Немецкая Ганза в России

Глава 2. Новгород

В конце XII столетия, когда было основано немецкое торговое представительство на Волхове, германские купцы пускались в плавание на собственный страх и риск, не имея иной опоры, кроме своей веры, ума, ловкости и меча. Однако опасности, с которыми была связана торговля на севере и востоке Балтики, заставили купцов сплотиться ради защиты общих интересов и заключить договор, который положил начало союзу городов. Под именем Немецкой Ганзы[6] это объединение во главе с Любеком на протяжении нескольких столетий господствовало на Балтике. В некоторых странах Ганза возводила на трон и свергала королей, а в России обеспечивала немецким торговцам важные преимущества на местных рынках[7].

Когда именно первые немецкие купцы прибыли со своими товарами в Новгород[8], установить невозможно. В 1023 году князь Ярослав[9], союзник Генриха II, отдал приказ о строительстве моста через Волхов, в котором упоминались иностранцы, обитавшие на прилегающих к реке улицах, — немцы, варяги и готы. Из этого можно было бы сделать вывод, что уже в первой четверти XI века германцы жили на Ильмене. Однако проблема заключается в том, что «немцами» русские хронисты называли не только жителей Германии, но и датчан, которые в период правления Кнуда Великого (1014–1036) завоевали Эстляндию и вели торговлю с Россией из Шлезвига.

Достоверно известно, что в конце XII века у немцев в Новгороде уже имелись свои фактории. Членам немецкой колонии на Висбю принадлежал двор Святого Николая, который они позднее продали и стали совладельцами двора Святого Петра, основанного выходцами из Империи. В центре этого комплекса зданий стояла построенная в 1184 году церковь Святого Петра. Поблизости от немецкой фактории находился двор готландцев с церковью Святого Олафа — старейшее поселение иностранцев в Новгороде.

Река Волхов делит город на две части: правый берег называли Торговой стороной, а левый Софийской в честь построенной епископом Иоакимом церкви Святой Софии. Дворы иноземных купцов располагались на Торговой стороне неподалеку от реки; готландский находился ближе в Волхову, чем немецкий. Оба они были вытянуты в северо-западном направлении; с запада к ним подходила так называемая «варяжская дорога». Неподалеку от факторий располагалась церковь Иоанна Крестителя, в которой русские и немцы улаживали свои споры. Напротив дворов находился новгородский рынок, к которому с одной стороны примыкал деревянный дворец князя Ярослава I (поэтому его называли Ярославовым дворищем). Здесь же новгородцы собирались на вече. От рынка к немецкому и готландскому дворам вела дорога, которую никто не имел права перекрывать.

Новгород был важным торговым центром с древних времен. Превращение Киева в русскую столицу нанесло ему сильный удар, однако вскоре он смог восстановить свои позиции. При Ярославе I, который смог завоевать трон благодаря новгородской помощи, значение и мощь города выросли. Князь пожаловал новгородцам обширные привилегии, заложившие основу их будущего величия. Жители города в дальнейшем умело расширяли свои права. Они поставили произволу князей жесткие рамки, и в течение нескольких десятилетий Новгород стал совершенно независимым. У князя оставалось лишь право вершить суд и командовать войском во время войны.

Власть находилась в руках веча — народного собрания, в котором имел право принять участие каждый новгородец. С 1136 года именно вече принимало решения по поводу войны и мира. Исполнительная власть находилась в руках крупных землевладельцев — бояр, которых насчитывалось около сорока семейств. Именно из этой среды избирались наместник (посадник) и тысяцкий. Посадник руководил внешней политикой и стоял во главе городского ополчения. Князь мог распоряжаться только своей дружиной, которая не имела права находиться в стенах города. Она размещалась в княжеском замке Роком[10], находившемся у северо-западной оконечности озера Ильмень. Тысяцкий был заместителем посадника в военных и мирных делах. Именно он, как правило, заправлял делами на вече. Именно тысяцкий независимо от веча, князя и посадника осуществлял судебную власть в коммерческих вопросах.

До XII столетия город делился на сотни, а далее на кварталы — концы, во главе каждого из которых стоял боярин. Новгородцы были беспокойным народом и стремились к расширению своих владений. По этому поводу они часто вступали в конфликт со своими князьями и вынуждали последних покидать город. За век с небольшим в Новгороде сменилось не менее 38 князей и 48 посадников; большинство из них было изгнано. Некоторых потом призывали обратно, но лишь немногие оставались у руля до самой смерти.

Могущество города внушало всем уважение, и его жители говорили: «Кто может противиться Господу и Великому Новгороду?» Республика распространила свою власть на севере и востоке за Уральские горы до берегов полярного океана, на юге — до Волги и Великих Лук. Торжок, Бежицк и Вологда стали крепостями на новгородских границах с Литвой, Тверским и Суздальским княжествами. На западе подконтрольная новгородцам территория простиралась до Финского залива и Лифляндии. Псков и Изборск также признавали власть Новгорода. Вся эта территория была разделена на так называемые пятины. Шелонская пятина простиралась от Ловати до Луги; Деревская до Ловати; Бежицкая до Мсты, Обонежская — от Онежского озера до Белого моря[11].

