Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 21

Я не стала спорить. Не стала задавать вопросов. Приказ Кейна хлестнул не хуже ледяного дождя, заставив инстинктивно подчиниться, как зверька, которого гонят в нору.

Плащ Кейна был мне велик до абсурда. Он доходил почти до щиколотки, и я терялась в нём, тонула, как в глубоком, тёмном омуте. Полы волочились по мокрым булыжникам, путались в ногах, но я бежала, не разбирая дороги.

В голове эхом отдавались слова: «Теперь на тебе его клеймо», «Ты стала одной из нас».

Захлёбываясь холодным воздухом, я мысленно, как мантру твердила лишь одно:

«Нет! Это не так. Я сделала это ради себя. Ради Марты. Ради Йозефа. Ради нашего спокойного существования. Я не одна из них… И я не буду сейчас оборачиваться. Не стану смотреть назад!»

Но я не смогла. Уже почти добежав до своего переулка, какой-то иррациональный порыв заставил меня замереть и резко обернуться.

Задыхаясь от бега, я вглядывалась в темноту, ожидая увидеть силуэт, но… Улица была пуста. Лишь косые струи дождя плясали в свете далёкого фонаря, превращая мир в размытую акварель.

Кейна не было. Высокий, злой и до странного заботливый. Он растворился в ночи, как призрак.

Закусив губу, я чертыхнулась и, развернувшись, побежала дальше.

В доме было темно. Храп, доносившиеся со второго этажа, свидетельствовал, что Йозеф уже спал. Но на кухне горел неяркий свет.

Повесив плащ на вешалку, я осторожно прошла из холла на кухню.

За столом, в круге тёплого света от лампы, сидела Марта. Старушка проворно орудовала спицами, и стук их напоминал тиканье часов — размеренное, успокаивающее, почти медитативное.

— Осень в этом городе злее, чем зима на юге, — проворчала она, не поднимая глаз, когда я без сил опустилась на стул рядом.

Марта придирчиво осмотрела очередной связанный ряд, недовольно причмокнула языком и поправила петлю.

— Может, наконец расскажешь, что стряслось?

Я устало пожала плечами.

Сперва я думала, что Марте незачем знать всю изнаночную сторону города, его тёмную «кухню». Зачем сваливать на её немолодые плечи такой груз?

Но молчание давило, эмоции требовали выхода. Мне нужно было выговориться. Критически необходимо. Иначе я просто взорвусь изнутри. Однако несмотря на всё это — рассказ вышел коротким, лишённым эмоций, почти протокольным. Я просто перечислила факты: сделка, её условия, обещание покровительства.

Марта слушала молча, не отрываясь от своего вязания. Наверное, это её успокаивало — нехитрый, древний как мир ритуал.

Я вспомнила, как ещё будучи женой и, ожидая Корина из вечных разъездов, тоже находила утешение в работе — возилась в саду до темноты, лишь бы не думать.

— Ох, Этери, — Марта, наконец, отвлеклась от своей работы, и я не сразу почувствовала её тёплую, шершавую ладонь на своей руке. — Да на тебе же лица нет, — женщина сокрушённо покачала головой. — А может… может, от них можно попросту откупиться? Деньгами?

Не дожидаясь ответа, она резко отбросила вязание — носок ли, варежку ли, я так и не поняла — и стремительно помчалась на второй этаж. Через минуту оттуда послышалось недовольное сухое ворчание Йозефа, затем глухой стук — наверху явно открывали и закрывали сундуки.

Марта практически ворвалась обратно на кухню, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

В руках она сжимала пузатый кожаный кошелёк, который тут же с глухим звуком плюхнулся на стол. Завязки развязались, и оттуда веером высыпались монеты — в основном потускневшее серебро, но попадались и тяжёлые, благородно поблескивающие в свете лампы, золотые.

— У меня и в банке счёт есть! — с гордостью объявила Марта. — Чай тридцать лет не кухаркой работала!

Я улыбнулась. Обречённо. Нет. Никакие деньги мне бы сейчас не помогли.

— Мне выдвинули условия. Золотом и серебром тут не отделаться.

— Да тьфу на них!

