Не зли новенькую, дракон!

Глава 47. Фэйт

Тишина.

Тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием, слившимся в единый прерывистый ритм. Воздух в комнате был густым, насыщенным запахом его кожи, дыма и… нас. Моя голова покоилась на его груди, слушая бешеный стук его сердца, такой же неистовый, как и мой собственный. Его рука, тяжелая и теплая, лежала на моей спине, большие пальцы медленно рисовали круги по коже под растерзанным краем свитера, вызывая всё новые и новые чувства в душе, заставляя жмуриться от его касаний, отдающихся жаром в груди.

— Ты порвал мой свитер, — облизываю пересохшие губы, бросив на Эвана быстрый взгляд, и сталкиваюсь с его насмешливыми глазами, в которых по обычной привычке плясали чертята.

Он не извинился. Вместо этого его губы растянулись в той самой наглой, самоуверенной ухмылке, которая когда-то бесила меня до дрожи, а теперь... что-то странное и теплое кольнуло в груди.

— Одолжить мою рубашку? — смеется Эван между горячими поцелуями в шею, ловко переворачивая меня так, что его кончик носа касается моего.

— И ты не думаешь, что это привлечёт внимание родителей больше? — от его касаний внизу живота разгорается ещё больший пожар, который тут же гаснет, столкнувшись с тяжёлым взглядом Эвана. На его лбу пролегла мрачная складка.

Он замер.

— Твои родители… — медленно произнёс, растягивая каждое слово. — Они собираются меня прибить?

Я подняла руку, коснувшись щеки. Кожа под пальцами была горячей, слегка влажной. Он вздрогнул от прикосновения, но не отвел взгляда, продолжая пристально всматриваться мне в лицо, будто бы надеясь прочитать ответ там.

— Нет. Мама… Мама поклялась на крови, что не причинит тебе вреда. Пока ты не поднимешь руку на Беннетов, тебе ничего не грозит от нас. От них. Она поняла… кое-что. Про нас. Про тени.

— Поняла? — его голос прозвучал хрипло. — То есть… она знает? Все? И… и отец?

— Мама знает достаточно, — ответила я осторожно, поймав его взгляд и проведя большим пальцем по щеке, наслаждаясь прикосновением к лицу Эвана. — Она видела связь. Переплетение магии. Она назвала это… неизбежностью. Или даром, — я позволила слабой улыбке тронуть уголки губ. — Она не осуждает это. Она осуждает Кроули за то, что он пытался это сломать. А папа… папа слушает маму. Всегда, — добавила я с долей надежды, которой сама еще не до конца верила.

Иногда отец отличался чрезмерно взрывным характером, и даже маме было не под силу успокоить его в моменты, когда он по-настоящему разбушевался. Надеюсь, клятва остудит его пыл, если что-то пойдёт не так. Но об этом сейчас думать не хотелось.

Эван молчал какое-то время, тщательно изучая моё лицо, продолжая гладить мои ключицы, что отозвалось жаром в груди и внизу живота. Его рука скользнула ниже, пробираясь под ткань свитера, проходясь кончиками пальцев по плоскому животу.

— Знаешь, мы могли бы уже снять заклинание, что наложил на меня Кроули? — промурчал он, пробираясь ниже, под самую юбку, туда, где всё ещё не было белья. — Что там Дастин говорил? Слияние магии и тела? — его большой палец слегка надавливал, заставив меня непроизвольно выгнуться, прижавшись бедром к его бедру. В груди что-то сладко и болезненно сжалось.

— Ты же понимаешь, что с утра, как я переступила порог академии, его заклинание, должно быть, пищит бесконтрольно?

И в этот момент мне бы хотелось рассмеяться, представив, как Кроули страдает от писка сигнализации, которую он же сам и поставил, но палец Эвана продолжал ласкать круговыми движениями средоточие женственности, размазывая выступившую первую влагу, усиливая напор, надавливая, заставляя забыть обо всём, о том, зачем мы сюда прибыли, сосредоточившись лишь на его уверенных движениях, дразнящих, распаляющих пламя внутри сильнее.

Я застонала, когда его палец вошел неглубоко, дразняще. Одновременно с этим его большой палец продолжал ласкать ту самую точку.

— Эван, — выгнулась, закусив губу до крови, ощущая, как он начинает медленно, но уверенно двигаться во мне пальцем, продолжая массировать, вызывая у меня всё новые и новые стоны. А его большой палец… Боги, его большой палец не прекращал свое дьявольское кружение, надавливая, растирая, разжигая пожар до нестерпимого. — Кажется, в ритуале было что-то ещё, — выдыхаю, пытаясь насадиться на его палец, двигаясь в такт ему.

— Немного практики никогда не помешает, — выдыхает он, закрывая мой рот поцелуем и осторожно вводя ещё один палец.

Его большой палец надавил на бугорок с новой силой. Круговые движения стали жестче, точнее, выжимая из меня крик, который я с трудом подавила, впившись зубами в его нижнюю губу. Он вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, его пальцы внутри двинулись быстрее глубже, сильнее, выходя почти полностью и вновь вонзаясь в чувствительную плоть, нащупывая каждую складку, заставляя извиваться под его умелыми ласками, пока мир вокруг не сузился до одной точки, а потом не рассыпался на фейерверки.

Некоторое время мы лежали в тишине, моя голова покоилась на груди Эвана, пока я прислушивалась к его мирному сердцебиению, по которому, как не противно было признаться самой себе, я скучала. По его прикосновениям, по этим моментам и по этой капельке безумия, которая утягивала в свой водоворот.

— И всё-таки мне нужно отправить Вереска за другой одеждой, а после нам выбираться отсюда, — рассеяно пробормотала между поцелуями, позволяя себе ещё на минуточку насладиться блаженством, — иначе нас скоро хватятся.