Немецкая Ганза в России

Глава 10. Нарва — центр торговли русскими, немецкими и английскими товарами

Завоевание Нарвы русскими в 1558 году является поворотным пунктом в развитии российско-германской торговли. По времени оно совпадает с открытием Нордкапа и первым плаванием англичанина Чанселлора в 1553 году в устье Северной Двины, результатом которого стало появление Архангельска, ставшего вскоре главным российским портом.

Нарва не раз пыталась стать членом Ганзейского союза, но лифляндские города неизменно заявляли свой протест. Теперь ситуация изменилась, и Нарве выпала та роль, которую на протяжении многих столетий в ганзейской торговле играл Новгород. Иван IV прекрасно сознавал важность заморской торговли для процветания своего государства и предоставил Нарве все привилегии, необходимые для того, чтобы привлечь иноземных купцов. Это были, в первую очередь, гарантии безопасности и освобождение от пошлин.

Лифляндские купцы с ненавистью смотрели на быстрый расцвет Нарвы, который они на протяжении столь долгого времени пытались сдержать. Ревель особенно остро ощущал потерю своего благосостояния и требовал введения безусловного «стапельного права»[58] для направлявшихся в Россию кораблей. На место «большой дружбы и братства», которые ранее царили в отношениях Любека и Ревеля, пришла ожесточенная вражда. Эстляндская столица призвала на помощь короля Швеции, который в своей грамоте от 20 августа 1561 года пообещал препятствовать морскому сообщению с Нарвой. Корабли Эриха XIV господствовали на Балтике; король хотел сломить могущество Ганзы. 25 апреля 1562 года он запретил купцам из Любека везти свои товары в Нарву.

Любек 13 мая представил шведскому королю свои возражения, ссылаясь на привилегии, предоставленные заморским купцам прежними правителями Ливонии. Позиция города заключалась в том, что эти привилегии позволяли торговать даже во время русско-ливонской войны любыми товарами, кроме оружия и военных материалов. Ревель может отменить эту привилегию только в том случае, если лифляндцы сами откажутся от торговли с Россией. Шведский король, однако, проигнорировал это письмо. Тогда Любек направил послание императору, в котором говорилось, что, хотя Ревель занял место Новгорода, этот город запрещает торговать с русскими на своей территории, в связи с чем ганзейцы вынуждены плыть в Нарву. Каких-либо обязательств перед Ревелем у Ганзейского союза нет.

Выставив германских ганзейцев со своего рынка, Ревель подорвал собственное благосостояние, и даже поддержка со стороны шведской короны не спасла город от упадка. Полагаясь на охранную грамоту императора Фердинанда, торговцы из Любека продолжили торговать с Нарвой, но шведские каперы открыли на них настоящую охоту. Однажды шведы атаковали любекский флот, возвращавшийся из Нарвы, и захватили 32 корабля с богатым грузом. Король Эрик XIV не собирался разрешать ганзейцам торговать с Нарвой. Даже когда Ревель отказался поддержать шведского короля против Дании и отменил «стапельное право», Эрик XIV предоставил привилегии не немецким, а французским купцам, разрешив им привозить в Нарву товары на такую же сумму, на какую они поставляли соль в Швецию. Польские каперы тоже охотились за кораблями из Любека, и Данциг обратился к польскому королю с просьбой добиться от датского и шведского монархов запрета торговли с Нарвой, которая составляла конкуренцию данцигской торговле с Россией через Польшу.

Любек так и не смог договориться с лифляндцами и использовал первую же возможность для того, чтобы добиться привилегий в Нарве от Ивана IV. Русский царь, в свою очередь, больше не высказывал претензии к ганзейцам по поводу их обращения с Шлитте и завербованными им специалистами.

Капитул Тевтонского ордена в Мергентхайме составил тем временем авантюрный план изгнания поляков из орденских земель с помощью русских и восстановления орденского государства в Пруссии и Лифляндии. Администратор ордена Вольфганг фон Мильхинген с согласия императора вступил в переговоры с царем. Для этого в 1562 году в русскую столицу был направлен Иоганн Вагнер, бывший секретарь магистра Фюрстенберга, томившегося в московском плену. Иван IV благосклонно выслушал орденские предложения и несколько месяцев спустя отправил Вагнера обратно с письменным ответом. На обратном пути посланник увидел, что его судно преследуют шведские корабли; тогда он выучил царское письмо наизусть и бросил его в воду.

