Не зли новенькую, дракон!

Глава 24. Эван

— Я не мог прийти, понимаешь? — сделал ещё шаг, заглядывая в её бездонные чёрные глаза, в которых плескалось недоверие, смешанное с чем-то, чего я не мог разобрать. — Появись я в доке, как и планировали, Кроули мог узнать обо всём, — в горле предательски пересохло, я нервно облизнул губы. — Я не мог позволить, чтобы из-за меня всё сорвалось, чтобы этот урод ушёл безнаказанным из-за того, что я привёл за собой хвост, — взгляд скользнул по её руке, странной, неестественной, как у скелета, и внутри всё похолодело. — Это он?

Убью, если это дело его мерзких лап. Внутри всё бурлило от гнева, а руки сами собой потянулись уже к довольно изрядно измятой пачке сигарет.

— Аманда. Занятие у профессора Вейла, — бросила она между делом, словно рука скелета это что-то незначительное, обыденное как завтрак с кофе и пончиком. Она прищурилась подозрительно, словно сомневалась в каждом слове, что я сказал. Будто бы я ей врал… Врал, Эван, ты ведь и сам это знаешь. — И почему тогда ты здесь, если у тебя официальный запрет?

Фэйт изучающе наклонила голову, будто бы взвешивая каждое моё слово.

— Я не был уверен, что уход в тени сработает, — признался честно, делая к Фэйт ещё один шаг, чувствуя себя бесконечно виноватым, да, Эван, только за это, будто бы за это… — Не мог рисковать.

Но что еще я мог сказать? Что каждая клетка моего тела рвалась к ней в тот док? Что мысль о ней, одной перед Лиамом, сводила меня с ума? Что дракон внутри ревел, рвал барьер Кроули когтями, чувствуя ее боль и ярость как свои собственные? Что я до безумия хочу наклониться и поцеловать её?

И что это желание во мне громче всех остальных? Чем запрет ректора, где он мне подробно на пальцах объяснил, что со мной будет, если я к ней приближусь?

И она сделала первый шаг, робкий, неуверенный, ладонь Фэйт легла на мой торс. И этого мне было достаточно, чтобы рухнули все преграды.

— У нас всё получилось, — прошептала она тихо, заглядывая в глаза таким взглядом, от которого внутри всё переворачивалось.

Я замер, впитывая это ощущение — тепло ее пальцев сквозь тонкую ткань рубашки, дрожь, которую чувствовал кончиками пальцев, едва касаясь ее бока, пока внутри во мне боролись два чувства.

Ты должен рассказать ей правду, дурак ты драконий, о споре, о том, что завтра ректор спустит с меня три шкуры, если всё же уход с тенью не сбрасывает его барьер, о том, что за эти три дня она стала важнее всего в мире.

Правда.

Я смотрел в чёрные бездонные глаза, в которых, казалось, плескалось отражение моих собственных чувств, и не мог, не мог найти в себе силы сделать ей больно своим признанием. Ранить Фэйт… себя… потому что, как только она узнает о споре, всё будет кончено, и ей будет плевать, что я из него вышел.

Сейчас, скажи ей сейчас, пока она на тебя так смотрит!

Фэйт стояла так близко, что я чувствовал ее дыхание, легкое, прерывистое, на своей шее. Ее черные глаза, огромные и бездонные, смотрели на меня со смесью доверия, усталости и чего-то еще… чего-то хрупкого и опасного одновременно. Она верила мне. После всего. После того, как я не пришел.

Скажи ей, пока не поздно. Скажи. Ей.

— Фэйт, я, — горло пересохло, голос предательски сорвался на шёпот, пока слова будто бы физически застряли в горле.

— Молчи, — прошептала Беннет хрипло, её и без того тёмные глаза стали ещё темнее от нахлынувших чувств, губы, чуть тронутые вишнёвым блеском, приоткрылись. Моя рука скользнула выше, проведя подушечками пальцев по позвоночнику, заставляя её выгнуться на секунду, но лишь для того, чтобы обхватить моё лицо двумя руками.

Секунда. Наше дыхание спуталось. Её ладонь сильнее стиснула ворот моей рубашки, притягивая к себе, заставляя склониться и сильнее сжать в талии, будто бы я намеревался её сломать надвое.

Её губы, мягкие, сладкие, с едва уловимым привкусом вишни, накрыли мои. И я потерялся.

В этой секунде. В этой девчонке.

Её губы на моих… Её дыхание, вплетающееся в моё, словно магия, которой я не мог противостоять. Её пальцы на моих скулах, в моих волосах, скользящие по моей рубашке, расстёгивающие пуговичку за пуговичкой, скользящие по моей разгорячённой коже, царапая короткими ноготками.

Я застонал сквозь поцелуй тихо, глухо, как зверь, загнанный в угол собственными желаниями. Каждое её движение сводило меня с ума, мои руки, эти предательские руки опустились ниже к её ягодицам.

Я прижал Фэйт крепче, чувствуя, как её тело вжимается в моё, а тепло её кожи добило остатки сопротивления.

Её пальцы скользнули по моей шее, спускаясь на плечо, и я ощутил, как каждая клетка дрожит от одного только касания. Я скользнул ладонью по её бедру, обнимая сильнее, будто хотел передать ей всё, что не мог сказать словами.

— Если ты не прекратишь, я не смогу остановиться, — выдохнул я между поцелуями, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим, цепляясь за последний отчаянный голос разума, который отчаянно тонул под всей остальной лавиной эмоций.

Она лишь прижалась ещё плотнее, приставив лоб к моему, и я слышал, как её дыхание срывается на шепот.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался.