Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 32

Золото?

Конечно, было бы неплохо выйти на широкий рынок. Получать золото, преуспеть… Но я хочу добиться этого сама. Без помощи таких людей, как Пер Хайзель. Его изящные руки, украшенные перстнями, по локоть в крови. Его дорогой сюртук соткан из боли и страха простых торговцев и мастеров…

«Не верь ему, — чеканил молоточек в висках. — Ни единому слову. Ни единому жесту. У таких, как он, не бывает ни чести, ни благородства. Только выгода. Выгода для него».

Но и показывать характер сейчас было бы верхом глупости. Одно неосторожное слово или вызывающий взгляд, и я стану проблемой.

Я стиснула зубы и заставила себя улыбнуться. Пусть эта улыбка будет фальшивой, ничего страшного. Лишь бы она держалась на лице.

Хайзель между тем опустошил свой стакан и поставил его на край столика.

— А вот и он, — выдохнул Хайзель, кивнув в сторону входа. — Человек, о котором я говорил.

Я проследила за его взглядом.

В зал только что вошёл мужчина. Высокий, и я бы сказала, красивый. Не старше самого Хайзеля. Плечи широкие, спина прямая, как рапира. Он двигался с той уверенностью, которая свойственна только тем, кто никогда не сомневался в своей власти. Резкие черты лица, жёсткий подбородок. Никакой мягкости и плавности. Только геометрия. Идеальная. Безжалостная.

Меня окатило странным холодом. Я не знала этого человека. Никогда не видела. И всё же что-то в нём вызывало первобытный, животный страх.

Хайзель между тем шагнул вперёд и, не спрашивая разрешения, взял мою руку. Я и пикнуть не успела, как меня уже тащили сквозь толпу.

Мы остановились прямо перед гранитной статуей.

— Барон Дювейн, — промурлыкал Хайзель.

Дювейн? Боги. То, что сейчас приходит, реально?

От неожиданности мир вокруг меня накренился. Пол вырвался из-под ног. Звуки захлебнулись, утонули.

Дювейн.

Барон Дювейн. Отец…

Проклятье!

Я слышала голоса, Хайзеля, барона, но слова доносились словно сквозь толстый слой ваты.

— … большое удовольствие… — говорил Хайзель.

— … слышал о вашем… — отзывался барон.

Дыши, Этери. Улыбайся. Просто улыбайся. Какая мелочь, в самом деле — встретить человека, который, возможно, разрушил твой мир.

— Мадам Велш, — рокот барона обрушился на меня. — Рад знакомству.

— Вза… кхм… — горло сдавила горечь. — Взаимно.

Мужчины заговорили о делах. И чёрт побери, мне нужно было слушать… слушать и вникать. Но я стояла каменным изваянием и приклеенной улыбкой.

А потом барон бросил небрежно:

— Кстати, зря вы не посетили нас. Моя дочь вышла замуж. Торжество было великолепным. И зять… Я ведь говорил о нем?

— Да, я помню, — отозвался Хайзель. — Надеюсь, с ним познакомиться.

— И вы познакомитесь! Они здесь.

Сердце не ухнуло — оно остановилось. Замерло на один страшный, бесконечный удар, а потом сорвалось в бешеное, паническое стаккато.

Через минуту… всего через минуту, в зал вошли они. Я увидела своего бывшего мужа.

Он был тем же. Светлые волосы, которые я так любила перебирать пальцами, мягкие черты лица, глаза цвета летнего неба. Корин буквально лучился счастьем. Оно исходило от него волнами, ослепительное, торжествующее… невыносимое.

А рядом… Рядом шла Эльмира. Юное, нежное создание. Но это только на первый взгляд. Потому что я знала, какой она была на самом деле.

Наши с Корином взгляды встретились. Летнее небо его глаз на мгновение потемнело. Улыбка дрогнула. Он замер на полшага, словно споткнувшись о невидимое препятствие. А потом, опомнившись, снова улыбнулся. И в этой улыбке читалось такое высокомерие, такая спесь, что мне стало противно от одного его вида.

— Папа! — прозвенел голосок Эльмиры. — Мы опоздали!

— В самый раз, дорогая.

