Немецкая Ганза в России

Глава 14. Начало торговых отношений между Бранденбургом и Россией

Старые торговые центры, когда-то столь привлекательные для немецких торговцев, и в новых политических условиях сохраняли свое значение. Не только Любек стремился восстановить старые права в факториях на Волхове и Великой; курфюрст Бранденбурга также хотел обеспечить особые привилегии своим торговцам в Пскове и Смоленске. Через год после заключения Вестфальского мира находившийся в Клеве курфюрст Фридрих Вильгельм решил отправить в Москву посольство с целью попросить у царя разрешения вывозить русский хлеб в свои земли. Эту миссию он поручил чиновнику из Клеве Генриху Рейфу.

В письме Алексею Михайловичу курфюрст заявлял: после восстановления мира в Германии он хочет «во имя большего совершенства дарованного нам Господом счастливого положения дел» укрепить дружбу с иностранными монархами. Рейф должен был попросить царя либо разрешить русским подданным продавать зерно курфюрсту, либо самостоятельно отпускать ему с архангельских хлебных складов определенное количество хлеба по низкой цене в течение четырех или шести лет.

Алексей Михайлович ответил 1 июня 1650 года, что в его государстве последние годы были неурожайными, кроме того, с просьбой разрешить вывоз зерна к нему уже обратились короли Дании и Швеции и правительство Нидерландов. В связи с этим он не может разрешить закупку хлеба в желаемых объемах, однако в знак своей дружбы готов продать со складов в Архангельске пять тысяч четвертей ржи по цене в рубль за четверть. В будущем, если курфюрст пожелает, русские смогут поставлять ему больше и дешевле[64].

Неизвестно, воспользовался ли Фридрих Вильгельм предложением царя и забрал ли зерно из Архангельска. Однако результатом стало установление политических контактов между Бранденбургом и Россией, которые в дальнейшем приобрели большое значение.

Преемник Фридриха Вильгельма, курфюрст Фридрих III, отправил в 1688 году в Москву своего тайного советника Иоганна Рейера фон Хаплица, чтобы объявить царю о вступлении на престол и попытаться заключить с ним торговый договор. Хаплиц попросил разрешить бранденбургским подданным прибывать во все русские порты и торговать товарами во всех городах, в первую очередь в Архангельске, Пскове и Смоленске, а также предоставить им равные права с англичанами и голландцами. Благодаря искусной дипломатии посланнику удалось преодолеть сомнения царского правительства в целесообразности подобного соглашения. В январе 1689 года Хаплиц получил жалованную грамоту, которая стала основой для всех последующих торговых договоров между Россией и Пруссией. В соответствии с ней, бранденбургские купцы могли свободно ввозить свои товары в Архангельск и прибывать по суше в приграничные русские города — Смоленск, Псков и другие. Кроме того, им гарантировалось такое же отношение, «как и подданным других монархий, которые давно торгуют в российской державе». В Москве были так довольны ходом переговоров, что регентша, царевна Софья, в марте 1689 года благодарила курфюрста за присылку «столь честного и мудрого человека».

Когда Петр I в марте 1696 года отправился в свое эпохальное путешествие на Запад, Фридрих III стал первым европейским монархом, приветствовавшим его. Оба правителя встретились в Кенигсберге и договорились об оборонительном и наступательном союзе, который они подписали 10 июня на яхте курфюрста в гавани Пиллау. Вторая статья этого договора была посвящена привилегиям, предоставленным торговцам обеих стран. Русские купцы на условиях уплаты необходимой пошлины могли вести торговлю в Мемеле, Кенигсберге и Берлине, а также проезжать через владения курфюрста в другие немецкие княжества. Бранденбургским купцам, в свою очередь, разрешалось вести торговлю и другие дела в Архангельске, Пскове, Новгороде, Смоленске и Киеве.

Именно в этом договоре, насколько нам известно, Новгород в последний раз упоминается как торговый центр, открытый для немецких купцов. Старый вольный город на Ильмене уже давно утратил свой блеск, Псков и Смоленск опередили его. Основание Петербурга ускорило его дальнейший упадок. В результате войн, голода и пожаров число его жителей сократилось с 400 тысяч до 17 тысяч человек. Торговый центр мирового значения, который ганзейцы когда-то считали источником своего благосостояния, теперь проводил лишь скромную двухнедельную ярмарку.

Все следы «готской» и немецкой факторий давно исчезли. Только в результате кропотливого исследования можно установить, где конкретно они находились. Старые городские архивы погибли. Только благодаря тому, что копии всех писем, которые немецкие купцы со двора Святого Петра направляли в Ригу и Дерпт, отсылались в Ревель, до наших дней дошло множество источников, позволяющих восстановить картину блистательных дней ганзейского могущества. В архиве Ревеля, который пощадили огонь и война, сохранились также копии многих грамот, оригиналы которых находились в других городах и погибли там.

Распад Ганзейского союза в результате внутренних противоречий начался еще в XV веке. Его конец настал в 1630 году, когда Любек, Гамбург и Бремен создали свой отдельный союз. Звезда Ганзы начала закатываться в том самом десятилетии, когда Колумб открыл Америку. Закат стал неминуемым с тех пор, как испанцы и португальцы, голландцы и англичане завоевали господство на море. Старые торговые монополии не могли выдержать натиска новых конкурентов на мировом рынке. Ганзейцы упорно держались за остатки старого, в то время как паруса их соперников наполняли новые идеи.

Признавая мимолетность всего земного, авторы торгового договора 1229 года начали его текст с примечательных слов: «Что создано временем, со временем пройдет».