Из Новгорода во все стороны расходились сухопутные и водные торговые пути. Город был связан с Балтикой по реке Волхов, Ладоге и Неве. По Ловати можно было добраться до верховьев Двины, по Мсте и Тверце — до Волги. Вдоль Мсты, Вологды, Шексны и Сухоне шла торговля с районом Северной Двины.

В 1130 году князь Всеволод Мстиславович своей грамотой пожаловал привилегии гильдии святого Иоанна[12], в состав которой входили богатейшие новгородские купцы. Именно она занималась защитой интересов торговли. При вступлении в гильдию каждый участник платил пятьдесят марок серебра и получал взамен наследственный титул почетного купца. Половина этих денег шла церкви Святого Иоанна, вокруг которой селились торговцы воском. В самой церкви весь прибывавший воск взвешивался двумя старейшинами гильдии; за это с торговцев взималась пошлина, также шедшая в церковную кассу. Из нее князь ежегодно получал 25 гривен. Аналогичная сумма тратилась на праздник Ивана Купалы 24 июня. В этой же церкви располагались торговый совет и коммерческий суд, в котором заседали под председательством тысяцкого двое купеческих старейшин и три представителя городской общины. Этот суд защищал интересы всего торгового сословия, и на его решения не могли повлиять ни вече, ни князь, ни посадник. В его юрисдикцию входили все коммерческие споры, и немцы, которые считали себя пострадавшими от действий русских торговцев, должны были обращаться именно сюда.

Князь принимал самое активное участие в новгородской торговле. Он продавал в городе продукты, полученные из своих владений, а при заключении важных сделок ему обязательно доставались богатые подарки. Поначалу у него был собственный торговый двор поблизости от иностранных факторий, однако позднее князья были вынуждены перенести его на Городище. По мере падения влияния князя росли власть и авторитет архиепископа, который с помощью посредников также вел торговые дела с иностранцами. В частности, немцам он продавал продукцию церковных имений.

Столь масштабный торговый центр с бурной деловой жизнью не мог не привлекать предприимчивых немецких торговцев, искавших высоких прибылей. Несмотря на все опасности и тяготы долгого пути, купцы ставили на карту имущество и даже жизнь, чтобы получить выгоду от торговли с северными варварами.

Как только зимние шторма прекращались и когги[13] снова могли выйти в море, в гаванях немецких балтийских городов начинали скапливаться различные товары, прибывшие из внутренних районов Империи. Они ждали отправки по Волхову, Великой и Днепру. Вскоре немецкие торговцы стали плавать не только в Новгород, но и в Псков, Полоцк, Витебск и Смоленск, где они также основали свои постоянные фактории.

Чтобы добраться до России, немецкие корабли пересекали Финский залив, входили в бурное устье реки Ну (Нева) и бросали якорь у острова Котлин, на котором шведы построили крепость. После короткого отдыха немцы продолжали движение вверх по течению до первого славянского города. Это была Ладога — варяжский Альдайгеборг, — в котором когда-то закрепился Рюрик, прежде чем распространил свою власть на Новгород.

В Ладоге немецким коггам приходилось останавливаться; для дальнейшего плавания у них была слишком глубокая осадка. Товары перегружались на новгородские ладьи, которые могли преодолевать опасные быстрины на реке Волхов, впадавшей в Ладожское озеро. До Новгорода оставалось 25 миль[14], и на этом пути судам приходилось еще трижды приставать к берегу для уплаты пошлин — у Гестефельдта, Виллоги и Дрелленбурга[15]. По обоим берегам реки простирались пустынные, необработанные земли. Редкие ижорские и карельские деревни не представляли никакого интереса в торговом плане, однако заставляли купцов быть настороже и в любой момент ожидать нападения.

Движение по русским торговым путям было всегда сопряжено с большими трудностями. Немецкие купцы стремились по мере возможности уменьшить их масштаб путем заключения договоров. Самый ранний из последних относится к 1199 году и составлен еще на старославянском языке. После столкновений между шведами, немцами и русскими зимой 1188/89 года на Готланде, Хоружке и в Новоторжеце[16] торговля между Висбю и Новгородом оказалась прервана почти на десятилетие. Все усилия по восстановлению мира не принесли успеха. В конечном счете решающий шаг сделали новгородцы, сильнее всего страдавшие от прекращения заморской торговли. Князь Ярослав Владимирович отправил «с согласия посадника, тысяцкого и всего новгородского люда» посланника в Висбю, чтобы заключить мир с готландцами и немцами. Последние, в свою очередь, давали понять, что готовы забыть старые обиды.

Весной 1199 года был заключен договор между Новгородом и «всеми немецкими людьми и готами и всеми, кто говорит на латыни». В соответствии с его условиями, немцы и готландцы могли мирно приезжать и жить в Новгороде, а новгородцы — в немецких землях и на Готланде. При этом внутренние усобицы не должны были затрагивать иноземцев. Помимо этого, договор устанавливал размер штрафов за различные преступления. Убийство посланника, священника или заложника каралось 20 марками серебра, за убийство купца следовало уплатить 10 марок. Конфискация товаров без приговора суда разрешалась только в том случаев, если новгородец не мог защитить свои права иным способом, но только после предупреждения. Не разрешалось бросать в темницу ни русских в немецких городах, ни немцев в Новгороде.

