Немецкая Ганза в России

Глава 4. Торговые блокады против русских

Для ганзейских городов двор Святого Петра в Новгороде оставался главным центром торговли с Россией. Немецкие купцы снова и снова возвращались сюда, несмотря на то, что путь на Волхов был опасен — шведы и русские являлись постоянной угрозой. В период с 1288 по 1335 год у купцов были украдены или отняты товары общей стоимостью 7600 марок, 15 человек погибло[26]. Новгородцы не всегда проявляли по отношению к «гостям» должное гостеприимство, однако не хотели полностью разрывать торговые связи. Немецкие купцы оказали новгородцам эффективную помощь в период ужасного голода 1230 года, жертвами которого стало до 50 тысяч человек — по словам местного хрониста, весь город находился на грани гибели. Ганзейцы «не столько ради прибыли, сколько из милосердия» привели в Новгород из-за моря груженные зерном корабли и тем самым значительно смягчили бедствие.

И все же торговля часто прерывалась из-за конфликтов между русскими и орденскими рыцарями. Редкий год проходил без кровавых столкновений. Рыцари добирались до окрестностей Новгорода и захватывали в качестве добычи караваны русских торговцев. В этой ситуации новгородцы обратились с просьбой о помощи к сыну великого князя Ярослава, молодому Александру, который совсем недавно покинул город, возмущенный своеволием и непокорностью его жителей. Князя удалось уговорить вернуться, и рыцари вскоре потерпели чувствительное поражение.

Александр был прозван Невским благодаря одержанной в 1240 году на Неве победе над шведами. В конце 1241 года он разбил орденских рыцарей при Копорье, а годом позже при Пскове. Многие попали в плен, были доставлены в Новгород и казнены. Победитель дошел до ворот Риги. Магистр ордена уже призвал на помощь шведского короля, однако Александр Невский внезапно повернул назад, уводя с собой множество пленников и богатую добычу. Новгородцы, не спрашивая своего князя, заключили мир с орденом, епископом Дерптским и датскими вассалами в Эстляндии после того, как немцы отказались от всех своих претензий к русским.

Часто к разрыву отношений приводили правовые споры, возникавшие в процессе повседневной коммерческой деятельности. Такое случилось, к примеру, в 1259 году[27]. Однако Александр Невский вместе со своим сыном Дмитрием с согласия новгородцев смогли разрешить спор и торжественно провозгласили восстановление «старого мира».

Во внутренних смутах Новгорода, которые были довольно частым явлением, немецкие купцы принимали участие лишь в исключительных случаях. Обычно они предпочитали не покидать двор Святого Петра, границы которого, в свою очередь, нельзя было переступать русским. Власть Александра Невского новгородцы терпели лишь с большим трудом. Они отказывались приносить присягу его преемнику до тех пор, пока тот не подтвердил торжественно все старые права и свободы горожан. Новый князь вынужден был также дать клятву, что не будет править единовластно, как это делал Александр. Несмотря на это, Ярослав Ярославич при первом же удобном случае попытался сосредоточить в своих руках всю полноту власти.

Тем временем вспыхнул новый конфликт между орденскими рыцарями с одной стороны и Новгородом и Псковом — с другой. Битва под Везенбергом 18 февраля 1268 года закончилась неудачно для ордена, войсками которого командовали магистр Отто фон Роденштейн и епископ Александр Дерптский. Обе стороны сражались храбро и понесли большие потери. У русских погибли все военачальники, у немцев в числе прочих пал епископ Александр.

После этого сражения немцы установили торговую блокаду Новгорода. Магистр ордена обратился к жителям Любека и всем ганзейским купцам с просьбой не привозить в 1268 году на Волхов никакие товары. Эта просьба была удовлетворена при условии, что при заключении мира права ганзейцев будут учтены. Кроме этого, города объявили, что в будущем торговля может быть прервана только в случае большой войны латинян против русских. Если же речь шла о конфликте отдельных правителей с русскими, это не должно было влиять на торговлю.

