимой ведьмочки.

Столица Северных земель вновь была обвешана черными траурными лентами. Вторая жена короля зачахла от неизвестной болезни.

Между собой горожане перешептывались: «Поговаривают, графиня была сильной ведьмой. Неужели не могла справиться с хворобой?» Оглянувшись по сторонам, не подслушивал ли их кто, они спешили по своим домам: суров и скор на расправу их король. А еще поговаривали, что это он убил бывшего правителя и его семью. Хотя в родовом склепе не стоял гроб с телом принцессы. В народе ходили слухи, что малышку спасли. Выкрали из-под самого кривого носа узурпатора и увезли бедняжку в далекие края.

Кэмбел сидел в кресле, развалившись в небрежной позе. Как обычно, настроение у него было скверным. Похороны жены слишком утомили его. Пришлось стоять на холодном ветру, пока огонь полностью не поглотил ее тело. Зато теперь он был свободен и мог спокойно отправляться на поиск пропавшей принцессы. За шестнадцать лет многое изменилось в этом мире. Радовало, что, благодаря порталам, больше не надо было трястись в каретах, преодолевая долгие расстояния.

Недовольно сверкнув глазами, он отшвырнул перчатки и, резко повернувшись, с прищуром посмотрел на советника, отчего его крючковатый нос еще больше заострился.

— Как продвигаются дела по поиску принцессы?

Пожилой мужчина склонил голову в поклоне.

— Мы нашли человека с очень необычным даром, — советник замолчал в нерешительности.

— Ну же, не тяни время, говори уже! — Кэмбел хмыкнул.

Закрыв глаза, он приготовился слушать советника. Он гадал, где могла скрываться принцесса. За все это время ни один соглядатай ни в одном городе или деревне не увидел даже похожей на нее девочки.

— По частичке крови он сможет найти принцессу в любом месте этого мира.

— Где мы возьмем каплю ее крови? — не открывая глаз, вымолвил Кэмбел, стараясь сдержать свой внутренний гнев.

— Необязательно кровь. Подойдет ноготок или частичка кожи… или волос.

Король уже хотел взреветь от негодования, но резко вскочил, крикнув: «Волос!»

С прищуром он посмотрел на советника. Задрожавшие ноги мужчины едва не подкосились от колючего взгляда короля.

— С тех пор как принцесса пропала, ее спальня закрыта на замок. Вели прислуге перетрясти все платья! Хоть один волосок, но должен был остаться на ее одежде.

Через час дверь кабинета короля распахнулась, и лакей доложил звонким голосом:

— Его светлость советник Наргхиг с магом!

Кэмбел привстал в предвкушении и, окинув вошедших хищным взором, бросил взгляд на поднос, на котором лежали два белых волоска.

«Подумать только, я уже и забыл, как сверкают серебром волосы у наследников родовой крови».

— Вижу, что вы нашли то, что искали. А теперь я весь во внимании, — обратился он к стоявшему перед ним магу. — Покажите, на что способны. Может, вас зря расхваливали?

Высокий пожилой мужчина не стушевался под холодным взглядом правителя.

— Мне нужна развернутая карта материка с границами королевств и с названиями хотя бы городов, расположенных на их территории.

— Это проще простого.

В кабинете короля находился ворох таких карт. Наргхиг развернул скрученную плотную бумагу и разложил карту на столе. После этого маг, взяв с подноса серебряный волосок, зажал его в своих ладонях, поднес к губам, что-то невнятно прошептал и резко бросил на карту. Волосок полежал некоторое время, а потом, словно живой, заскользил по гладкой поверхности. Когда он подполз к Ривскому королевству, то нервно задергался, обвился кольцом вокруг столицы Ракронг и затих.

Кэмбел, смотрящий во все глаза на карту, протянул к ней слегка дрожавшую руку, словно уже видел принцессу и готов был ее схватить. Опомнившись, он вскинул голову.

— Скажу честно, я удивлен. Вы сделали то, что не могли сделать за шестнадцать лет мои лазутчики. Соблюдем положенный траур и отправимся на поиск моей будущей жены.