Няня для бывшего

Глава 33

Его взгляд сейчас как водка- в нем сорок градусов и он жжет…

— Амир, пожалуйста…

Безжалостно хмыкает в ответ на мою нелепую мольбу.

— Маша, я не в игры пришел с тобой играть. Я говорю- ты выполняешь. Других условий больше не будет. Хочешь получить деньги, безропотно ложишься под меня так, как я захочу, где захочу и когда захочу. Без права на отказ… А сейчас я хочу здесь…

Я обреченно тянусь дрожащими руками к пуговицам, потому что знаю, что Амир не отступит. Он будет мстить мне за аборт, которого я не совершала. Моя девочка болеет. Эти деньги мне жизненно необходимы. Операция через пять дней… Чтобы вылечить её, я даже душу дьяволу готова продать. И потому я буду делать все, что приказывает этот жесткий мужчина… Родной отец моей Алисы…

Когда скидываю с себя последнее и остаюсь перед ним совершенно голая, пытаясь нелепо прикрыть руками хоть что-то, Амир делает несколько шагов назад.

Смотрит на меня. Не оценивающе. Он давно все для себя решил. Напротив, жадно, вожделенно. Но я все равно чувствую его высокомерие. И даже презрение. Не выдерживаю этой пытки глазами. Сильно-сильно жмурюсь.

И вздрагиваю, когда он касается рукой моих плеч и ведет по ним обманчиво нежно.

Я чувствую его горячее дыхание у себя на шее, когда он собирает мои волосы и перекидывает на другую сторону.

Меня начинает шатать.

— Еще красивее, чем раньше… — шепчет хрипло и тихо. Обхватывает ладонями грудь.

Руки медленно ползут по позвоночнику вниз, к ягодицам. Он накрывает. Сжимает. Я вздрагиваю, но не выворачиваюсь, не отступаю.

— Дешево ты себя оценила, Маша-малыш, — слышу, как приговор, — с такой красотой могла бы продаться подороже… Я бы точно купил, не торгуясь… Просто дурак был, не понимал, что если на товаре нет ценника, это не означает, что он не продается…

С этими словами он резко хватает меня за локоть, разворачивает к столу и заставляет лечь на него грудью.

Я перед ним теперь совершенно распятая, совершенно беззащитная и открытая.

Слезы застилают обзор.

Слышу сзади звук расстегивающейся ширинки. Всхлипываю. Перед глазами пелена.

Он сделает это сейчас, а я точно умру… Никогда больше не смогу посмотреть на себя в зеркало… Никогда не смогу улыбнуться этому миру… Я все равно его люблю. Эта любовь больная, болезненная, неправильная, а люблю. И не переживу этой боли- от единственного на свете любимого мужчины…

Из полузабытия меня вырывает вспышка, ударяющая по глазу ярким светом. Вижу, как в паре сантиметров от лица на столешнице загорается экран моего телефона.

Не знаю, какие силы сейчас мною двигают, но зрачок вдруг фокусируется и я вижу четыре буквы, высвечивающиеся вызовом.

Мама…

Дергаюсь, как ужаленная…

У нас уговор… Мама звонит мне в рабочие дни, только если что-то случилось. Она не в курсе, что Эльмира дала мне отгул. Думает, я у них дома…

Значит, что-то случилось…

Глава 34

— Пожалуйста, дай мне ответить, — шепчу я, повернувшись на него, дрожа от нахлынувшей цунами паники, даже дышать не могу. В глазах темнеет.

— Потом ответишь, — жестко хрипит он, накручивая мои волосы себе на руку и дергая.

— Амир, умоляю, — выкручиваюсь снова, хотя скальпу больно, — я очень тебя прошу. Что-то случилось, иначе бы она не звонила. Если в тебе хоть что-то человеческое осталось….

Снова дергает яростно. Я вскрикиваю.

— Не смей мне говорить о человечности!

Рычит громко, я жмурюсь, но вдруг чувствую, что он отступает.

Нет времени выдыхать облегченно. Хватаю телефон, тычу на экран, снова забывая, как дышать.

Слышу голос мамы и… теперь уже перед глазами не просто все блекло. Просто тьма.

— Я сейчас… Мам, сейчас приеду… — шепчу дрожащими губами.

Убираю телефон и смотрю на Амира, вся тресясь.