Тем временем магистр Отто собрал 27-тысячное войско и двинулся с ним на Псков. Однако столкновения с вышедшей ему навстречу новгородской армией он постарался избежать. Стороны вступили в переговоры и заключили временное соглашение о мире, основой для которого стал договор князя Мстислава Давыдовича. В то же время магистр попросил Любек и другие ганзейские города пока не возобновлять торговлю с Россией, а сперва направить в Ригу послов. Они вместе с представителями ордена и лифляндских городов должны были договориться о правах немцев в русских городах, которые следовало закрепить в будущем мирном договоре.

Любек послал на переговоры в Ригу члена своего городского совета, имевшего большой опыт в дипломатических делах — Генриха Вулленпундта. Готландцы направили Лудольфа Добрицике и Якоба Куринга. В итоге был согласован проект договора, который три посланника привезли в Новгород зимой 1269 года. Содержавшиеся в нем условия свидетельствовали о том, что авторы документа были буквально ослеплены чувством собственного превосходства по отношению к русским. Даже побежденному в открытом бою противнику вряд ли можно было предъявить более жесткие требования.

В проекте, в частности, говорилось:

— Король, герцог и бургграф Новгорода, а также городские старейшины и все горожане должны при прибытии «летних торговцев» целовать крест в знак мира и согласия. Как только купцы вступят на территорию Новгорода, город несет ответственность за весь причиненный им ущерб. Если русский судья не привлекает к ответственности вора, укравшего немецкие товары, торговцы имеют право разобраться с преступником самостоятельно.

— На волховских быстринах выше Старой Ладоги (так называемый «Форш»[28]) купцов должны ждать легкие корабли, которые доставят немецкие товары за фиксированную плату без промедления в Новгород. На волховском острове Гостинополье (Гестефельт) может взиматься умеренная пошлина с таких товаров, как мука или солод, но не с продовольствия.

— Немецкий двор является свободной территорией. Ни одно русское должностное лицо не вправе пересекать его границу, даже если преследует преступника. Это правило не распространяется только на княжеских посланцев.

— Все споры между русскими и немцами решаются на дворе Святого Иоанна в присутствии герцога и тысяцкого, а также немецкого старосты и его помощников.

— Если русский окажется на территории двора Святого Петра с оружием в руках, он должен быть казнен. Если ему удается бежать, он платит по решению суда двойной штраф. Если он неплатежеспособен, за него должна заплатить община.

— Если кто-либо бросает во двор камни или стреляет стрелами, а также повреждает ограждение, он должен заплатить 10 марок серебра.

— Русские могут покупать у немецких торговцев любые товары без ограничений. Немцы имеют право посылать своих учеников в любую часть княжества для изучения русского языка.

— Немецкий двор и кладбище не могут быть окружены постройками.

— Немецкие «гости» имеют право свободно передвигаться по суше и воде, даже если Новгород ведет войну со своими соседями.

— Требования немецких кредиторов удовлетворяются в первую очередь. Если русский неплатежеспособен, он по желанию кредитора может стать его собственностью вместе со всей семьей, если никто не пожелает его выкупить.

Естественно, что великий князь Ярослав Ярославич, посадник и тысяцкий не стали подписывать этот договор. Немецкие дипломаты, однако, не шли на уступки, и переговоры в результате не закончились ничем. Вулленпундт и его спутники вернулись в Любек в апреле 1269 года с письмом магистра Отто, в котором тот сообщал городскому совету, что посланники «выполнили свою миссию с честью и заслужили величайшую благодарность». В соответствии с пожеланиями магистра запрет на ведение торговли с Новгородом был продлен и на этот год.

В Новгороде тяжело переживали долгое отсутствие немецких купцов. В торговле возникли серьезные проблемы. Горожане выплеснули свое недовольство на князя и его любимцев, которые были казнены по обвинению в том, что они изгнали чужеземцев, «которые еще на памяти ныне живущих спасли город от голодной смерти».

