Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 39

Голова кружилась. Но это оттого, что перемещение было слишком быстрым. Обычные стационарные порталы дают время собраться с мыслями, привыкнуть к смене реальности. А здесь… Бац! И ты уже на цветущем юге, где воздух густой от аромата магнолий и нагретой солнцем пыли.

Меня шатало, но не одной мне было не по себе. Шайка «Воронов», что меня схватила, корчилась в конвульсиях. Один из них извивался в углу, выплёвывая внутренности в вазу — ту самую, хрустальную, которую Корину подарили работники лаборатории на день рождения!

Второй… Уф, лучше бы я туда вообще не смотрела. Мобильные порталы не только очень дороги, но и очень опасны. Второй «Ворон» лежал возле любимого кресла Корина. Точнее, лежало его тело, а вот головы… головы не было.

Поэтому мобильные порталы не пользуются популярностью. Тут дело даже не в цене…

Нет, все же план Айрона был так себе. Потому что на месте того мужика могла оказаться я. Мне повезло. Больше, чем повезло.

Пока схвативший меня мужчина выворачивал кишки, я встала и активировала руну. По ней Айрон меня найдёт. Вот только сколько времени это займёт? Ни он, ни я не предполагали, что меня забросит так далеко от Зимоцветья.

Айрон думал, что Дювейн сам явиться за мной. Почему? Потому что барон очень мстителен. А получается, что всё подстроил Корин? Или Дювейн всё же решил рассказать своему дорогому зятю правду?

Пока я соображала что к чему, дверь кабинета открылась, и на пороге появился мой бывший муж.

Я не скажу, что он лучился счастьем. Скорее наоборот — был подавлен и растерян. А увидев безголовый труп, так и вовсе позеленел. Если бы не я, он бы наверняка побежал выворачивать желудок на пару с человеком Хайзеля.

«Интересно» — мелькнуло у меня. — «А Хайзель тоже здесь?»

«Нет, вряд ли» — тут же отмела мысль.

Дювейн просто «позаимствовал» некоторых его людей. Не больше.

— Эй… — Корин издал невнятный ик, затем захлопнул дверь. — Кто там есть? — донёсся из коридора его голос, сдавленный паникой. — Фредерик! Уильям!

Я услышала топот, после чего в кабинет ввалились слуги, которых я хорошо знала, и, разумеется, они знали меня. Мы обменялись взглядами. Фред, высокий парень с конюшни, даже отвесил короткий поклон, но тут же получил по затылку от Уильяма — коренастого мужчины, главного конюха Ясеневого Двора.

— Избавьтесь от трупа! — приказал Корин, а после взвизгнул: — Этери!

И всё это из коридора. Внутрь заходить он не спешил.

Несмотря на все обрушившиеся события, ситуация забавляла меня всё больше и больше.

Я поправила складки платья, машинальным жестом стянула рукав чуть ниже, скрывая руну под тканью, и двинулась навстречу. Вблизи Корин выглядит ещё хуже. Слишком бледный, с тёмными, почти чёрными кругами под глазами. А ещё он похудел. Твидовый костюм, некогда идеально облегавший его статную фигуру, теперь висел на плечах бесформенным мешком.

— Корин… Неважно выглядишь.

— Идём, — тяжко выдохнул бывший муж.

Он не угрожал, не насмехался, не толкал и не волок силой.

Корин, похоже, узрел всю бездну, в которую шагнул: измена мне, баронесса, брак, вожделенный наследник его «Империи» — всё это обернулось не триумфом, а гибелью.

Сбеги я сейчас, он бы даже останавливать меня не стал. Искушение. Но нет, я знала, что мне нужно дойти до конца. Хотя бы дождаться Айрона. Он скоро будет здесь. Я чувствовала это не умом, а внутренним существом: каждой напряжённой клеткой, каждой дрожащей мурашкой под кожей.

Мы двигались по коридору, и боги… Что Эльмира сотворила с моим домом⁉

Прежние стены, где когда-то висели акварели с полевыми цветами в простых деревянных рамах, теперь задыхались под напором золота. Золочёные рамы, тяжёлые как надгробия, золотые канделябры через каждые три шага, золотые вензеля на обоях — кричащие, вульгарные. Мебель… Всё было дорого. Нестерпимо, оглушительно дорого. Как будто баронесса скупила половину ювелирных лавок и вывернула их содержимое на стены и мебель, крича всему миру: «Смотрите! Я богата! Я теперь здесь хозяйка!»