Иван IV требовал от администратора уплаты дани и отправки полноценного посольства для переговоров. Мильхинген в ответ отрядил в Москву четырех рыцарей и двух правоведов во главе с Вагнером. В 1564 году они отправились в Любек через Нарву, при этом городской совет Любека не упустил случая передать через них свои просьбы. Орденский проект не имел успеха, однако Вагнеру удалось выполнить просьбу Любека с помощью окольничего Головина, выступившего в роли посредника. Головину городской совет Любека еще в 1562 году отправлял письмо с просьбой представлять в Москве ганзейские интересы. Теперь Вагнеру с помощью окольничего удалось добиться для Любека свободы торговать на нарвском рынке и беспошлинного ввоза и вывоза любых товаров. Несмотря на эти привилегии, ганзейцам пришлось вступить в тяжелую конкурентную борьбу. Любек указал путь другим торговцам, и вскоре «через Зунд в Нарву направилось множество кораблей из Гамбурга, Антверпена, Англии, Брабанта, Голландии, Шотландии, Франции». Главным образом англичане постарались взять под контроль нарвскую торговлю.

Образовавшаяся в Лондоне «Торговая компания купцов-путешественников для открытия земель, стран, островов и неизвестных мест»[59] добилась принятия в 1566 году парламентского акта, в соответствии с которым ее членам (их количество было ограничено четырьмя сотнями) разрешалось торговать с Нарвой. Затем компания отправила в Нарву некого Кристофера Гудзона с товарами и заданием построить торговую факторию. Нарвское купечество негативно отнеслось к этой миссии и продолжило торговать с англичанами, не входившими в состав компании. Представители последней, которые должны были доставить русскому царю соответствующую жалобу, были задержаны в Нарве, невзирая на имевшиеся у них при себе письма королевы. 16 ноября 1568 года Елизавета в Виндзоре написала обращение к городскому совету Нарвы, в котором выражала свое недовольство этим произволом и требовала как можно скорее передать ее послание царю.

Иван IV в это время предоставил англичанам большие привилегии. Лондонское купечество преподнесло ему ценный подарок в виде бриллиантов, королева вела с ним дружескую переписку. Ее посланник Дженкинсон успешно выполнил поручение московского государя к персидскому шаху, и Иван IV разрешил английским купцам поселиться в Вологде, искать там железо и выплавлять его при условии, что англичане обучат русских этому ремеслу и будут платить вывозную пошлину. Вся Россия открывалась для английской торговли, купцы могли селиться и торговать, где им было угодно, и даже чеканить собственную монету. Судить их мог только опричный суд, их двор в Москве входил в юрисдикцию церкви Святого Максима, поблизости от которой он находился.

Однако английские торговцы злоупотребили пожалованными привилегиями, с каждым годом все сильнее повышая цены на свои товары. Иван IV выразил свое неудовольствие этим, заставив в 1568 году посланника королевы Томаса Рэндольфа четыре месяца ждать аудиенции. В это время ни один из высших чиновников не поприветствовал англичанина. Последний, в свою очередь, не стал снимать шляпу в царском дворце. Все ожидали, что Иван IV разгневается, но бесстрашие посланника, наоборот, понравилось царю. Рэндольф был принят милостиво, а привилегии английских купцов подтверждены. Бесстрашие англичан внушило царю уважение; он рассчитывал найти в их стране пристанище, если русские, устав от тирании, прогонят его. По крайней мере, именно такое заявление он сделал Рэндольфу во время трехчасовой ночной аудиенции. Царь отправил в Лондон с письмом королеве дворянина Савина. Компании он по просьбе Рэндольфа предоставил в 1569 году в Нарве участок земли для строительства торговой фактории.