Ярослав пытался вести с горожанами переговоры, но новгородцы пригрозили выгнать его, если он не покинет город добровольно. Князь обратился за помощью к татарскому хану Менгу-Тимуру, но тот благодаря действиям брата Ярослава, Василия, был настроен в пользу новгородцев. Хан отправил двух посланцев к изгнанному князю, которые потребовали от него не вмешиваться в дела города и разрешить всем, в первую очередь немецким «гостям», свободно передвигаться по территории княжества. Ярослав подчинился и сам сообщил рижанам о ханском приказе, одновременно пообещав восстановить прежний мир. Новгородцы согласились впустить князя в город только после того, как он поцеловал крест и поклялся не нарушать старые права немецкой фактории. Представители горожан заявили: «На немецком дворе ты, князь, можешь вести торговлю только через наших братьев, не имеешь права закрывать этот двор и надзирать за ним».

В 1270 году немецкие корабли наконец вновь поплыли к озеру Ильмень и во внутренние области России. Только Двина оставалась перекрыта, поскольку конфликт между орденскими рыцарями и псковичами продолжался. Война ливонцев с русскими прерывалась только короткими перемириями, и в результате торговля с Россией оставалась опасным делом, несмотря на все договоры и защитные грамоты. Редко проходил год без того, чтобы была объявлена торговая блокада то Новгорода, то Пскова, Витебска или Смоленска.

В 1277 году лифляндские торговцы, епископ Дерптский Фридрих, датский наместник и городская община Риги обратились ко всем ганзейцам с просьбой перенести торговлю с Россией в Лифляндию и Эстляндию в связи с тем беззаконием, которое творят новгородцы в отношении немецких купцов. В 1278 году съезд представителей ганзейских городов в Любеке постановил: «Запретить всем поездки в Новгород под угрозой лишения жизни, имущества и чести». Товары, уже закупленные для торговой экспедиции, не разрешалось грузить на суда. Торговля русскими товарами строжайше запрещалась, русские купцы не допускались в ганзейские города. Все товары, конфискованные у нарушителей этого запрета, продавались, а деньги шли в казну двора Святого Петра. В феврале 1279 года рижане поблагодарили Любек и всех ганзейцев за принятое решение. Архиепископ, магистр ордена, епископы Эзеля и Дерпта, а также датский наместник в Эстляндии пообещали «со дня Пасхи не пропускать никого в Россию ни по суше, ни по воде».

И все же единство ордена, Церкви и городов оказалось недолгим. Рыцари вновь начали вмешиваться в дела духовенства и горожан, вынужденных принимать ответные меры. Этот внутренний конфликт и раскол явно не соответствовал интересам немецких купцов.

Постоянная угроза немецким торговцам на пути в Новгород побудила Любек в 1280 году заключить оборонительный союз с немецкой общиной Висбю, к которому впоследствии присоединилась и Рига. Этот союз был направлен против всех, кто пытался препятствовать торговле с Новгородом. Позднее города попытались обеспечить себе надежный торговый маршрут через шведские и датские владения, поскольку путешествия через Лифляндию стали слишком опасными из-за тамошних неурядиц. В октябре 1294 года датский король Эрик Менвед гарантировал немецким купцам безопасный путь через Эстляндию и Вирланд[29] до Наровы и далее до Волхова. Спустя несколько месяцев, в марте 1295 года, по инициативе Адольфа Нассауского шведский король Биргер также гарантировал ганзейцам безопасный путь к Новгороду через Выборг на годичный срок при единственном условии, что они будут брать с собой не больше оружия, железа и стали, чем необходимо для удовлетворения их собственных потребностей. Позднее Альбрехт Нюрнбергский вновь обратился к Биргеру с просьбой свободно пропускать любекских купцов через шведские владения.

На русских рынках немецкие купцы никогда не были полностью защищены от произвольной конфискации своих товаров. В 1290 году новгородцы ворвались на территорию двора Святого Петра и разграбили товарные склады. В ответ Любек, Висбю и Рига отправили в 1291 году послов к князю Дмитрию Александровичу, однако тот отказался их принять. Княжеские советники заявили посланникам, что аудиенция не нужна, потому что они сами «являются глазами, ушами и устами короля». В Новгороде не доверяли Дмитрию, который однажды уже вынужден был покинуть город, и бояре опасались, что князь заставит их вернуть украденные товары. В то же время князь тайно передал немцам, что их имущество расхитил новгородский сброд, сам Дмитрий к этому совершенно непричастен и с удовольствием восстановит старый мир с немцами и готландцами.