Корин молчал, и я краем глаза заметила, как дёрнулась его челюсть. Значит, ему тоже не нравится. Но он терпит. Проглатывает. Потому что выбора у него нет.

Мы прошли мимо окна, выходящего в сад. Лаванда, ромашки, мята… Всё исчезло. Вместо цветов — геометрически выверенные клумбы с какими-то огромными, неестественно-красными розами, стриженые кусты, принявшие форму лебедей и прочей чепухи, а посреди — мраморный фонтан, такой громадный и неуместный, что хотелось закрыть глаза и больше никогда их не открывать.

Нет, это больше не мой дом. Помню, как в первое время я мечтала сюда вернуться. Но сейчас. Нет, спасибо. Можно, конечно, заново всё переделать. Но этот приторный, удушливый запах вульгарности — он въелся стены. От него уже не избавиться.

Корин молча повёл меня через лабиринт знакомых коридоров. Мы миновали гостиную и оказались в столовой. Именно здесь, под гигантской хрустальной люстрой, меня ждал барон Дювейн. Место Эльмиры за длинным столом пустовало.

«Что ж, возможно, это к лучшему» — мелькнуло в голове.

— Так-так-так, — барон даже привстал в знак приветствия. — Мадам Этери Велш. Чёрт побери, а Хайзель ведь даже не сказал, что вы были женой моего дорогого зятя.

Корин мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперёд, к стулу.

— Прошу-прошу присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Дювейн, несмотря на своё незавидное положение, ещё и издевался! Мило.

— Ну, и как ощущения? — с лёгкой усмешкой спросил он, когда я опустилась на стул.

— О чём вы?

— Осознавать себя тем самым камешком, что вызвал снежную лавину. Такая гениальная, отточенная схема… Хотя, вам ли не знать.

— Да, — выдохнула я, собирая волю в кулак. — Также мне известно, что вы своей схеме собирались использовать моё «солнце».

— Ваше «солнце», — фыркнул Дювейн, отхлёбывая из чашки ароматный чай. — Дорогая моя, в этом мире ничего не принадлежит вам. Всё принадлежит нам. Или будет принадлежать в ближайшем будущем.

Барон широко, с напускной галантностью обвёл рукой комнату, будто представляя невидимую публику. А затем, тем же небрежным движением, швырнул на полированную столешницу несколько потрёпанных блокнотов.

В горле запершило от бессильной ярости. Обыскали дом! Вот же мерзавцы!

— Мои люди их посмотрели, — Дювейн прищурился. — Нужно отдать должное — вы, мадам Велш, очень талантливы. Формулы, расчёты, рецепты… Всё требует небольшой, сугубо технической доработки, но основа — блестяща.

Я бросила взгляд на Корина. Его челюсти были сжаты так, что на скулах играли желваки. Значит, вот зачем он хотел забрать у меня блокноты. Чтобы отдать их Дювейну?

— Что вам от меня нужно? Я разрушила ваши планы. Осталось лишь избавиться от свидетеля, не так ли?

— Избавиться? — усмехнулся барон. — Смерть — это скучно, мадам Велш. Это тупик. Нет-нет-нет. Для вас существуют наказания куда более… творческие. И долговременные.

Дювейн откинулся на спинку кресла, явно наслаждаясь моментом. Кончики его пальцев отстукивали неторопливую дробь по дереву, в сантиметре от корешка моей записной книжки.

— Видите ли, я вложил в этот «проект» колоссальные ресурсы, — продолжил он, но уже без тени насмешки. — Подкуп, налаживание связей. Я даже отдал свою дочь, — Дювейн кивнул в сторону безмолвного Корина, — за человека, который должен был обеспечить финальную стадию. И всё это рассыпалось в прах из-за одной упрямой женщины, которая развесила уши не там, где нужно!

Барон не кричал. Он просто резко ударил ладонью по столу. Фарфоровая чашка, стоявшая на краю, подпрыгнула и разбилась об пол. Звон осколков разлетелся в тишине.

— Но всё ещё можно исправить…

— Вы скомпрометированы. О каком возвращении может идти речь? Ваши связи — прах. Я не единственная, кто может поведать правду о вашей… авантюре.