Однако вскоре царь пожалел о предпочтении, которое он оказывал англичанам. Ответ Елизаветы на его письмо оказался неудовлетворительным. Еще более оскорбительным было то, что английская королева не направила собственного представителя, а вручила письмо Савину. Осторожная Елизавета составила ответ в присутствии своих советников. Он гласил: если царь будет вынужден бежать из своей страны в результате тайного заговора, он может приехать в Англию с женой и детьми. Здесь ему будет позволено свободно передвигаться по стране и совершать богослужение по своему обычаю. В заключение говорилось о том, что Англия и Россия всегда будут совместно противостоять общим врагам[60].

Иван IV чувствовал себя уязвленным; он ждал, что королева пообещает ему военную помощь в восстановлении его власти. Сначала гнев царя пришлось почувствовать на себе английским торговцам. Они были обвинены в спекуляции и обмане и выдворены из России. В Нарве у англичан была сосредоточена огромная масса товара, на которую теперь не находилось покупателя. Дерптский, а затем рижский купец Ниенштедт[61], автор «Лифляндской хроники», сообщал о том, что из-за перенасыщения рынка торговля прекратилась. По его словам, иноземные купцы приезжали в Нарву так часто, «что вынуждены были оставить там большой груз соли. Полотно, шелковые одежды, бархат и другие ткани, специи и напитки им приходилось продавать дешевле, чем они были куплены. Скажу по правде, что слышал от московитов, что те покупали за десять талеров фунт драгоценного товара, который в Германии стоит 15 талеров; целые тюки дамаста по талеру за длинный брабантский локоть, которые не удалось продать по два талера; английские полотна Немецкая Ганза в России

по 30, самое большее 36 талеров при истинной их цене 45 талеров». Ниенштедт продолжал: «Для великого князя такое положение дел было выгодным, и лучшего пути разорить Лифляндию у него не имелось. Дело дошло до того, что фунт соли стоил талер, а все товары его людей начали портиться. Но любекские купцы развязали свои кошельки, торговля продолжилась, и торговцы из Любека пользовались в Нарве таким же уважением, как некогда ганзейские купцы в Новгороде. Нарвский наместник дважды в неделю приглашал их в свой замок, устраивал роскошные пиры и нянчил как детей».

Любек не останавливался ни перед какими усилиями ради того, чтобы сохранить в Нарве свое привилегированное положение. В союзе с Данией он на протяжении семи лет вел кровопролитную войну против Швеции, чьи корабли пытались преградить его судам путь в русские гавани. Эта так называемая «Готская война» завершилась в декабре 1570 года подписанием мира в Штеттине, в обсуждении условий которого приняли участие императорские, французские, саксонские, датские, шведские и любекские послы. Решающую роль в заключении договора сыграл, однако, герцог Померании Иоганн Фридрих. Шведский король, несмотря на все польские и датские протесты, сохранил в Лифляндии большую часть тех владений, на которые претендовал. Он заявлял, что только по призыву императора вторгся в Ливонию и взял ее жителей под защиту, и выражал готовность передать свои приобретения «истинным владельцам» — императору и Империи — в обмен на компенсацию военных расходов. Поскольку ожидать последнего не приходилось, император хотя и предоставил датскому королю право покровительства Ревельскому и Эзельскому епископствам, однако временно оставил шведам Ревель, Вейсенштейн и Каркус и обещал при выборе державы, под защиту которой впоследствии передаст эти земли, учесть в первую очередь интересы Швеции. Любеку была гарантирована возможность свободно отправлять свои корабли в Нарву, Ревель и Выборг и свободное сообщение с Россией — за исключением ситуации, когда император запретит торговлю с русскими всем немцам.

Ревель в это время был осажден войском герцога Магнуса, которого Иван IV сделал королем Ливонии. Учитывая опасность, грозившую эстляндской столице, императорские посланцы в Штеттине предложили создать союз всех северных держав, который изгнал бы русских из Лифляндии. Предложения касались и средств, с помощью которых этот результат мог быть достигнут: в частности, Ганзу призвали отрядить шесть тысяч солдат и собрать для покрытия военных расходов двести тысяч талеров.

Ганзейцы, в первую очередь Любек, стремились по возможности избежать войны с Россией и отклонили все предложения, связанные с запретом торговли. Они настаивали на том, что только военная контрабанда должна быть запрещена, а вся остальная торговля может идти своим чередом. «Эта торговля, — писал в 1568 году городской совет Любека польскому королю Сигизмунду, — выгодна христианским народам не меньше, чем русским; для множества людей она является единственным источником существования, и нужда может вынудить этих людей перейти на службу к русским и помочь им в создании военного флота, с появлением которого на море придется считаться».

