Не зли новенькую, дракон!

Глава 41. Фэйт

Скорость автомобиля успокаивала, и я пыталась принести хоть чуточку ясности в разорённые мысли после всего. Эти дни — череда безумных событий, которые выматывали изнутри, высасывая все соки, словно пиявка: Лиам, Перевёртыш, Эван, его обман и тот ритуал на крыше… А потом — ректор, Виктория и академия, где все плели против друг друга интриги.

И почему мне не всё равно?! И почему мне не всё равно, что Виктория замышляет что-то против Эвана, мне должно быть плевать. Плевать, даже если она захочет похоронить его во дворе академии.

Вот только не получалось, каждая частичка меня рвалась туда, к нему, на защиту, связавшись даже с этой… Взгляд непроизвольно упал на Аманду, сидевшую между нами словно ядовитая змея. Она изящно поправила серебристую прядь, и ее колено намеренно коснулось бедра Эвана, когда машина слегка вильнула. Он не отреагировал, продолжая смотреть в свое окно, но плечо напряглось под тонкой тканью рубашки. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Зуд в пальцах разгорался, нестерпимое желание сжать воздух, заставить кровь в ее венах вскипеть, услышать крик от невыносимой боли. Заставить отодвинуться… Исчезнуть…

Это не поездка. Это пытка, проверка на выносливость и очередной контроль. Даже Дастину, устроившемуся возле двери, казалось, было не по себе. Напряжённость так и витала в воздухе.

Аманда. Я нахмурилась, сведя брови на переносице и рассеянно взглянув в окно на проносящиеся мимо нас пейзажи. Отчасти я была рада тому, что она успела втиснуться на сидение между мной и Эваном, потому что он явно намеревался занять место рядом со мной.

Вереск, притихший у меня на коленях, поднял мордочку. Его крошечные черные глазки уставились с тревожным вопросом. Он чувствовал бурю во мне, клокотание теней, которые так и норовили вырваться, обвить тонкую шею Аманды и...

Дыши, Фэйт, лучше сосредоточься на том, что ты будешь с ней делать в конечном итоге. Нужно что-то, что свяжет её с нами, что позволит действовать в наших интересах, даже если Виктория захочет её использовать ради своей выгоды. У родителей обязательно должно найтись что-нибудь, что поможет её контролировать. Даже если это будет против её воли…

— Через десять минут прибудем, мисс Беннет, — бросил Рудольф, поглядывая на нашу компанию в зеркало заднего вида.

И краем глаза, как бы я ни пыталась, как бы ни старалась не смотреть в его сторону, не обращать на присутствие Рейна внимание больше чем положено, но уловила, как он едва заметно дёрнулся при упоминании моих родителей.

Десять минут пролетели быстро. Рудольф плавно свернул с шоссе на ухоженную аллею, обрамленную вековыми дубами, чьи ветви сплетались над дорогой мрачным, почти готическим сводом. Особняк. Не просто резиденция, а твердыня. Огромное, высеченное из темного камня сооружение, больше напоминавшее замок с остроконечными башнями и узкими, как бойницы, окнами. Он возвышался в конце аллеи — подавляющий, холодный, неприступный. Фамильное гнездо Беннет.

— Фэйт… — голос Дастина, вышедшего последним, прозвучал непривычно тихо, почти благоговейно. Он озирался, как мышонок в логове совы. — Твои предки явно не страдали от недостатка... амбиций.

Я не ответила. Все мое внимание было приковано к дверям. В их темном пролете возникла фигура.

Отец. В облаке теней, что явно свидетельствовало о его плохом настроении, как и Арлек, который взмахивал крыльями на его плече. Увидев нас, он громко каркнул, так что мне показалось, звук отдаётся эхом среди стен особняка.

— В прошлой академии ты не слишком часто радовала нас своими визитами. А уж тем более с друзьями, — отец обвёл взглядом нашу компанию, остановив любопытный взгляд на Эване.

— Милый, ты так легко заблуждаешься, когда речь заходит о нашей тёмной кровиночке. — из-за его спины показалась мама, сверкнув своими кровавыми глазами и проведя ладонью по плечу отца, медленно обходя его по кругу и остановившись возле меня. — Ты ведь знаешь, что наша дочь никогда не приходит просто так. Особенно в такой интересной компании…

— Мистер Кроули стёр память одному из… Ему, — его имя словно обожгло язык. Я не смогла его выговорить. Не здесь. Не перед ними. Не когда Эван стоял в трех шагах, бледный, напряженный до предела. Я видела, как он сглотнул, как его челюсть напряглась под кожей. Он чувствовал себя чужим, диким зверем в клетке, и часть меня, та самая предательская часть рвалась его защитить. Защитить от моих же родителей.

Мама уловила запинку мгновенно. Её красные губы растянулись в едва заметной, настолько понимающей улыбке, что мне стало не по себе от их стремления меня защитить, потому что, если правда вскроется, Эвану сначала вскипятят кровь, а потом задушат тенями, или всё сразу.