— Вы о мистере Линне говорите? О нём можете забыть.

— Нет…

— Вот видите, — усмехнулся барон. — Ни одного свидетеля. Мистер Линн, Пер Хайзель. Ни одной ниточки, ведущей к моей скромной персоне. Всё чисто. Вы единственная…

— Но вы бежали! — вырвалось у меня.

— Я уехал на юг, — парировал барон, пожимая плечами. — Навестить старые поместья, подышать ароматом магнолий. У кого повернётся язык задать вопросы, мадам Велш? Слухи скоро стихнут, как будто их и не было.

Всё было продумано. Безупречно. Придраться не к чему. Взгляд снова скользнул к Корину. Но он был пустой оболочкой, раздавленным орудием. Он не пойдёт против тестя.

— Итак, — Дювейн наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Предложение. Вы будете работать на меня. Доработаете формулы. Создадите новые образцы. И всё это под моим наблюдением.

— Я не стану этого делать.

— О нет, станете, — улыбка барона стала шире, обнажив ровные зубы. — Потому что альтернатива — это смерть тех, кто вам дорог. Ваша старая экономка Марта. Её муж. И тот… как его… головорез… Айрон Кейн.

— Вы не посмеете…

— Я ничего не сделаю, — Дювейн развёл руками в ложном жесте беспомощности. — Если вы будете сотрудничать. Ваша работа — их неприкосновенность. Всё очень просто. Практично. Цивилизованно.

Во взгляде Дювейна читалось холодное, безошибочное понимание того, что он победил. Но, боги, как же он ошибался. Это его раздутое самомнение…

— Вы обещаете? — я нарочно опустила глаза, сжала пальцы в кулаки. Дювейн должен был мне поверить. — Обещаете, что не тронете никого.

— Даю слово!

Даёт он слово. Ага, конечно. Его слово даже ломаного гроша не стоит.

— Хорошо, — выдохнула, опустив голову. — Я сделаю, все, что вы попросите.

Нет, из меня вышла бы замечательная актриса. Потому что даже Корин мне поверил. Его передёрнуло. Неужели… неужели в его гнилой душонке всё-таки осталось что-то хорошее?

— Прекрасно! Люблю, когда сделки заключаются быстро и без лишних сантиментов.

Дювейн говорил что-то ещё, но я почти его не слушала. Смотрела на свои руки. Даже сквозь плотную ткань платья я почувствовала, как волоски на предплечьях медленно приподнялись — один за другим.

Айрон. Он уже здесь.

Дювейн всё расписывал грандиозные планы, жестикулируя, когда…

Крик. Резкий, захлёбывающийся, донёсшийся откуда-то снаружи. Затем второй. Третий. Лай собак…

Дювейн замер на полуслове. Усмешка сползла с его лица, обнажив нижнюю губу, слегка отвисшую от непонимания. Барон резко обернулся к окну.

— Какого чёрта⁈

Корин тоже дёрнулся, побледнел ещё сильнее.

— Корин! — рявкнул барон. — Иди, посмотри, что там происходит!

Мой бывший муж кивнул, словно марионетка, и бросился к двери. Но не успел он сделать и трёх шагов, как створка с грохотом распахнулась, и в столовую буквально ввалился один из людей Дювейна.

— Господин! — он задыхался, придерживая рукой бок. Кровь. На его рубашке расползалось тёмное пятно. — Поместье… Они окружили поместье!

— Кто⁈ — взревел Дювейн. — Кто, чёрт тебя дери⁈

— Не знаю, милорд! Их много! Они пришли со всех сторон, мы не успели… Уолтер мёртв, Грегори тоже, они…

Барон метнулся к окну, отдёрнул тяжёлую золотую штору.

Я тоже встала, придвинулась ближе. Сквозь стекло было видно, как по лужайке перед домом двигаются фигуры. Их было действительно много. Вооружённые, организованные.

Дювейн обернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло понимание.

— Ты… — он сжал кулаки. — Ты привела их сюда!

Я усмехнулась. Не сдержалась. Потому что его лицо, искажённое яростью и страхом, стоило всего.

— Сука!

Рука Дювейна метнулась к поясу, на котором свисал артефакт. Небольшой, размером с перстень, но я знала такие, они были смертельны.

