Не зли новенькую, дракон!

Глава 32. Эван

Никогда ещё в жизни так много не думал и так мало спал. Я прокручивал каждую деталь, каждый разговор с Дастином и понятия не имел, где я мог так проколоться? Откуда она могла узнать о споре?

Аманда? Другие девушки, бывшие? Те, на кого спорили? Или что?

— Прекрати думать кто, — философски изрёк Дастин, подняв кверху палец, перепачканный в джеме из булочки. — Лучше подумай, как её вернуть, если ты и правда любишь Беннет.

Я выпустил струйку пара изо рта, рассеянно повертев в руке сигарету, которую обещал ей не курить. А теперь что? Теперь всё, казалось, потеряло смысл. Мои слова, обещания рассыпались в прах, оставив только боль в сердце, острую, резкую, которая словно при каждом движении пронзала меня вновь и вновь.

— Она доверилась мне… — сделал очередную затяжку, рассматривая голубое небо. — Нужно сделать так, чтобы заставить её поверить опять.

Хотя после всего об этом было легче подумать, чем сделать.

Дастик замолчал, прищурившись и взглянув на облака, неторопливо доедая свою булочку. Некоторое время мы провели в молчании, друг по своему обычаю жевал, а я докуривал очередную сигарету из пачки, совершенно не желая возвращаться в академию, боясь увидеть Фэйт там.

— Ты выяснил, кто слил Лиаму, что мы были в пабе? — и, может быть, для Фэйт это уже не имело значения, может быть, ей вообще плевать на мою помощь, но я не мог оставить это просто так. Кто бы не был причастен, он обязан заплатить.

— Нет, в сети ничего не нашёл. В переписках пустота, куча всякого трёпа, озлобленных сообщений, мемов, но ничего за что можно было бы зацепиться.

— Значит, спросим напрямую, — костяшки пальцев хрустнули, словно уже понимали, что совсем скоро опустятся на челюсть этого отброса. — Где он живёт, ты знаешь. Я хочу знать, кто стоит за всем.

— Ну и гадюшник, под стать ему, — я скривился, переступив через пустую бутылку, которая каталась по полу. Попасть сюда оказалось не так трудно, самое сложное — выскользнуть из академии так, чтобы не попасться на глаза преподавателям. Хотя и на их пристальное внимание мне сейчас было глубоко плевать.

Проникнуть в комнату оказалось не так сложно, пара фраз, приправленных драконьим обаянием, и вот нас уже пустили в его жалкую нору, предварительно сообщив, что Лиам не покидал сегодня здание общежития.

— Что, если он уйдёт и не придёт до вечера? — скривился друг, поддев двумя пальцами старую коробку из-под пиццы и пристально оглядывая помещение взглядом, который не сулил ничего хорошего.

За годы дружбы я знал друга уже как облупленного, и сейчас скорее всего он пытался взглядом обнаружить скрытые камеры или тайники.

— Подождём. Я никуда не тороплюсь.

Лиам появился на пороге своей конуры, и вид у него был... жалкий. Не просто жалкий, раздавленный. Темные круги под глазами, волосы спутаны, одежда мятая. Он вполз как призрак и остановился, увидев нас. В его глазах мелькнул не страх, а какое-то тупое, выжженное безразличие. Как будто после того ада, что устроила ему Фэйт с Перевертышем, уже ничто не могло его по-настоящему напугать.

— Пришёл добить? Или решил полюбоваться, что твоя, — его губы дёрнулись, скривившись в некое подобие усмешки, но слова так и не слетели со губ, — сделала?

— Кто сказал тебе, что мы будем в том пабе? — мой голос прозвучал низко, опасно спокойно. — Кто навел тебя на Фэйт именно тогда?

Он усмехнулся, облокотившись о дверной косяк, его глаза слабо блеснули.

— И зачем мне это тебе говорить?

Зубы скрипнули друг о друга, внутри всё вскипело с новой силой, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. После вчерашнего, после того, как потерял Фэйт, кулаки особенно чесались. И, глядя на этого урода, желание пустить в ход становилось ещё сильнее.

— Не скажешь, сам найду способ тебя разговорить, — желваки на лице напряглись. — Не только Фэйт знает грязные приёмчики… А ты… — хмыкнул, окинул его презрительным взглядом с ног до головы, видя, как его лицо покрывала испарина, как он дрожал, почти незаметно, под одеждой, прижимаясь к стене, словно это была его единственная опора. Перевёртыш действовал на него лишь пару дней, но я видел, как Лиам был измотан, и это не могло не радовать. Холодная радость при виде его рожи разливалась по всему телу. — Скажешь сам, или мы поговорим на другом языке?