— Простите, — я повернулась к Хайзелю, заставив себя улыбнуться. — Мне необходимо… освежиться. Духота и этот приторный сидр…

Я сделала паузу, приложив ладонь к виску. Жест, который, как я надеялась, выглядел изящным и говорил о лёгком недомогании, а не о панике.

— Вы хотите покинуть нас? — в голосе Хайзеля прозвучало недовольство.

— Всего на несколько минут.

Молчание растянулось. Барон Дювейн в это время что-то говорил Корину, не обращая на нас внимания. Эльмира, заливалась беззаботным смехом и щебетала, словно райская птичка.

Наконец, Хайзель едва заметно кивнул.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Но недолго, мадам Велш. Я рассчитываю на ваше возвращение.

— Конечно.

Уходя, я краем глаза поймала взгляд Корина. Он смотрел на меня с какой-то тошнотворной смесью торжества и презрения. А потом его губы изогнулись в ядовитой усмешке.

Я нырнула в толпу, словно в мутную, холодную воду. Шелест тканей, звон бокалов, обрывки разговоров обрушивались волнами, но я пробиралась дальше, к дальнему краю зала, подальше от этого кошмара.

Кейн. Мне нужно найти Кейна.

Он был здесь. Где-то рядом. Я чувствовала это почти на животном уровне, какой-то первобытной, необъяснимой уверенностью. Взгляд метался по залу, выхватывая из толпы лица и силуэты. Высокий мужчина в чёрном камзоле… где же он?

— Ищешь кого-то?

Голос раздался так близко и неожиданно, что я вздрогнула. Айрон появился бесшумно, точно материализовался из воздуха.

— Я… — слова застряли в горле.

Мужчина шагнул ближе.

— Ты бледная. Что случилось?

— Я… Я хочу уйти, — вырвалось у меня сдавленным шёпотом. Горячая волна стыда опалила щёки. Минуту назад я готова была вцепиться Корину в лицо, а сейчас… сейчас я хотела только одного: сбежать, забиться в самый тёмный угол.

Корин… Чёрт, я правда думала, что всё в прошлом. Но видеть его таким сияющим, таким счастливым было просто невыносимо.

— Нельзя, — Айрон поджал губы.

— Почему? — шмыгнула я носом, чувствуя, как к глазам подступают злые, бессильные слёзы.

— Мне нужно кое-что выяснить, — серьёзно ответил Айрон. — Этот приём — единственный шанс.

— И что же? Хотя о чём это я? Ты ведь всё равно ничего не расскажешь!

— Ри…

— Нет, всё в порядке! Наверное, вы все были правы… Мне нужно было уехать из этого проклятого города! Поселиться там, где нет никаких «Воронов» и их грязных дел!

— Да что на тебя нашло?

— Почему я вообще должна тебе что-то объяснять? Тебе тоже плевать на меня! Я всего лишь инстумент, способ кого-то спасти!

— Это неправда, — голос Айрона стал низким, взгляд потемнел, превратив глаза в две бездонные пропасти, готовые поглотить весь свет вокруг. — Мне не плевать на тебя. Никогда не было.

— Какая разница, — слова прозвучали резче, чем я хотела. Но мне было всё равно. Сейчас всё казалось таким бессмысленным — слова Кейна, люди вокруг, весь этот идиотский бал.

— Мне нужно возвращаться к Хайзелю…

Не дожидаясь ответа, я развернулась и нырнула в толпу.

Идиотка. Полная идиотка.

Зачем я сорвалась на Айрона? Какого чёрта наехала на него? Он ничего не сделал. Ничего такого, что заслуживало бы подобной реакции. А я… я повела себя как истеричка.

Эмоции. Проклятые эмоции. Их нужно держать при себе. Запереть в самый дальний уголок души и не выпускать. Но я не удержалась. Сорвалась на человека, который… который был мне не безразличен.

Стиснув челюсти до боли, я продиралась сквозь парчовое и шёлковое месиво туда, где оставила Хайзеля с бароном. Вот только на том месте никого уже не было. Корин с Эльмирой тоже куда-то исчезли. Неужто земля разверзлась и поглотила их всех? Хорошо бы…

Бездна! Ну где они? Хайзель не обрадуется, если…

И тут, краем глаза, я поймала холодный блеск. Серебро. Серебряный наболдашник. Он мелькнул в проёме высоких стеклянных дверей, ведущих на террасу, и исчез.