Барон шагнул ко мне. Камень вспыхнул багровым светом.

— Вы последний свидетель, мадам Велш. Последняя ниточка…

Время замедлилось. Я видела, как его рука заносится, как багровый свет становится ярче, как губы Дювейна растягиваются в оскале. Я дёрнулась назад, но тут между нами вклинилась фигура.

Корин.

Удар, предназначенный мне, пришёлся ему в грудь. Мой бывший муж вскрикнул, выгнулся дугой, и из его рта вырвался сдавленный стон. Запах палёной плоти ударил в нос. Корин рухнул на колени, прижимая руку к груди, где уже расползалось чёрное, обугленное пятно.

— Идиот! — взревел Дювейн, но тут же развернулся и бросился к двери. — К чёрту! К чёрту всё!

Он выскочил в коридор, и я услышала топот ног. Где-то вдалеке раздался новый крик, звон разбитого стекла, чей-то приказ. Но меня это уже не волновало.

Корин лежал на полу, хрипло дыша. Кровь. Её было слишком много. Ткань его дорогого костюма пропиталась насквозь.

Я упала рядом с ним на колени, схватила край скатерти и сорвала её со стола. Посуда с грохотом полетела на пол.

— Держись, — прошипела я, прижимая скатерть к ране. — Слышишь меня? Держись!

Корин застонал.

— Я… я умру, — выдохнул он, и из уголка губ потекла тонкая струйка крови.

— Умрёшь? — усмехнулась. — Нет-нет, ты не умрёшь. Вспомни, что сказал Дювейн. Смерть — это так просто!

— Этери… — рука Корина слабо дёрнулась, пальцы сжались на моём запястье. — Позаботься… о моей матери…

— Сам о ней позаботишься! — огрызнулась я, прижимая ткань сильнее.

Алхимик. Я алхимик, а не целитель. Я не умею лечить руками. Но я должна что-то сделать. Этот идиот спас меня. И если он подохнет у меня на руках… Нет! Не дождётся!

Я закрыла глаза, сосредоточилась. Почувствовала, как внутри разгорается жар — медленно, затем всё быстрее, всё ярче. Руки задрожали. Я положила ладони на грудь Корина, туда, где зияла рана, и… Вылила сырую энергию.

Это было как прорыв плотины. Поток хлынул из меня в Корина. Я чувствовала, как клетки его тела отзываются, как плоть начинает сама себя сшивать, как кровь замедляет течение.

Но это забирало слишком много сил. Голова закружилась. Мир поплыл, краски смазались. Я слышала, как где-то вдалеке кричат люди, как ломаются двери, как кто-то орёт: «Взять его! Живым!»

Дювейн. Его поймали?

Было уже неважно.

Последнее, что я почувствовала — это чьи-то сильные руки, подхватившие меня, прежде чем я рухнула в темноту.

А потом — ничего.

В себя я приходила мучительно долго.

Сначала была только темнота. Потом появились звуки. Чьи-то голоса. Шаги. Скрип половиц.

Наконец, мне удалось приоткрыть глаза. Свет ударил в зрачки, заставив зажмуриться. Я застонала.

— Этери?

Я попыталась повернуть голову на звук, но мир вокруг закружился, поплыл. Тошнота подкатила к горлу волной.

— Не надо, не двигайся, — голос стал ближе. — Тебе нужно отдохнуть.

Отдохнуть? Да, нужно.

Темнота снова накрыла меня, втягивая обратно в свои липкие объятия.

Я не сопротивлялась.

Во второй раз пробуждение было чуть менее мучительным. Снова открыла глаза. На этот раз свет не резанул так больно. Я смогла различить потолок над головой — белый, с лепниной по краям… Это определённо была моя спальня. Я узнавала узоры на потолке, этот светильник с хрустальными подвесками, который я когда-то выбрала сама…

Моя комната. Мой дом. Я осторожно приподнялась, опираясь на локти. Тело откликнулось тупой, ноющей болью.

Может, это всё сон? Может, ничего не было? Ни Дювейна, ни его дочери, ни…

Я медленно села, прислонившись спиной к подушкам. На кресле у окна сидел Айрон. Вернее, дремал, откинувшись назад, с раскрытой книгой на коленях. Его голова была слегка склонена набок, тёмные волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута у ворота. Он выглядел усталым. Измученным. На щеке виднелась тёмная полоска — то ли грязь, то ли засохшая кровь.