Марта плюхнулась на стул и снова взялась за вязание. Спицы в её руках замелькали с удвоенной яростью, защёлкали, точно рапиры дуэлянтов, скрестившиеся в смертельном поединке.

— А деньги всё же возьми, — уже мягче проговорила старушка, пододвигая ко мне туго набитый кошель. Но я лишь упрямо качнула головой.

— Вам с Йозефом деньги нужнее.

— Нам? — глухо, безрадостно хмыкнула Марта. — Двум пням трухлявым? Ох, Этери, нам уже ничего не нужно. Мы своё отжили. Я вот копила, копила… И на что? Ни детей, ни внуков, ни своего угла.

Марта всхлипнула. Скупая старческая слеза медленно скатилась по морщинистой щеке и капнула на вязание, оставив тёмное пятнышко.

— Как же нет своего угла? — возмутилась я. — Этот дом тоже ваш! Вы с Йозефом мне как семья, слышите? И я вас никуда от себя не отпущу!

Я подскочила и крепко, до хруста в косточках, обняла Марту, вдыхая её милый, домашний запах печёных яблок. Женщина ещё раз коротко всхлипнула и затихла в моих руках.

— Ох, Этери… — прошептала она, утирая слёзы краешком рукава. — Корин даже не представляет, какое сокровище потерял.

Жаль только сокровище это с изъяном, надколотое. Бесплодное…

Ледяная игла привычно кольнула в самое сердце.

— А я вот что удумала, — Марта легонько отстранилась, встряхнулась, словно сбрасывая с себя минутную слабость. Голос её вновь обрёл привычную деловитую твёрдость. — Раз уж ты такая гордая и от денег отказываешься, потрачу их по своему усмотрению. Нечего им без дела лежать!

— Конечно! — подхватила я, стараясь вернуть беседе лёгкость. — Купите себе красивых нарядов. Будете самой модной дамой в городе!

Марта рассмеялась, на этот раз задорно, по-молодому, и отмахнулась от меня рукой.

— Да будет тебе! Нашла модницу! В мои-то годы…

Мы ещё немного посидели в уютной тишине, согреваемые мягким светом лампы, а потом разошлись спать.

Утро встретило меня серым, заплаканным небом и стуком в дверь. Он был негромким, неуверенным, будто стучавший сомневался, стоит ли вообще беспокоить хозяев.

Быстро накинув платье, я спустилась вниз.

На пороге стоял незнакомый мне старик.

Он был хром на одну ногу и опирался на грубо вырезанную палку из орешника.

— Мадам Велш? — спросил он тихим, скрипучим голосом.

— Да, это я.

— Я от Хайзеля, — коротко пояснил старик. — Велел зайти. За списком с травами. Для ваших эликсиров.

Я удивлённо моргнула. Да, видимо, Хайзель не любил терять время даром — качество, которое я, надо признать, уважала даже в людях, что мне не нравились.

— Проходите. Сейчас всё напишу.

Я провела старика на кухню. Марта с Йозефом ещё спали. Хорошо. Мне вообще хотелось, чтобы они поменьше встречались с людьми Хайзеля. Но этот старик не производил неприятного впечатления. Напротив. Одет просто, но чисто: поношенная куртка, штаны из плотной ткани, крепкие, видавшие виды башмаки. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, было спокойным, почти философским.

— Может чаю? — предложила я.

— Спасибо, не откажусь, — дружелюбно крякнул гость, устраиваясь на стуле.

Пока старик неторопливо пил чай, я, вооружившись пером и чернильницей, углубилась в составление списка. Писала быстро, стараясь ничего не упустить. Помимо обычных трав, вроде мяты и тимьяна, которые требовались в больших количествах, вносила в список и более редкие, капризные растения. Раз Хайзель за всё платит… Нет, такой возможности упустить нельзя.

Каждую позицию, как и было уговорено, я снабжала коротким пояснением — зачем и в каком количестве она нужна.

Закончив, протянула исписанный лист старику. Он надел на нос очки в простой проволочной оправе и принялся внимательно изучать мои каракули.

— Папоротник солнечного змея… — пробормотал мужчина, ткнув в строчку корявым пальцем. — Не думал, что он может для чего-то сгодиться. А я, считай, полвека с травами вожусь.

