Не зли новенькую, дракон!

Глава 30. Эван

Она замерла на секунду, я видел, как напряглись плечи Фэйт, как вздрогнула всем телом, будто бы от удара, который отдавался у меня в душе болью. Её болью. Моей.

Секунда, и я слышал, как с губ Фэйт слетел тяжёлый вздох, и она двинулась вперёд, даже не посмотрев на меня, даже не удостоив мимолетного взгляда.

— Я люблю тебя, — повторил ещё раз настойчивее. Слова повисли в воздухе, отдаваясь привкусом горечи на языке и хрустом стекла под ногами. — Что мне ещё сделать, чтобы доказать тебе, что я не вру?

Внутри всё заклокотало от собственного бессилия, вины, беспомощности, в которую я загнал себя сам. Осознание пришло само, глядя на её почти исчезнувшую в дверном проёме спину.

— Связью магии и тьмы, — крылья, тёмные, теневые, почти невидимые, распахнулись за спиной, отливающие слабым мерцанием в ночи, — силой, что течёт в моих жилах, под луной и звёздами, я клянусь, что всё, что я говорю, истинно, до самой последней капли моей крови. — вокруг меня, образуя круг, зажглись руны, серебристые, красные, золотистые.

— Не-ет!!! Не смей! Когда ты закончишь, ты умрёшь! — она рванула вперёд, я видел, как глаза Беннет расширились от страха. — Если ты соврёшь, произнеся ритуал, умрёшь! Не смей!

— Если я совру, пусть сама магия возьмет мою душу, уничтожит меня без пощады, — руны, образовав круг, засветились ярким светом, словно на моё лицо направили прожектор. Бок, рёбра ныли после падения на столик, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в душе от мысли, что Фэйт сейчас уйдёт, и я потерял её навсегда. Потому что дракон трусливый не мог признаться сразу, чтобы не было… того, что случилось сейчас. — Я вышел из спора сразу после того, что случилось в пабе, — я с мольбой посмотрел на Фэйт, надеясь словами пробиться за стену, которую возвёл сам своими действиями. За каждым словом шла вибрация по телу, пробегающая по всем клеткам, заглядывающая во все закоулки души, но не причиняющая боли, потому что я не врал. — Я не мог по-другому, не после того, что сделал Лиам. Я влюбился, полюбил тебя по-настоящему… и вышел из спора. Я хочу быть с тобой не ради приставки, не ради чего-то ещё.

Руны моргнули поочерёдно, медленно, неторопливо, и погасли, исчезнув в воздухе, растворившись, словно ничего и не было, оставив после себя лишь едва уловимый запах пепла.

— Ты… не… врал… — произнесла Фэйт медленно, по слогам, будто бы каждое слово обжигало её язык. Её чёрные глаза нервно блестели, она замерла на пороге, будто бы боялась двинуться с места, пока я тщательно изучал глазами лицо Беннет, словно пытаясь найти на нем подтверждение, что вот-вот — и она простит меня.

— Не врал, — глухо отозвался, делая первый робкий шаг к ней, боясь спугнуть то хрупкое равновесие между нами, что появилось после ритуала. — Я соврал лишь в том, что не смог признаться сразу, но мои чувства к тебе, всё, что между нами было, это было искренне… — ещё шаг. Осторожный. И ещё один, пока расстояние между нами не стало слишком коротким. Скользнул ладонью, нащупав её руку и направив туда, где находилось моё сердце, мысленно молясь, чтобы Фэйт осталась, не убежала, не оттолкнула, а доверилась. — Я люблю тебя, пожалуйста, дай мне шанс исправить, ещё один.

— Нет… — слова Фэйт отозвались болью в груди, не идя даже ни в какое сравнение с ранами на теле, что остались после её атаки. Каждое её слово — это раскалённый нож, который она медленно вонзала дальше в моё тело. И я знал, что будет дальше, видел в её потухших глазах. — Я никогда тебя за это не прощу, не приближайся ко мне! Никогда больше.

Пара мгновений, которые казались вечностью, и всё исчезло. Фэйт ушла, оставив меня в одиночестве среди того, что осталось от нашего идеального свидания, что превратилось теперь в обломки. Как и моё сердце. На полу валялся чёрный пакет с черепами, и оттуда выглядывала коробка с Астралис.

Я испортил всё. Сам.