Значит, не сон.

Я открыла рот, чтобы позвать его, но в горле пересохло. Вместо слов вырвался хриплый звук. Но Айрон услышал. Его глаза распахнулись мгновенно.

— Этери, — выдохнул он, а потом улыбнулся.

Айрон поднялся с кресла и пересёк комнату за три широких шага. Опустился на край постели рядом со мной, потянулся рукой к моему лицу — провёл большим пальцем по щеке, будто проверяя, настоящая ли я.

— Ты очнулась. Наконец-то.

— Сколько… Сколько я…

— Двое суток, — Айрон перехватил мою руку, сжал пальцы. — Целитель сказал, что ты истощила себя.

— Корин? — спросила я.

Лицо Айрона изменилось. Улыбка исчезла, губы сжались в тонкую линию.

— Жив, — бросил он коротко, после чего лёг рядом, прямо поверх одеяла, вытянулся во весь рост, закинул руку за голову.

— Вот нужно было тебе спасать его, — фыркнул дракон. — Чуть себя не угробила ради этого… ради него.

— Разве я могла позволить ему умереть? — спросила я тихо.

— Могла! — сказал Айрон жёстко. — Вполне могла. Корин предал тебя. Сделал свой выбор!

— Но в конце всё-таки заслонил меня от Дювейна.

Айрон замолчал. Я смотрела на дракона — на напряжённую линию челюсти, на сжатые губы. Мы-то знали правду… Дювейн всё равно не причинил бы мне вреда. Сеть защитных рун, которыми Айрон опутал меня в Зимоцветье, после обсуждения плана, остановила бы кого угодно. Но Корин не мог знать об этом…

— Не злись, — я толкнула Айрона локтем в бок, ощутив под рубашкой твёрдый, как камень, мускул. — Всё ведь обошлось.

— Обошлось? — Айрон резко повернул голову. Его глаза вспыхнули драконьим золотом. — Ты лежала без сознания двое суток! Я думал… — он отвернулся. — Когда я вошёл в столовую и увидел тебя на полу… с ним… Кровь повсюду, ты без сознания… Я чуть не снёс всё поместье к чертям.

— Прости, — прошептала я.

— Я испугался… Этери…

Его рука скользнула к моему затылку, пальцы зарылись в волосы.

— Прости, не нужно было… — я начала, но мысль рассыпалась, когда взгляд Айрона упал на мои губы.

Я не дала себе договорить. Сама закрыла это крошечное пространство. Поцелуй получился неловким, неуверенным — моё тело всё ещё дрожало от слабости. Но сама близость с Айроном, знакомый запах кожи и дыма, придали мне сил.

Рука на затылке сжалась крепче, другая легла на талию, притянув ближе. Поцелуй углубился, и по моим жилам, от кончиков пальцев до самых пяток, разлился медленный, густой жар.

Айрон издал низкий звук — что-то среднее между стоном и рычанием — и перевернулся, нависнув надо мной. Его вес опирался на локти, чтобы не придавить, но я чувствовала его везде: горячие губы, жёсткие мышцы, бешеное биение сердца.

— Этери, — прошептал он, отстраняясь на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза. — Если ты не хочешь…

— Хочу, — перебила я. И снова поцеловала его, вкладывая в это прикосновение всё, что не могла сказать словами.

Айрон ответил с той же страстью. Его поцелуи стали глубже. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как они рассыпаются шёлком между пальцев.

Когда его губы соскользнули с моих, оставив на них лёгкое жжение, и двинулись вдоль щеки к виску, я вздрогнула. Его дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом, и из моей груди вырвался тихий, непроизвольный стон.

— Мне нравится этот звук, — прошептал он. Голос стал ниже, гуще, в нём явственно зазвучал тот самый скрытый рокот, что выдавал в нём нечто большее, чем человека.

— Айрон… — я попыталась собраться с мыслями, но он снова поймал мои губы в свои.

Весь мир съёжился до размеров комнаты. Потом — до границ кровати. И наконец — до пространства между нашими телами. Не было больше Корина, Дювейна, предательства и крови. Была только тяжесть надо мной, только жар кожи, и бесконечные поцелуи, от которых кружилась голова.