Не зли новенькую, дракон!

Глава 29. Фэйт

Страх. Боль. Недоумение.

Предательство.

Он отступил на шаг, отшатнулся будто бы от удара, взглянув на меня долгим, протяжным взглядом, который … должен был тронуть? Исправить всё, будто бы ничего и не было? Будто бы он не воспользовался мной, словно жалкой игрушкой?

— Возьми же, чего ты стоишь, твой приз, ты ведь так его хотел, — подтолкнула к Рейну пакет, к которому он так и не притронулся. Улыбка сошла с его лица, которое мигом стало бледным, словно мел.

— Фэйт, я… — он сглотнул, запнулся на полуслове, бросив на меня затравленный взгляд, словно у добычи, что загнали в ловушку. — Я вышел из спора. После того, что произошло в пабе, сразу, той ночью.

В груди что-то болезненно кольнуло, сжалось, а затем замерло. В очередной раз за день застыла словно ледяная глыба. По-другому, не как было с Лиамом: ни слёз, острой боли, от которой было невозможно дышать, только гнев и разочарование, проникшее глубоко под кожу, туда, где был этот урод.

Он унизил меня, решив, что воспользоваться растоптанной девушкой будет легко. Получить желаемо и уйти… Как он обычно и делал.

Кровь прилила к глазам, пробуждая магию матери, что обычно дремала во мне.

— Я тебе не верю. Ты врал мне с самого начала, использовал, чтобы побыстрее добраться и соблазнить, особенной после Лиама… Ты… ты! — и лёд треснул под гнётом кипящей ярости, расплавляясь внутри на куски.

Он просто использовал меня, пока я верила, что делает это, потому… что хочет помочь, защитить!

Боже, Фэйт, опять на те же грабли.

— Не-ет! Никогда бы так с тобой не поступил! Не после Лиама, ты слышишь? — голос Рейна дрогнул, грудь тяжело вздымалась. — Фэйт… — призывно, с мольбой во взгляде, от которой ничего не дрогнуло. Двинулся вперёд, его ладони коснулись моих запястий.

— Не трогай меня, Рейн! — его прикосновение, которое совсем недавно было таким родным, неприятно обожгло кожу, заставив магию бурлить в теле с новой силой.

Предатель. Он обманул меня, использовал мою уязвимость, чтобы… чтобы… Слова обиды, смешанные с болью, застревали в горле, а я ведь поверила, поверила, что после всего, что было, он действительно… мой.

Обманщик.

«Мистер Рейн и его друг были замечены и ранее в подобных спорах. Не мне вам это рассказывать, но ваши родители просили о полной безопасности, и моя задача уберечь вас».

Споры.

Вот кто я для него. Трофей. Игрушка.

Тени, среагировавшие на смену эмоций, взвились выше, метнувшись прямиком к дракону.

Он вскинул руки, инстинктивно пытаясь защититься. Серые глаза расширились от ужаса, настоящего, животного ужаса перед слепой яростью тьмы, которую сам же и разбудил. По его рукам, груди, лицу поползли черные волны. Рейн не кричал. Он застонал, низко, сдавленно, как зверь, попавший в капкан. Его отбросило назад, как тряпичную куклу. Он врезался в низкий столик, заваленный едой. Фарфор со звоном разбился. Коробка с Астралис полетела в сторону, ударившись о каменную стену башни. Эван рухнул на колени, согнувшись пополам, скрюченный от боли. На открытой шее, на руках, где рубашка порвалась, проступили темные, ужасные кровоподтеки — следы теневых ударов. Его дыхание стало хриплым, прерывистым.

На миг воцарилась тишина. Только его тяжелое, сдавленное дыхание да треск догорающих магических свечей.

Я стояла, дрожа всем телом, видя, что натворила, и от одного взгляда на него внутри всё болезненно сжималось, в сердце будто бы впивались тысячи раскалённых иголок при виде его сгорбленной фигуры. На щеке появилась глубокая ссадина, из губы текла кровь, которую он, казалось, не замечал. И только его глаза, серые, бездонные, смотрели на меня с болью и чем-то похожим на понимание.

— Почему ты не защищаешься, идиот?! Ты теневой дракон, ты мог отразить, уйти в тень! — выкрикнула, дрожа всем телом, беспомощно сжимая и разжимая руки в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони следы от ногтей.

Рейн медленно поднял голову. Кровь из разбитой губы стекала по подбородку, смешиваясь с пылью.

— Потому, что я заслужил это. Прости меня, Фэйт. Я должен был сказать сразу, что опустился, рассказать о споре… Чёрт, — он сжал кулаки, разбитое стекло хрустнуло под его ногами, когда Рейн попытался встать, опираясь рукой на перевёрнутый стол, под рубашкой уже проступала кровь. — Я испугался… после Лиама… понимаешь? Думал, что всё вот так и будет, что ты, когда узнаешь, не простишь. А потерять тебя... всё равно, что умереть.

Дыхание спёрло.

«А потерять тебя... всё равно, что умереть.»

Эти слова, глупые, лживые, проигрывались раз за разом, стоило им слететь с губ глупого дракона. По телу пробежали волны, а я почувствовала, как предательские слёзы, которые сдерживала так непозволительно долго, берут верх. Лгун. Предатель, он растопал всё, что только можно было.

— Никогда больше не приближайся ко мне, Рейн, — отвернулась, делая над собой усилие, сдерживая рвущиеся слёзы. Только бы дойти до своей комнаты, где можно дать волю слезам. Но не здесь, не перед ним, чтобы не испытать ещё большее унижение, чем было.

— Я люблю тебя.