— Он послужит усилителем, — пояснила я. — Одного глотка эликсира хватить на целый день. Папоротник можно найти на скалах, там, где камень прогревается солнцем. В Серебряной долине этого добра навалом — если знать, где искать, конечно.

— Понял, — старик удовлетворённо хмыкнул. — Пошлю своих ребят. Парни молодые, проворные — найдут.

Он аккуратно сложил список, спрятал его в нагрудный карман, благодарно кивнул мне за чай и гостеприимство, и, прихрамывая, направился к выходу. Уже в дверях старик обернулся, и в выцветших глазах его мелькнуло что-то тёплое.

— Меня Гектором звать. Если что по садовой части понадобится — говорите. У меня своя лавка в городе имеется.

С этими словами старик ушёл, оставив меня в смешанных чувствах. Хайзель прислал не простого курьера, а, судя по всему, опытного травника. Интересно, кто ещё у него работал?

День потёк своим чередом. Пока Марта, заняв кухню, деловито готовила обед, а Йозеф, кажется, навсегда пропал в саду, увлечённо разгребая бурьян и напевая что-то себе под нос, я наводила порядок в своей спальне.

Ближе к полудню, когда солнце, несмотря на привычную серую дымку, выглянуло из-за облаков, даруя миру скупое, но всё же тепло, в парадную дверь снова постучали.

На этот раз стук был… более изысканным. Учтивым. Уверенным.

Я накинула на плечи шаль и поспешила к двери.

На пороге стоял мужчина средних лет, одетый с иголочки. Дорогой шерстяной плащ тончайшей выделки, идеально вычищенные ботинки, холёные руки. Брошь на лацкане — четырёхконечная звезда из полированного серебра… Однако всё это безупречное великолепие портила заискивающая, маслянистая улыбка, не сходившая с лица незнакомца.

— Мадам Этери Велш? — голос был таким же заискивающим, как и улыбка.

Передо мной стоял алхимик. Вернее, делегат от Гильдии Алхимиков, о чьём визите предупреждал Хайзель. Вот только он уверял, что явятся они не раньше чем через неделю. Видимо, решили форсировать события.

— Стефан Пулл, — представился мужчина. — Член высшего совета Гильдии Алхимиков. Позволите мне войти, или мы предпочтём вести беседу здесь, на пороге, — рассмеялся он. Вышло весьма фальшиво, нужно сказать.

— Прошу вас, — с едва заметной задержкой ответила я, отступая вглубь прихожей.

Алхимик просочился внутрь, словно змей, и от моего взгляда не укрылось, как его точёные ноздри чуть дрогнули, а на безупречно гладком лице на миг промелькнула тень брезгливости.

Вероятно, воздух моего потрёпанного дома, оскорбил его тонкое обоняние. Впрочем, он тут же вернул на лицо маску светского радушия, которая раздражала меня куда сильнее откровенного пренебрежения.

В памяти тотчас всплыл образ травника, которого прислал Хайзель. Каким же он казался настоящим и живым в сравнении с этим напудренным павлином, чей резкий, удушливый шлейф дорогого, но бездушного парфюма уже начал бесцеремонно вытеснять из моего дома привычные запахи.

Едва мы миновали порог, Стефан Пулл, не тратя времени перешёл в наступление.

— Я пришёл с предложением, от которого, смею заверить, вы не сможете отказаться!

— Неужели? — механически хмыкнула я.

— Вы — со своим эликсиром, необработанный алмаз, мадам Велш. И Гильдия Алхимиков, нужно сказать самая многочисленная во всем королевстве, готова стать вашим огранщиком. Мы предоставим вам лучшую лабораторию, доступ к редчайшим ингредиентам и… — тут мужчина прищурился. — Гарантируем освобождение от назойливых паразитов Серебряной долины.

— Вы о «Воронах»?

Пулл молчаливо кивнул.

— Разве не весь город платит им дань?

— Гильдия оградит вас от их… навязчивого внимания, мадам Велш. Вам более не придётся лицезреть их, хм… неприятные морды.

— Какое поэтичное сравнение.

Алхимик проигнорировал мою шпильку.

