Не зли новенькую, дракон!

Глава 26. Эван

Она потрясающая… желанная… И я потонул в ней, прокручивая в голове всё произошедшее ночью, вспоминая стоны в полумраке теней, то, как Фэйт жалась ко мне всем телом, реагируя на каждое моё прикосновение, пока я наслаждался отзывчивостью её тела.

И мне было мало. Чертовски мало. Воспоминание о том, что было, разжигало желание внизу живота с новой силой.

Вот только это было неправильно. Я должен был ей сказать, должен был, а теперь уже поздно. Фэйт не простит меня никогда. Никогда.

Не после того, что было.

Солнечный свет лениво пробивался сквозь едва приоткрытые шторы, она спала на мне, прижавшись щекой к плечу, доверчиво закинув костяную руку на грудь, её нога покоилась на моём бедре.

Ректор. Чёрт! Я слишком долго не был в тенях, и, пока барьер не включился, мне лучше убраться от неё подальше. Потому, что тогда всё рухнет точно.

Аккуратно, стараясь не разбудить Фэйт, я высвободил свою руку из-под её руки, а затем и ногу из-под её ноги. Медленно, со всей осторожностью, попытался выбраться из кровати. Но стоило мне чуть приподняться, как её ресницы дрогнули. Черт! Она медленно открыла глаза, сонно моргая. Сначала смотрела на меня растерянно, словно не понимая, где находится. А потом… в её глазах промелькнуло осознание.

— Эван? — Беннет приподнялась на руке, одеяло с чёртовыми медузками сползло, обнажая небольшую аккуратную грудь с розовыми сосками, что торчали словно маленькие бусинки.

Чёрные глаза Фэйт поблёскивали от затаённого страха, который я ощущал буквально кожей.

— Ректор, — выдавил я, ощущая, как кровь с новой силой приливает к низу живота, заполняя всё тело желанием. Чёрт, вот же нашёл время… — Я долго не был в тени. Мне нужно уйти либо к себе, либо в тени, не хочу, чтобы барьер сработал.

— Уйди в тени, — через полсекунды произнесла Фэйт, её глаза сузились, а она двинулась вперёд, откидывая в сторону одеяло с этими самыми медузками.

Ладони легли на мои щёки, и в секунду Фэйт прильнула ко мне в поцелуе, прижимаясь всем телом обнаженная, теплая, и я почувствовал, как мое сердце бешено колотится, будто пытаясь вырваться из груди, позволяя утонуть в чувствах, наслаждаясь мягкостью её вишнёвых губ.

И я сдался, скользнув в тень, перенося нас туда двоих. Мир вокруг потерял свои краски, стал серее, а привычный холодок пробежал по телу.

Моя рука, будто сама по себе, скользнула по гладкой коже ее бедра, выше, к теплому источнику влаги между ее ног. Глухой стон вырвался из груди Фэйт, когда мои пальцы коснулись нежной, влажной плоти.

Черт! Она была готова. Снова. Сейчас. Для меня.

Чёрт! За это я буду гореть в аду, в своём личном, персональном, за то, что промолчал. Но я приложу все силы, чтобы сделать Беннет самой счастливой девушкой на свете и никогда никогда не предам её. И приложу все силы, чтобы она не узнала.

Потому, что, чёрт возьми, я, кажется, влюблён.

Ладонь Фэйт скользнула ниже, обхватив мой возбуждённый член. Каждый нерв взорвался огнем. Я впился в ее губы с диким стоном. Ее пальцы скользнули по всей длине — медленно, изучающе, с такой проклятой уверенностью, что у меня перехватило дыхание от её действий, от того, с какой уверенностью она двигала рукой.

Ее большой палец провел по чувствительной головке, размазывая влагу, и я вздрогнул, как от удара током.

— Фэйт… — выдохнул, разрывая поцелуй, отстраняясь на миг для того, чтобы взглянуть в её бездонные чёрные глаза, смотрящие на меня с такой же жаждой, что пожирала меня самого.

Ненасытная. Моя.

Ещё немного, и я взорвусь, прямо здесь, в её руках, руки скользнули по её бёдрам, приподнимая вверх и медленно входя в неё, ощущая жар её тела, заполняя её собой.

Ноги обвили мою поясницу, ногти впились в спину, оставляя после себя красные полосы.

Весь мир отошёл на остальной план: ректор с его запретами и последствиями, которые неминуемо будут для меня, спор, страх за то, что будет, если она узнает, всё исчезло, осталось только ощущение теплоты, её горячие губы на моих, дрожащее от волны оргазма тело.

Единственной реальностью была она.

Фэйт Беннет.

Каждое мое движение внутри нее отзывалось в ней волной дрожи, тихими стонами, которые вибрировали у меня во рту, прямиком в мозг, в низ живота, заставляя двигаться сильнее, грубее, пока её мышцы сокращались вокруг меня. Сдавленный рык вырвался из моей груди, когда собственная кульминация накрыла меня.

Руны на наших телах — на ее животе, на моем паху — вспыхнули ослепительным серебристым светом.

— Не думал, что ты используешь руну предохранения, обычно её ставят только парни, — хрипло произнёс, прижимая сильнее её тело и бережно опуская на кровать, заваливаясь рядом под бешеный стук сердца, который заглушал всё вокруг.

Моя.

Моя… Это осознание обжигало сильнее, чем любое пламя. Ладонь скользнула по её линии позвоночника, медленно проводя по нему подушечками пальцев, от которых словно шли молнии по всему телу.

— Не могу рисковать, — ее черные глаза в полумраке тени были огромными, усталыми, доверчивыми. — Боялась, что Лиам облажается, и сделала руну.

Зубы неприятно скрипнули друг о друга, а во рту появился металлический привкус горечи, при одном упоминание этого урода.

Плотнее стиснул зубы, стараясь подавить в себе то чувство. Не сейчас, этому мерзкому куску подзаборный грязи нечего портить наш момент.

И я потянулся ближе, ловя её дыхание, касаясь губами щёк, лица, губ, кончика носа — всего, до чего только смог дотянуться.

— Пойдёшь на свидание, Фэйт? Ночью, когда ректор уснёт?