— Я заклинаю тебя, Амир, — говорю голосом, который жжет мое горло каждым слогом, — пожалуйста… Дай мне сейчас срочно уехать к матери… Умоляю… Завтра можешь делать со мной все, что хочешь. Абсолютно все, но сейчас…

— Отмазки очередные, Маш? Не проканает, — жестко парирует мне в лицо цинизмом и неверием.

Я не контролирую себя. В голове реально только одна мысль сейчас… Что угодно сделаю ради дочери, ради того, чтобы быть с ней сейчас…

Падаю на колени, ползу к нему и хватаю его за ноги. Вцепляюсь клещами.

— Умоляю тебя…. Пожалуйста… Моей… — горло снова нестерпимо режет, — сестре плохо… Они в больнице… Мне нужно, Амир, пожалуйста… У нее с сердцем проблемы…

Смотрю на него снизу вверх. Слезы создают перед глазами цветное месиво. Я сама как месиво. Совершенно сломлена.

Амир поджимает челюсть. Пару секунд колеблется, а потом резко нагибается, хватает меня под мышки и поднимает с пола.

— Стоять можешь? — спрашивает, ловя руками за подбородок.

Я пытаюсь отдышаться, прийти в себя, преодолевая страх и панику, киваю неуверенно.

Убеждается, что я все-таки не валюсь, как ванька-встанька.

— Одевайся, отвезу, — говорит хрипло и отворачивается.

— Я… сама, Амир. Спасибо… Спасибо… — на глаза наворачиваются слезы, утираю.

— Одевайся быстрее, Маша. Ты же быстрее хочешь доехать… Хватит уже самодеятельности.

Его голос злой и лающий. Но не такой невыносимо жесткий. И алкоголь словно бы выветрился…

Нет времени спорить. Подрываюсь с места и быстро натягиваю на себя разбросанную по полу одежду.

Он гипнотизирует меня глазами, пока мы в лифте, а меня разрывает такое дикое волнение, что руки трясутся.

— Успокойся, нервы сейчас не нужны, — говорит он царапающе, но не враждебно, — какая проблема?

Я сначала пару раз дышу, чтобы сдержать слезы, но все равно голос срывается.

— У младшей сестры должна быть операция через пять дней на сердце. Но ей вдруг стало плохо сегодня… Мама позвонила доктору и… он сказал срочно ехать в клинику. Скорую прислали…

Он кивает.

— Не знал, что у тебя сестра. Сколько лет? Какая проблема? Может нужна помощь? Что за больница?

— Все нормально, под контролем… думаю… — вытираю мокрое лицо. Расклеилась совсем. Не могу унять дрожь, не могу отвечать на его вопросы.

Он подхватывает меня за локоть, идем к машине.

— Больницу называй, — смотрит на меня Амир, куда-то по ходу звоня.

— Ильяс, подключи своих из минздрава, чтоб пробили, все ли нормально в… — смотрит на меня, уточняя-таки название медучреждения, фамилию и имя ребенка, а когда слышит возраст, цепко задерживается на моих глазах, но я сейчас не в том состоянии, чтобы концентрироваться на его эмоциях.

Садимся в машину, смотрю перед собой, пытаясь унять дикое волнение, от которого внутри все горит и зудит.

— Все нормально будет, — говорит он тихо, забивая адрес в навигатор, — пятнадцать минут езды. Ребят подключил, уже созвонились с главврачом.

Я вижу краем глаза, что он получает на телефон какие-то документы, чую интуитивно, что это связано с Алисой- выписка из карты или что-то еще.

Он изучает, пока мы едем, прямо за рулем. Глубоко вздыхает.

— Операцию иностранный доктор должен был делать?

Я молча киваю и начинаю снова дрожать… Мать сказала, что все под контролем, но внутри все равно дикое дребезжание от неизвестности и беспомощности.

— Он должен был прилететь через три дня и… не успели… — не выдерживаю, начинаю плакать.

Амир снова набирает кому-то. На этот раз говорит не по-русски, словно бы специально пытается что-то от меня скрыть, вижу по украдкой брошенным в мою сторону взглядам.

От нервов меня начинает мутить.

— Скажи, ты что-то знаешь? Что-то плохое? — говорю, уже не дыша, когда он кладет телефон… Вдруг это ему из больницы что-то ужасное про Алису сказали… Господи… Господи….

— Все нормально, Маш, — поворачивается на меня и кладет руку на коленку, — под контролем. Я тебе обещаю, слышишь? Не волнуйся ни о чем!

Молча киваю. Отворачиваюсь к окну. Горячие слезы хлещут из глаз бесконтрольно.