— Мы будем платить за вас. Это неслыханно щедрый жест. Кроме того, вы получите апартаменты в лучшем жилом комплексе города. Зачем? — мужчина сделал театральный оборот вокруг себя. — Зачем вам эта развалюха? Здесь сыро, и, смею заметить, омерзительно пахнет плесенью.

Он снова поморщился.

— А теперь представьте, мадам Велш, — Пулл картинно взмахнул рукой. — Представьте себе жилой комплекс Гильдии. Никакой сырости. Никакой плесени. Светлые, просторные апартаменты с высокими потолками и окнами, выходящими на солнечную сторону. Паровое отопление, горячая вода в любое время дня и ночи. Идеальная чистота, которую ежедневно поддерживают наши служащие.

Пулл сделал паузу, давая мне возможность захлебнуться от восторга при виде нарисованной им идиллии. Но я молчала, скрестив руки на груди.

— А ещё, — продолжил он, понизив голос до заговорщического шёпота, — общая трапезная. Три раза в день наш шеф-повар, которого мы переманили из самой столицы, готовит для всех работников. И обед, мадам Велш, совершенно бесплатный. Полный пансион. Тепло, уютно, светло, сытно. И всё это — за наш счёт.

Я не выдержала и усмехнулась. Слишком уж приторно-сладкой получилась его сказка.

— Не бывает всё настолько безоблачно.

— Бывает! — с жаром воскликнул алхимик, уловив моё сомнение. Он наклонился и извлёк из дорогой кожаной папки, которую до этого держал под мышкой, несколько листов пергамента, скреплённых сургучной печатью. — Вот! Стандартный договор, который мы заключаем с нашими мастерами.

Он с лёгким шелестом положил контракт на мой потёртый стол.

Я взяла листы. Сделала вид, что очень заинтересована, что каждое слово имеет для меня колоссальное значение. Внимательно «прочитала» пункты о размере жалованья, об условиях проживания, о доступе к библиотеке Гильдии.

Всё было расписано так, как и говорил Пулл — щедро, заманчиво, безупречно. Но я искала другое. Подвох, о котором предупреждал Хайзель. И, разумеется, нашла его в самом конце, на последнем листе.

В тот самый миг, когда Пулл уже расплылся в самодовольной улыбке, ожидая моего восторженного согласия, я ткнула пальцем в последнюю строку.

— «Все разработки, формулы и открытия, сделанные в период работы на Гильдию, являются её интеллектуальной собственностью», — прочитала вслух. — Проще говоря, всё, что я создам, будет принадлежать вам.

— Пустая формальность, уверяю вас! — отмахнулся алхимик. — Небольшая, чисто символическая плата за те безграничные возможности, что мы вам даруем.

— Боюсь, я вынуждена отказаться, господин Пулл, — произнесла я так спокойно, как только могла.

Маслянистая улыбка на лице алхимика застыла, а потом медленно сползла, обнажая холодное недоумение.

— Отказаться? — переспросил он. — Простите, я, должно быть, ослышался. Вы отказываетесь от предложения, которое делают раз в жизни?

— Я ценю ваше время и щедрость Гильдии, — я чуть склонила голову. — Но я предпочитаю работать одна и не хочу ставить свой талант на поток.

Я не кривила душой. Талант у меня действительно был, иначе ни Хайзель, ни тем более этот Пулл от лица всей Гильдии не стали бы заключать со мной сделку. Я не собиралась снова отрекаться от своей силы. Одного раза было достаточно, чтобы усвоить урок.

— Для меня важно сохранить своё имя и независимость! — безапелляционно закончила я.

Пулл несколько секунд буравил меня взглядом. Его лицо утратило всю свою приторную любезность. Теперь передо мной стоял жёсткий, циничный делец, не привыкший к отказам.

— Независимость, — процедил он с плохо скрываемым презрением. — Какая наивность. Особенно для одинокой женщины!

— Подумайте ещ-щ-щё раз-з, — прошипел алхимик, и гласные в его речи утонули в ядовитом шипении согласных.

Открытая угроза, лишённая всякой учтивости. А его предложение. Не что иное, как изысканно завуалированное рабство, упакованное в бархатную коробочку с атласным бантом.

— Моё решение останется неизменным! — отчеканила я, вскинув подбородок. О том, что лишь вчера моя судьба была связана иным договором, я решила умолчать.