Усилия Любека по сохранению торговли с Нарвой нашли энергичную поддержку у англичан. Последние, несмотря на гнев Ивана IV, вовсе не собирались уступать русский рынок шведам и рассчитывали на покровительство королевы. Узнав о проблемах своих торговцев, Елизавета немедленно отправила к русскому царю посланника, заверяя его в неизменности своей дружбы. Царь долго не хотел принимать английского посланника — того самого Энтони Дженкинсона, которому раньше так благоволил. Наконец, 23 мая 1572 года аудиенция состоялась. Московский государь весьма резко высказался о королеве, которой купцы дороже, чем его судьба. «Знаю, — заявил царь, — что торговля важна для державы, но личные дела правителей важнее купеческих». Иван IV успокоился только тогда, когда посланник ответил, что ответ королевы был плохо переведен ему. Согласился царь и с аргументом, что русское оружие в Лифляндии не добилось бы таких успехов без энергичной поддержки со стороны английских торговцев. Королева настоятельно просила о том, чтобы московский государь не позволил северным державам перекрыть морской путь в Нарву и не лишил тем самым Россию преимуществ балтийской торговли. Два года назад члены английской торговой компании уничтожили у Нарвы корабли врагов русского царя и передали всех пленных царскому наместнику. Когда Дженкинскон закончил свою речь, Иван IV воскликнул: «Мы останемся друзьями, как и всегда, и в беде я смогу доверять моей возлюбленной сестре Елизавете».

Тесный союз англичан с русским царем вызывал недовольство герцога Альбы, наместника испанского короля Филиппа II в Нидерландах. Герцог заботился об интересах не столько голландских торговцев, сколько католического мира. 18 июля 1571 года Альба дал указание находившимся во Франкфурте-на-Майне люксембургским советникам Якобу фон Роллингу и Иоганну Галленштейну, представлявшим на рейхстаге бургундский округ[62]: они должны убедить имперские сословия в необходимости запретить вывоз оружия и любых военных материалов в Россию. Если этот экспорт не прекратится, то «в будущем не только Нидерланды, но и весь христианский мир вынужден будет опасаться могущества московитов».

Однако на немецких протестантов это предупреждение не произвело никакого впечатления. Герцога Альбу они считали более опасным тираном, чем русского царя. В то самое время, когда герцог инструктировал своих советников, Вильгельм Оранский просил ганзейские города «остановить торговлю с Испанскими Нидерландами, чтобы Альба не смог усилиться».

Ганзейцы были склонны скорее прислушаться к Вильгельму, нежели прекратить сообщение с Нарвой. В итоге Империя не издала запрет на торговлю с русскими. Однако немецким купцам по-прежнему чинил препоны шведский король. По просьбе Любека император Максимилиан написал 6 июня 1572 года шведскому монарху письмо с просьбой разрешить немецким купцам прибывать в Нарву с товарами, не имеющими военного значения. Юхан III настаивал, однако, на том, что любые сношения с Россией должны быть прерваны. Любеку он предложил образовать торговый консорциум со шведами; в этом случае он соглашался выдать немецким купцам разрешения на торговлю и помочь изгнать англичан из Балтики. Как только эта цель будет достигнута, шведский король обещал разрешить ганзейцам свободную торговлю с Россией. Однако вскоре шведские посланцы стали предлагать купцам охранные грамоты за высокую плату; монарх надеялся таким путем стать хозяином Балтики и вынудить немцев покупать русские товары у шведов.

В ответ Любек и его союзники призвали на помощь императора, но без особого успеха. На все жалобы Юхан III отвечал открытыми насмешками. Лифляндские и прусские города потребовали на ганзейском съезде 1572 года отказа от торговли с Нарвой, однако большинство собравшихся представителей проголосовали за ее сохранение с учетом названных императором ограничений.