Спустя два года после заключения этого договора в устье Двины была основана Рига. Вскоре она стала новым центром немецкой культуры в регионе и смогла конкурировать со своим «родителем» — Любеком — на русском рынке. Одновременно немцы начали активно заселять территорию Прибалтики. Решающую роль в этом процессе играл орден воинов Христовых, или меченосцев, которому было поручено обращение в христианство ливов и эстов. Уже в 1237 году этот орден фактически объединился с Тевтонским орденом в Пруссии. Крестовые походы в Лифляндию проводились один за другим, и Церковь официально приравняла их к походам в Святую землю. В Империи постоянные войны и смуты малых и больших князей отравляли жизнь горожанам и крестьянам, и мощный поток переселенцев устремился на восток. В этих условиях торговля с Россией росла год от года. Развивались в первую очередь сухопутные маршруты, связывавшие Лифляндию с русскими княжествами. Раньше местные жители не пускали на эти дороги иноземных купцов, теперь же ситуация начала меняться.

Рыцарские ордена принимали активное участие в торговле по суше. Конечно, римские папы были весьма недовольны развитием отношений с «русскими еретиками» и порой угрожали членам орденов отлучением и интердиктом. Однако это не мешало ни рыцарям, ни монахам вести дела с русскими торговцами. Немецкие купцы часто жаловались на конкуренцию, которую им составляли воины Христовы.

Чем дальше продвигались по территории Прибалтики немецкие рыцари и поселенцы, тем чаще возникали трения с соседними русскими княжествами, в интересах которых было поддерживать сопротивление ливов и леттов. Однако русские не могли обойтись без заморской торговли, и, как только она останавливалась, стремились умиротворить немецких купцов новыми договорами.

Так, в 1229 году смоленский князь Мстислав Давыдович от имени Полоцка и Витебска отправил послов в Ригу и Висбю, чтобы уладить конфликт и «устранить все преграды, стоявшие между немцами и смолянами». Переговоры от лица немцев вел рыцарь Рольф Кассельский, от лица русских — смолянин Тумач Михайлович. Проект договора был составлен на латыни и начинался следующими словами: «Дабы царило между ними согласие и дабы русским купцам в Риге и на готском берегу и немецким купцам в Смоленском княжестве вольно торговать было, устанавливается вечный мир и согласие. И дабы рижанами и всеми немцами, которые плавают по Балтийскому морю, этот мир соблюдался, получают они те же права в Смоленске, что и русские в Риге и на готском берегу, на вечные времена».

Договор состоял из 37 статей, которые устанавливали размер наказаний за убийство, членовредительство и прочие преступления. Божий суд раскаленным железом и поединком допускался лишь в ограниченном масштабе. Ряд статей договора устанавливали принципы торговли, платежей и правила юрисдикции. Наконец, договор провозглашал свободу судоходства по Двине. Статья 17 устанавливала, что каждый прибывающий в Смоленск немецкий «гость» должен дарить княгине штуку полотна, а чиновнику, который следит за волоком — пару готландских перчаток[17]. Всякий нарушитель договора объявлялся «злым человеком». Соглашение было подписано в Риге в присутствии епископа Иоганна, магистра меченосцев Фольквина и представителей рижской городской общины — все они поставили свои печати на документе. Договор заверили торговые корпорации Висбю, Любека, Зёста, Мюнстера, Гронингена, Дортмунда и Бремена. Экземпляр документа, предназначенный для жителей Готланда, был подписан в Висбю «русскими послами и всеми латинскими купцами».

Как следует из этого договора, у немцев и в Смоленске была собственная церковь, в которой хранился весовой эталон для периодической поверки находившихся в обращении купеческих весов[18]. Договор 1229 года с течением времени неоднократно продлевался преемниками Мстислава Давыдовича и дополнялся новыми статьями. В 1250 году Мстислав Романович постановил, что немецкие купцы, которые собираются отправиться из его владений в другое княжество, должны сначала получить княжеское разрешение. Во второй половине XIII века к соглашению была добавлена еще одна статья, устанавливавшая неограниченное право немцев распоряжаться принадлежавшими им домами и дворами, на территории которых князь не имел никакой власти[19].

Наряду со Смоленском[20] важным торговым центром являлся Псков, который немцы называли Плесковом. До XIV века этот город признавал сюзеренитет Новгорода, его внутреннее устройство тоже было аналогичным. Псковом правило народное собрание — вече, — которое избирало посадника. Немецкая фактория располагалась в одном из псковских предместий на левом берегу Великой. Именно сюда должны были приезжать русские купцы для торговли с немцами; последним запрещалось вступать на мост, который вел в город. Позднее псковская торговля пережила неожиданный взлет. Город даже сравнивали с Римом, поскольку в нем насчитывалось 41 568 домов (разумеется, почти исключительно деревянных — до эпохи Петра Великого каменное здание было на Руси большой редкостью).