Работать на Хайзеля мне не нравилось, но работать на Гильдию меня не устраивало ещё больше.

Среди Воронов я останусь собой, сохраню своё имя. А это, как ни крути, уже немало. И я тешила себя надеждой, что однажды мой талант заставит некоторых спесивых индюков подавиться собственной желчью.

— Вы недальновидны, — Пулл брезгливо дёрнул носом. — Мы предлагаем вам место в…

Его голос превратился в монотонное жужжание, фон для внезапной мысли, что закралась в моё сознание. Стефан Пулл до тошноты походил на Корина. Не чертами лица, нет. Самой своей сутью. Манерой вести дела.

Корин ведь тоже заключал подобные сделки — все открытия, все рецептуры, рождённые в головах его работников, принадлежали лишь ему одному. Он не творил. Он не изобретал. Он был паразитом. Вспомнить хотя бы…

Зелье от огненной хвори. Около полугода назад оно наделало столько шума. С его помощью удалось остановить эпидемию, грозившую унести сотни жизней. Корин тогда удостоился личной благодарности короля. Но зелье ведь не он создал! Проклятье… а ведь никто и не упоминал имени работника.

Ледяные иглы вины вонзились мне под кожу, добравшись до самого сердца. Боги, как же я была слепа.

— Мадам Велш, вы меня слышите? — голос Пулла вернул меня в реальность.

На его лице снова играла приторная улыбка.

Он ждал. Ждал, что я сломаюсь под его давлением, как ломались, должно быть, десятки других до меня.

— Я слышу вас, господин Пулл. Но мой ответ — НЕТ!

— Наше предложение не будет озвучено дважды!

И правда. Одного раза мне вполне хватило.

— Мадам Велш…

— Прошу вас покинуть мой дом!

— Вы… вы ещё пожалеете о своём отказе!

— Сомневаюсь.

Пальцы Пулла нервно задёргались.

Уверена, он уже предвкушал, как триумфатором вернётся в Гильдию. Вероятно, все эти напыщенные индюки в дорогих мантиях были убеждены, что одинокая женщина с радостью ухватится за их «щедрое» предложение.

В этот миг я была почти готова сказать спасибо Хайзелю за его предупреждение. Явись Пулл на несколько дней раньше, как знать, что могло случиться.

— Только не говорите, что мы вас не предупреж…

Пулл не успел договорить. Его ядовитое шипение прервал резкий, настойчивый стук в дверь. Алхимик вздрогнул от неожиданности, а я мысленно поблагодарила того, кто решил явиться в столь удачный момент.

— Похоже, ко мне гости, — с нарочитым безразличием произнесла я, бросив на Пулла уничтожающий взгляд. — А вы, кажется, уже уходили.

Не дожидаясь ответа, я решительным шагом направилась к выходу. За спиной послышалось раздосадованное сопение. Пальцы легли на холодную медь ручки, и я распахнула дверь.

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Фай. В его руках была небольшая плетёная корзинка, от которой исходил умопомрачительный аромат свежей выпечки.

— Этери? — он тут же заметил моё напряжённое лицо и невольно заглянул мне за плечо, где в полумраке прихожей всё ещё маячила тёмная фигура Пулла. — Я не вовремя?

— Фай! — на моих губах сама собой расцвела улыбка. — Ты как раз вовремя. Поможешь мне выпроводить одного засидевшегося гостя.

Страж непонимающе моргнул, но поймав мой взгляд, тут же посерьезнел. Он сделал шаг вперёд. Его внушительная фигура в форме городской стражи заполнила собой всё пространство. Пулл съёжился, его напускная спесь моментально испарилась. Пробормотав что-то нечленораздельное, он прошмыгнул мимо Фая и скрылся на улице, громко хлопнув за собой калиткой.

Я с облегчением выдохнула и, прикрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Напряжение последнего часа разом отпустило.

— Боги, Фай, — произнесла я. — Ты первый человек за весь день, чьему приходу я искренне рада.

Мужчина тепло улыбнулся. Мой взгляд упал на корзинку, и желудок тут же заурчал.

— Какую вкусноту ты принёс! Проходи скорее, будем пить чай. Мне столько всего нужно тебе рассказать…