Жители Ревеля «с болью и сердечной мукой смотрели из садов и со стен своего города, как купцы плывут мимо их гавани в Нарву» и «не знали ни меры, ни конца своим бедствиям». Они заявили, что готовы вернуться в состав Империи в том случае, если император в соответствии с условиями Штеттинского мира выкупит их, а Ганза перенесет торговлю с русскими в Ревель. Однако откуда Максимилиану II было взять средства для того, чтобы вернуть себе старую столицу Эстляндии?

Спор из-за торговли с Нарвой никак не завершался. В 1574 году любекский торговый флот был снова атакован шведскими военными кораблями. Шестнадцать судов, груженных дорогими мехами, оказались захвачены, остальные вынуждены вернуться в Нарву. Нарвскую гавань шведский король хотел запереть затопленными судами. Этот замысел, однако, не был осуществлен, поскольку тем самым шведы объявили бы войну всем морским державам. Их попытки убедить королеву Елизавету и королей Франции и Дании прекратить торговлю с Россией закончились неудачей. Только польский король был готов поддержать своего шведского собрата — по той причине, что торговля через Нарву конкурировала с польской. Стефан Баторий обратился к Любеку с призывом отказаться от плаваний в Нарву и получил в 1579 году дипломатичный ответ: ганзейцы готовы пойти королю навстречу, если он сперва убедит все остальные нации — англичан, французов, шотландцев — сделать то же самое.

Два года спустя польский и шведский монархи достигли наконец поставленной цели. Их державы вели успешную войну против России. В 1581 году Нарва оказалась в руках шведов, а Стефан Баторий отнял у Ивана IV русскую Лифляндию. 6 января 1582 года в Великих Луках при посредничестве иезуита Поссевино представители Стефана Батория и Ивана IV заключили друг с другом мирный договор, по которому обе стороны сохраняли за собой право отвоевать Нарву у шведов. Царь все еще рассчитывал на английскую помощь, которую планировал обеспечить своей женитьбой на Марии Гастингс, родственнице королевы. Намерение вступить брак непосредственно с королевой-девственницей ему пришлось уже давно оставить. В августе 1582 года он отправил в Лондон своего посланника Писемского с двумя задачами. Во-первых, следовало заключить англо-русский союз. Во-вторых, посланнику поручалось собрать как можно больше информации о Марии Гастингс и по возможности привезти с собой ее портрет на дереве или холсте. Однако когда сама Мария побольше узнала о характере и привычках претендента на ее руку, она попросила у королевы разрешения отвергнуть предложение Ивана IV.

Вместе с вернувшимся из Лондона Писемским в Москву прибыл английский посланник Джером Баус, который должен был продолжить переговоры. Однако его поведение вызвало большое неудовольствие как царя, так и бояр. На предложение совместно начать войну против польского короля и отнять у него все завоевания Баус ответил: «Королева сочтет, что я сошел с ума, если я подпишу подобный договор». Английский посланник потребовал исключительных торговых привилегий для своих соотечественников. В ответ на слова бояр о том, что царь никому не жалует монопольных прав и что русские гавани открыты для мореплавателей всех стран, Баус снова и снова повторял: «Мы не хотим соперников». На это русские отвечали, что не станут слугами англичан, в которых видят торговцев, но не господ. Бояре жаловались на английские торговые махинации и на высокомерие гостей из Лондона, которые говорят о русских как о «невежественных тупицах». Тогда Баус вернулся к вопросу о женитьбе и заявил, что королева будет рада стать родственницей царя и готова послать ему портреты десятка или больше красивых лондонских девиц.

Ивану IV нравилось, что английский посланник с гордостью превозносит могущество своей королевы. Царь спросил, сравнится ли власть Елизаветы с властью императора. Британец смело ответил: «Ее могущество таково, что ее отец, воюя против Франции, смог нанять императора себе на службу». Этот ответ немало позабавил царя, и Баус наверняка смог бы добиться заключения торгового договора на условиях наибольшего благоприятствования, если бы боярин Юрьев и дьяк Щелкалов категорически не воспротивились этому. Они действовали не без влияния немецких купцов, которые хорошо знали, как поставить этих могущественных чиновников себе на службу.

Царь в общем и целом был готов пойти навстречу Баусу во многих вопросах. Иван IV мечтал о союзе с Англией и уже подготовил отправку к Елизавете нового посланника, когда 17 марта 1584 года скончался в возрасте всего лишь 54 лет.