Не раздумывая, я двинулась следом. Мимо группы оживлённо беседующих дам, мимо слуги с подносом. С каждым шагом воздух становился прохладнее, гуще, пахнул не духами и вином, а сыростью и скошенной травой. И когда я, наконец, выпорхнула на террасу, ночная прохлада окутала лицо, словно влажный шёлковый платок.

Я остановилась, прислонившись к каменной балюстраде, и провела пальцами по щекам. Они были мокрыми. Слёзы. Я даже не заметила, когда заплакала.

— Проклятье, Этери. Соберись, — прошептала, яростно вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Не будь размазнёй.

Террасу кутали мягкие тени, кое-где разорванные золотистыми пятнами фонарей. Внизу, за каменными перилами, расстилался сад — безупречный, с геометрически точными дорожками, кустами-шарами и бледными, как призраки, мраморными статуями. И среди этого идеального порядка, стояли две фигуры.

Хайзель. И барон Дювейн.

Они беседовали. Но даже на расстоянии чувствовалось напряжение.

Что-то было не так. Хайзель стоял, опираясь на трость, но его осанка, обычно такая непоколебимая, была неестественно скованной. А барон… барон улыбался.

— Это невозможно, — донёсся ядовитый голос Дювейна.

Я инстинктивно отступила в тень, прижавшись спиной к каменной колонне. Подслушивать было опасно. Глупо. Но я не могла заставить себя уйти.

— Вы дали слово! Обещали открыть двери в высший свет!

— Да-да, конечно, — барон махнул рукой. — Но понимаете ли… обстоятельства изменились. И я не уверен, что наша договорённость всё ещё актуальна.

— Мы. Достигли. Соглашения, — отчеканил Хайзель.

Лицо барона внезапно перекосило. Голос стал жёстче:

— Ты и твоя шайка должны знать своё место! Не забывайся. Я дал тебе многое. Но я могу и забрать.

Воздух сгустился, стал тяжёлым. Вцепившиеся в трость пальцы Хайзеля побелели. Ярость клубилась вокруг него осязаемым тёмным облачком. Но… он ни сказал ни слова. Просто резко развернулся и зашагал… прямо ко мне.

Рядом, к счастью, стояла стайка дам, похожих на пёстрых, болтливых птиц. Я юркнула за их спины, скрывшись за стеной из кринолина и перьев. Хайзель прошёл мимо, и нырнул в яркую пучину торжественного зала.

Лишь когда его силуэт окончательно растаял, я позволила себе выдохнуть.

Барон всё ещё стоял внизу. Он достал из кармана портсигар, неторопливо вытащил сигару. Я услышала, как щёлкнула зажигалка, как оранжевый огонёк на мгновение осветил его лицо — жёсткое и до омерзения самодовольное.

Затем он повернулся и неспешно стал спускаться по широким ступеням террасы, постепенно растворяясь в тёмном провале сада.

Возможно, мне следовало отступить. Найти Айрона. Рассказать, про разговор. Но какой-то внутренний инстинкт толкнул меня последовать за Дювейном.

Холод ночного воздуха обнял плечи, принеся с собой густой коктейль ароматов: фиалки, влажная земля, дымок далёкого костра. Гравий под ногами громко хрустел, и я сошла на мягкую, упругую траву, скользя вдоль высокой, подстриженной стены живой изгороди.

Барон шёл неторопливо, попыхивая сигарой и оставляя за собой шлейф пряного дыма. Вдруг он свернул за угол высокой беседки и исчез. Пришлось прибавить шагу.

Добравшись до поворота, я замерла. Барон стоял в нескольких шагах, лицом к тёмной арке, образованной сплетением ветвей. Кончик его сигары тлел в темноте кровавым глазком.

И вдруг он произнёс чётко и громко:

— Здесь никого нет. Выходи.

Тишина. А потом… шорох листвы. Шаги. Дыхание.

Из чёрного провала между кустами выплыла фигура. Высокая, мужская. Очертания расплывались в сумраке, но в них было что-то… знакомое.

— Неужели нельзя было выбрать место поспокойнее?

— Подобные светские рауты — идеальная ширма. Шум, толпа, все на виду, и потому — все невидимы.

Я узнала первый голос.

Фай.

Это был Фай.