В итоге посланники ни с чем вернулись в Дерпт, откуда отправили доклад о своей неудачной миссии. Несколько лет спустя преемник князя Дмитрия, Андрей Александрович, попытался вступить в переговоры с немцами. В это время шведы под командованием Торкеля Кнутсона успешно наступали на новгородские владения и в 1299 году построили на Неве замок Ландскрона. В следующем году князь Андрей в письменном виде обратился к ганзейцам с просьбой направить шведскому королю протест против ограничений плавания по Неве и строительства Ландскроны. Однако немецкие города потребовали сначала возобновить старые договоры. Любек, Висбю и Рига от имени всех «латинских» торговцев направили в Новгород трех посланников. Князь Андрей выдал им от своего имени и от имени города сопроводительное письмо, в котором среди прочего говорилось: «Мы предоставляем в ваше распоряжение три дороги через наши земли по суше и одну по воде. Гости должны безопасно пребывать под защитой Господа, князя и всего Новгорода. Если дорога по рекам будет перекрыта, князь направит своих людей, чтобы сопроводить гостей».

Три посланца — Иоганн Витте из Любека, Адам из Висбю и Генрих Гольсте из Риги — были хорошо приняты в Новгороде. Однако их усилия по большей части не увенчались успехом, поскольку Андрей за это время успел взять штурмом и разрушить Ландскрону. Посланцы отправились в обратный путь через Лифляндию, а многие немецкие купцы вновь оказались ограблены по пути из Нарвы в Новгород.

В этот период многие русские торговцы были особенно негативно настроены по отношению к немецким «гостям». Причиной, очевидно, была дополнительная статья «Скры», принятая в 1300 году. Она запрещала немецким купцам хранить товары, принадлежавшие русским, вести с русскими общие дела на паях, выступать в роли посредников или перевозчиков. Русские все громче жаловались на то, что немцы привозят им плохие и поддельные товары, в первую очередь ткани. Они грозились в будущем конфисковать подобного рода изделия и не допускать их владельцев на свой рынок.

Уже в первоначальной версии «Скры» было установлено, что «изготовитель или продавец поддельной кожи, поддельного или неправильно вымеренного полотна и любой, кто нарушает правила маркировки товара, какого бы качества этот товар ни был», должен заплатить штраф в десять марок в кассу церкви Святого Петра. Подделки при этом полагалось сжигать. Несмотря на эти строгие постановления, русский рынок был наполнен поддельными товарами. Русские, впрочем, не отставали, поставляя низкокачественный воск и меха, которые они выдавали за товары высокого качества. Тем не менее, поскольку новгородцы грозили принять жесткие меры против производителей и продавцов поддельных товаров, мастера двора Святого Петра были вынуждены преследовать распространителей подделок при помощи высоких штрафов. Так, было установлено, что «ткани, произведенные за пределами того города, где существует контроль и надзор за их изготовлением, не должны привозиться в Новгород». Разрешалось ввозить фламандские ткани из различных городов, а также необходимые для нужд церкви полотна, которые изготавливались преимущественно в Кельне. Категорически запрещался ввоз любых низкокачественных тканей, которые выглядели и были упакованы как более дорогие; нарушителю грозили потерей «его имущества и его денег». В следующие годы были введены специальные постановления, которые запрещали хранить на складах ткани худшего качества, чем образцы, выставленные на всеобщее обозрение. Назначили и особых людей, которые должны были выявлять подделки и обвес. Того, кто пытался подкупить весовщика, ждал большой штраф. Качественные полотна снабжались свинцовыми пломбами, а воск после взвешивания — специальной печатью. Однако жалобы на обман с обеих сторон не прекращались.

