Няня для бывшего

Глава 32

Глава 29

Голову ведет. Не контролирую себя. Перед глазами красная пелена. Сижу за рулем у ее дома уже второй час и просто заливаю в горло вискарь, перемежая с одной сигаретой за другой. Снова открываю телефон и снова читаю проклятую выписку из гинекологии, которую за час раздобыли мне ищейки. Всего одна бумажка, а ею целая жизнь перечеркнута.

Луиза не наврала. Она сделала от меня аборт. На третью неделю, как я сказал ей, что женюсь на другой и предложил сохранить наши отношения, но в другом статусе. Именно тогда, когда она пришла ко мне и сказала, что пути назад нет и она уходит к другому, который даст ей больше, чем я…

Сука… А я ведь верил, что она другая… Что добрая, бескорыстная, клял себя и окружающих за гребанную беспомощность. За то, что сделал выбор, которого от меня ждали все…

Если бы она призналась… Если бы я знал… Все бы было иначе. Я бы бился за нас до конца. Я бы пошел против всех, наплевал бы на всё… Достучался бы до черствого сердца отца- это ведь и его продолжение… Его внук или внучка…

Да, сейчас мне казалось, что я бы сделал именно так. Ребенок- это не игрушка. И не опухоль, от которой можно избавиться, когда пожелаешь, как это сделала она, когда поняла, что со мной ничего не светит и есть вариант поудобнее…

Она оказалась как все. Ничем не лучше Эльмиры. Свои интересы, свой расчет, свои амбиции… Маша-малыш… А как я боготворил её… Какой абсолютно доброй и светлой она мне казалась… Может быть, это судьба? Может быть Бог специально свел нас вместе снова после этих лет, чтобы я понял, наконец, что нет в жизни никаких ангелов… Что все продается и покупается… И счастья никакого нет. Все просто играют свои роли и довольствуются тем, что удается оторвать у судьбы.

Закрыть гештальт. Отпустить. Предъявить и выкинуть из своей жизни… Но сначала посмотреть в глаза и увидеть там ее правду… Неужели ради удобства с другим она пошла и убила нашего ребенка… Говорила, что любит… Как можно было взять и выковырять из себя плод этой самой любви? Вранье… Все вранье… Везде расчет и расчетливые суки…

Я поднимаюсь к ней на этаж, шатаясь. Она уже ждет, потому что после десятого звонка все-таки ответила на мой вызов. Я не здоровался и не спрашивал. Сказал, чтобы меня пропустили на охране, если она не хочет, чтобы я кому-то разбил морду- и назвала этаж и квартиру.

Маша всегда была понятливой девочкой… Сделала все безропотно… И другое сделает, что я прикажу… Не оставлю ей выбора. Почему я должен иначе? Поступлю с ней так, как она того заслуживает. Как они все заслуживают…

Меня трясет… Озираюсь по сторонам этого нехилого такого жилкомплекса и жестко усмехаюсь. Да, нянька- психолог явно не могла заработать на такую хату самостоятельно. Снимает? Тоже вряд ли, потому что и на съемку квартиры ее зарплаты в центре до работы у нас в доме не хватило бы. Папик снимает? Это она от меня нос воротила, а от других-нормально? Это на моем содержании ей быть было западло, а так- ничего страшного? Или снежная королева поступилась своими принципами? Для чего ей срочно деньги понадобились? Мужик бросил- и пришлось восполнить финансовую дыру, пока нового не найдет?

Снова жесткая усмешка, сопровождающаяся прострелом дикого, похотливого желания в паху. Лицемерка с лицом ангела… Ничем не лучше продажных баб с панели… Теперь готова давать тем, кто будет оплачивать такие жилкомплексы?

Лифт открывается с писком на нужном этаже. Я нахожу нужную цифру и упорно звоню в дверь.

Она открывает не сразу. Ее лицо бледное и осунувшееся. Не спрашиваю, нагло захожу внутрь, игнорируя ее вопрос, зачем я здесь.

— Пришел посмотреть, как ты живешь… — усмехаюсь, захлопывая за собой замок. Не вырвется, птичка.

Нам предстоит разговор и не только Маша. Скоро я сотру с этого взгляда надменную отстраненность. Все я про тебя теперь понял. Жаль только, что поздно, идиота кусок… Права была Луиза…

— Амир, что происходит? — спрашивает тихо и испуганно. Пятится назад, потому что я наступаю.

Я смотрю на ее искреннюю обескураженность. На это красивое растерянное лицо, на спадающие мягкими локонами на плечи золотые кудри и хочется выть…

Лицемерка… Лицемерка в ангельском обличии. В горле жернов вулкана. Не могу говорить. Просто молча протягиваю ей телефон с открытым фото выписки из гинекологии. Читай, Маша… Знаю я про тебя теперь всю правду…

Она нервно сглатывает и становится еще бледнее. Отступать больше некуда. Упирается в стол.

Я порывисто дышу, чтобы хоть как-то унять себя…

Смотрю в ее наполняющиеся слезами глаза. Лживые… Стекаю на тонкую шею. Молотом по голове снова проклятые воспоминания. Как я остервенело её целовал, когда страсть по ней срывала все тормоза, когда маленькая невинная девочка, раскрывшаяся подо мной в шикарную отзывчивую женщину, делала меня одержимым ею… С Машей всегда было мало. Я сначала купал ее в своем пороке, а потом сам же бережно и аккуратно обтирал, чтобы снова обнять и поцеловать, уже нежно и аккуратно, свою невинную ангельскую девочку… лед и пламя. Страсть и невинность. С Машей всегда было так контрастно, так ярко и разнообразно, что после нее с другими вкусы стали только пресными…

Ниже… Смотрю ниже… Кофта открывает ложбинку между грудей сильнее, чем нужно… Я впиваюсь глазами в эту белоснежную упругую плоть. Хочу её… До озверения хочу… И пусть это снова иллюзия и обман… Я готов ее купить, щедро заплатив…

— Что тебе нужно, Амир? Ты пьян… — уже не скрывая дрожь, выдает Маша.

Я не могу скрыть жесткой усмешки.

Снова показываю перед ее носом телефон. Пути назад нет. Я всё уже решил. Уже вынес ей приговор.

— Вот бабки, которые завтра должны были капнуть на твой счет от Эльмиры. У меня доступ к управлению всеми финансами, включая её. Я остановил транзакцию. Ни хера ты не получишь…

Маша замирает. Сначала пропускает несколько вздохов, потом начинает дышать рвано и сбито.

— Амир… пожалуйста… — в ее голосе дрожь от подступающих слез.

Плевать на ее слезы. Нашего неродившегося ребенка она не оплакивала.

— Пожалуйста… Мне нужны эти деньги…

Я делаю еще один шаг к ней. От ее близости рвутся последние нитки, хоть как-то меня сдерживающие… Чувствую дикое, яростное желание наказать её. Маша-малыш, что же ты со мной сделала…

Хватаю руками ее лицо. Сжимаю, заставляя смотреть мне в глаза. Выдыхаю свой беспощадный вердикт прямо в губы.

— Хочешь бабки, отработаешь… Прямо сейчас… Раздевайся…

Вижу, как она дергается, каменея. Как напряженные черты лица становятся безжизненными.

Сердце больно подрывается в груди, но и хорошо. Я сейчас упиваюсь ощущением этой внутренней боли. Рви меня сильнее, Маша. Рви… Потому что сейчас хотя бы нет этого проклятого равнодушия и штиля, что царило в моей жизни все это время. Сейчас я в аду… Это легче, чем чистилище, как оказалось…

— Быстрее, Маша. Я долго ждать не буду…