Няня для бывшего

Глава 43

Я хватаю ее на руки, под попку. В груди ухает так сильно, что сейчас пробьет ребра. Длинные ноги Маши обвивают мое туловище. Непроизвольно рычу и вжимаю ее в себя. Господи, какой же я голодный по ней… Как удержать себя.

Несу ее в дом. Хаотично выбираю поверхность, где припарковаться. Хотел бы я на столе, но… в любой момент могут вернуться Алиса с Анной Павловной. Несу наверх.

— Где твоя спальня? — хриплю в ее шею, пьяный без алкоголя от ее близости.

Маша глубоко-глубоко дышит. Сладкая, взволнованная, возбужденная… Вижу по поплывшему взгляду, мажущему по мне импрессионистскими штрихами.

— Самая последняя комната по коридору, — отвечает тихо, запинаясь.

Снова нахожу ее губы, снова впиваюсь в них. Господи, сколько я не целовал женщину? В последний раз это было в комнате Артура, когда ревность к мудаку Ренату сорвала все тормоза. А до этого? До этого тоже было с ней… Я не целовал Эльмиру. Я не целовал многочисленных женщин, которые были в моей жизни после того, как из нее ушла моя Маша-малыш. Смешнее всего то, что я не целовал никого и до того, как она в этой самой жизни появилась. Только Машу я хотел целовать. Только она была нужна. Только с ней это было важно и нужно, жизненно необходимо…

Опускаю ее на постель, не отрываясь от сладкого рта. Провожу по идеальному телу, с мыслями о котором я проводил в последние месяцы не один час в душе и постели, как последний малолетний задрот. Да, Машенька, знала бы ты, что любая наша с тобой встреча, любой разговор по телефону заканчивался тем, что я в воображении делал с тобой всё, на что только был способен мой взрослый изощренный мужицкий мозг…

Одергиваю себя. Нет, Амир. Ты не профукаешь сейчас всё, чего так долго добивался… Не смей…

Ее вязаное голубое платьице на кнопках. Расстегиваю их рывком. Пытаюсь делать все нерезко, чтобы не спугнуть… Получается плохо. Скатываю колготки, отодвигаю в сторону трусики.

Маша начинает трепыхаться. Пытается подняться… Боится… В себя пришла. Нет…

Кладу руку на ее живот. Возвращаю обратно на постель, развожу ножки и…

Я не знаю, как это делать. Неопытный, мать его… Девственно чистый… И потому меня ведет только мое желание, единственное желание: доставить удовольствие любимой женщине…

Я касаюсь ее языком, не могу подавить стоны от ее сладости, нежности, аромата.

— Маша-малыш…

— Амир, что ты делаешь?! — рвано выдыхает, гнется ивой подо мной. Как красиво, как искренне.

В Маше сейчас столько сконцентрированного напряжения, что аж сносит. Во мне — еще больше. Но это не имеет никакого значения… Сейчас не об этом… Всё только для неё сейчас…

— Амир! — кричит она еще громче и хрипит, откидываясь на подушки.

Удовольствие вылетает из нее сладко-агонизирующим освобождением. Она словно бы теряет связь с реальностью. И потому не чувствует, как я беру ее правую ручку и делаю свой подарок. Настоящий подарок.

Красивая… Лучшая… Мои ошалевшие голодные глаза жрут ее экстаз. Лучшее зрелище, которое только может увидеть мужчина, одержимый женщиной.

Маша приходит в себя спустя несколько минут. Поднимает на меня глаза. Растеряна, испугана, смущена. Я улыбаюсь. Нежно глажу ее по животу. Аккуратно натягиваю приспущенные к лодыжкам колготки обратно, поправляю трусики и застегиваю пуговички платья.

Встаю, отворачиваюсь, нервно провожу по волосам, пытаясь отдышаться и вернуть себя в нормальное состояние, если это вообще сейчас возможно, потому что ее вкус на губах заставляет меня хотеть так многого, что самому страшно.

— Ты… не останешься? — шепчет она хрипло-рвано, пораженная моим внезапным отступлением…

Странно, девочка? Конечно, странно для такого животного, как я. Я никогда не отступал. Всегда брал от Маши по полной. Пора и честь знать…

— Мне лучше уйти, — скашливаю сиплость в голосе, не смотря на нее, чтобы снова не сорваться.

Маша молча кивает, растерянно поправляя волосы. Вдруг переводит глаза на свою кисть и замирает.

— Это что?

Да, девочка… Когда ты кончала для меня, я успел одеть на твой пальчик это кольцо…

Наш немой диалог продолжается не меньше минуты. Это молчание такое объемное, многозначительное… И наполненное для меня мучительной неизвестностью… Никто ничего тебе не обещал, Амир… У Маши и без тебя все прекрасно… С чего вообще ты решил, что ей это нужно?

— Мой подарок, Маша, это не шуба и даже не это кольцо, — хрипло исповедуюсь, облокачиваясь спиной на дверной косяк, — Оно- лишь символ. Я дарю тебе свое сердце, Маш. Свою жизнь… Примешь- будешь носить его на безымянном пальце. Не нужен тебе такой подарок- просто оставь себе как очередную побрякушку. Его размер регулируется. Ювелир специально так сделал, что можно носить не как обручалку.

— Обручалку? — его слова оседают на мне с паузами. Слишком не верится…

— Да, Маша… Я делаю тебе предложение. Руки, сердца, всего, короче… Полностью сдаюсь в твою власть, — рвано выдыхает, расставляя руки.