Летом 1335 года Генрих фон Бохольт доставил из Новгорода в Любек очередную коллекцию жалоб на русских торговцев. Последние, в частности, обвинялись в обвешивании, произвольном повышении цен, помехах торговле, покровительстве ворам и другим преступникам. В другой жалобе говорилось, что княжеский суд несправедлив по отношению к немцам; если последние ввиду начала войны пытаются уехать, им чинят препятствия. Нападения на купцов не были редкостью; если же немцы успешно справлялись с нападающими, всю ганзейскую общину обвиняли в насилии.

Так, вечером дня святого Мартина[30] в 1331 году несколько немецких мастеров со своими приказчиками возвращались со двора Святого Петра, где они варили пиво, на готландский двор; по пути русские напали на них и жестоко избили. Когда несчастные позвали на помощь, прибежали немцы с мечами и дубинками; с обеих сторон имелись раненые, и один русский оказался убит. На следующее утро новгородцы устремились к Ярославову дворищу, куда было принесено тело убитого, и потребовали выдачи убийцы. Немцы, в свою очередь, потребовали проведения суда по ранее согласованным правилам; однако об этом возбужденная толпа ничего не хотела и слышать. «Пришло время, когда вам всем придется умереть», — кричали немцам. Двор Святого Петра подвергся нападению, склады с товарами оказались разграблены. Немцы сбежались в церковь и приготовились защищаться. В конце концов появился княжеский чиновник. После некоторых раздумий купцы согласились выдать убийцу, однако народ требовал в качестве отмщения выдать на расправу уже пятьдесят немецких торговцев. Немцам удалось передать посаднику большой денежный подарок, после чего тот выступил в роли посредника и уговорил родственников убитого принять штраф в размере восьмидесяти марок серебра. Однако собравшийся народ отверг это соглашение. Посадник получил от немцев еще один подарок — двадцать марок серебра и два пурпурных платья — и продолжил вести переговоры. После долгого торга по поводу размера штрафа договоренность была достигнута: убийца отпущен на волю, все участники драки с немецкой стороны должны заплатить 180 марок серебра.

Несколько лет спустя аналогичный случай привел к закрытию немецкой фактории. В ноябре 1337 года некий Фелебрахт ограбил и убил на Неве русского корабельщика. Узнав об этом преступлении, новгородцы ринулись ко двору Святого Петра, разграбили склады и угрожали немцам смертью. На протяжении трех месяцев ганзейцы оказались полностью отрезаны от внешнего мира. В конечном счете города Нарва, Ревель, Феллин и Дерпт выступили с заявлением о том, что купцы невиновны в преступлении и осада со двора Святого Петра была снята. Торговля с Новгородом, впрочем, после этого возобновилась не сразу.

В апреле 1338 года в Дерпте под председательством местного епископа собрались представители Любека, Готланда, русского великого князя, новгородцев и магистра ордена, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию и разрешить конфликт. После долгих переговоров они сошлись на том, что немцы невиновны в убийстве, и все товары должны быть возвращены своим владельцам. Родственники убитого должны обратиться за возмещением к родственникам убийцы. Был согласован принцип, согласно которому нанесенный ущерб возмещался непосредственно виновником, и купцы не могли нести ответственность за преступления, которых они не совершали. Кроме того, стороны договорились о том, что в случае начала войны русские и немецкие купцы имели право свободно передвигаться по воде и посуху. Переговоры велись и по поводу компенсации за весь ущерб, который был нанесен купцам и их имуществу в стенах и за пределами стен Новгорода и Пскова, однако в этом вопросе договориться не удалось. Согласованный в Дерпте договор вскоре был подтвержден в Новгороде. Только тогда немецким купцам сообщили, что они вновь могут отправляться в Россию.

В это время новгородский архиепископ Василий приобрел для церкви Святой Софии «за большую плату» великолепное произведение немецкого искусства — знаменитые бронзовые врата. Они были изготовлены в Магдебурге литейщиками Рихвином, Аврамом и Вейсмутом по приказу архиепископа Вихманна, известного сторонника императора Фридриха I. Врата отличались обилием фигур и множеством латинских надписей. Новгородцы, однако, предпочитали скрывать немецкое происхождение этого шедевра, выдавая его за трофей из захваченного в 988 году Херсонеса. Поэтому врата еще долго назывались Корсуньскими.