Няня для бывшего

Глава 8

Я сдаюсь… Слишком быстро сдаюсь. Так все подружки говорят. Но я не слушаю их. Они завидуют мне. С первого дня нашего нелепого знакомства я словно бы в сказке. Чувствую себя одновременно и Золушкой, и проснувшейся от поцелуя Спящей красавицей, и даже Дюймовочкой, которую носят на руках. Они просто завидуют. У них нет такого мужчины- шикарного, уверенного, заставляющего застыть в благоговении. От Амира исходит такая мощь и сила, что меня в буквальном смысле сносит от этой энергетики. Он как солнце, заставляющее глаза слепнуть.

Я растворяюсь в нем сразу, без осадка. И мне кажется, что дело в том, что мы идеальное соединение. Идеальная химическая формула. Нам слишком хорошо вместе, слишком гармонично, слишком страстно… Он не ухаживает, нет. Его действия нельзя назвать ухаживаниями. В ухаживаниях есть некоторое заискивание. Амир всегда берет. И когда заваливает меня букетами по сто с лишним роз, и когда дарит какие-то баснословно дорогие украшения, и когда катает по лучшим местам столицы… С ним каждая минута- это праздник. Каждая клетка моего тела рядом с ним живет и наслаждается. Это непередаваемое удовольствие. Комплексное, объемное. Его очень тяжело подчинить какому-то одному чувству. Его страсть слишком красивая и всеобъемлющая- и это не только наши фантастические свидания, после которых он всегда везет меня домой сам, преодолевая многокилометровые дистанции и наплевав на собственные дела. Это еще и его глаза, его губы, его голос… Он плавит меня, сводит с ума, заставляет терять голову…

Именно поэтому я сразу позволяю ему слишком много. Столько, сколько никому никогда не позволяла.

Не проходит и недели, как он оставляет меня ночевать у него. Не спрашивает, не заискивает, не пытается найти подход, как другие мужчины. Амир Каримов всегда берет то, что хочет. Но хочет он так, что ты сама хочешь ему это дать.

Я уже люблю. Боюсь себе в этом признаться, но люблю…

Он старше. Тогда еще не знаю, что на целых двенадцать лет. Я раньше даже глаза на таких не переводила. Мне казалось, что между людьми с таким отрывом в возрасте целая жизнь. А теперь кажется, что он и есть целая жизнь.

В тот роковой вечер, поделивший мою судьбу на до и после, мы идем в какой-то очередной шикарный ресторан, который для меня становится новым недостижимым ранее впечатлением о том, какой бывает жизнь, а для него — обыденным рутинным ужином. Потом смотрим салют для нас со смотровой, на которой долго-долго целуемся, а когда в легких вообще не остается воздуха, а губы горят от его жгучего дыхания, обцарапанные щетиной и обветренные, а ноги уже не держат, он в буквальном смысле несет меня на руках в автомобиль и увозит к себе…

Амир не спрашивает и не загадывает. Он просто знает, что сегодня сделает меня своей в полном смысле этого слова, хотя мне уже кажется, что я всегда была его, всегда его ждала.

— Сегодня ты станешь женщиной, Маша- Малыш. Моей женщиной, — произносит хрипло, заставляя меня краснеть, когда не спеша раздевает, укладывает на кровать, а потом раздевается сам.

И я принимаю. Принимаю всё, что он мне дает. Боль и наслаждение. Его власть. Его пыл. Его нетерпение, которое сводит меня с ума, потому что позволяет понимать степень его желания…

А на утро, когда все случилось, он долго-долго не выпускает меня из своих объятий в постели, а когда мы, наконец, встаем и вместе идем в душ, что сметает еще один барьер моего стеснения перед этим невозможно прекрасным мужчиной, говорит как всегда спокойно и рутинно:

— Приготовь нам завтрак, Маша-Малыш. А потом поедем собирать твои вещи- ты переезжаешь ко мне…

— Мария, Вам всё нравится? — спрашивает Эльмира, вырывая меня из цепких лап воспоминаний, — если что-то нужно обустроить в плане быта, скажите.

Хозяйка этого дома как всегда одета с иголочки. Белый пиджак букле с кантом из золотой цепи, черные брюки под высокий каблук-шпильку, острую, как спица. Аксессуары в тон, включая неизменные бриллианты.

В руках у нее телефон, кто-то на громкой связи.

— Да, Карин, пришли Малхасу счета сегодня, он все оплатит за доставку. Я заеду в офис к двум. Сейчас есть другие дела…

Я была удивлена, когда узнала, что жена Амира Каримова — бизнес-вумен. Мне казалось, что та девушка, которую он брал замуж, из его мира, его круга, его национальности, будет хранительницей домашнего очага, закрытой и уютной. Возможно, такой, какой у меня быть не получилось, хоть я очень и старалась, но выяснилось, что госпожа Каримова владеет сетью салонов маникюра, весьма популярных в столице. Да и дом их мало походил на уютное семейное гнездышко. Здесь было так же шикарно, как и холодно.

Бледный свет мрамора на полах, высокие потолки, минимализм с лаконичностью форм и фактур… Мне все время хотелось ежиться в этой холодной красоте, пусть и полы были отапливаемые, и температура воздуха позволяла бы ходить даже в футболке…

Но ходила я в неизменном черном платье ниже колен, как того велел протокол этого дома. И потому на фоне шикарных и ярких в своей дороговизне и изысканности нарядов хозяйки все время чувствовала себя как-то неловко, стоило нам только пересечься.

Эльмира была подчеркнуто вежлива и даже участлива, и тем не менее, никогда не сокращала дистанции. Никто из работников этой усадьбы ни на секунду не забывал ни своего места, ни положения.

— Спасибо, все прекрасно, — ответила я честно, — единственное, я бы обговорила с Вами, что следует докупить из предметов мебели для Артурчика. Там совсем немного.

Моя работодательница отвлекается от своего конференц-звонка и переводит глаза на меня, словно бы я не на ее вопрос отвечаю, а отрываю ее от телефонного разговора.

На лице пробегает раздражение, но она тут же берет себя в руки.

— Да, конечно. Либо скажите завхозу, либо если нужно, поезжайте с ним сами- выберите все, что потребуется.

Я киваю.

— А еще необходимо прикупить некоторые пособия и игры для развития, которые должны быть в арсенале любого родителя малыша…

— Хорошо, Карин, да… Договорились, — продолжает она разговор по линии, оказывается. Я осекаюсь, так и замерев, не договорив.

Эльмира уже не смотрит на меня, уходя в разговор о каких-то новых чудодейственных пилингах с собеседницей на линии.

В дверях словно бы вспоминая обо мне, быстро оборачивается.

— Мария, давайте так. Мы сильно заняты с Амиром Ильдаровичем, поэтому если нужны какие-то покупки, то сразу идите к прислуге. Нам необходим результат. Детали не важны, — последние слова говорит четко, требовательно и жестко.

А еще я понимаю, что она обозначает мне сейчас далеко не одну границу. При нашей первой встрече она попросила называть себя Эльмира. И настояла именно на таком обращении и тогда, когда я-таки согласилась на работу в этом доме. А вот Амира, который мне сам при ней представился только именем, подчеркнуто для меня обозначила по отчеству… Пометила территорию, так сказать. Снова показала на мое место.

И почему меня не покидало ощущение, что я прислуга в этом доме, пусть меня и поселили на четыре дня из семи в неделю в гостевой дом…