Обычная жизнь Хикикомори

Глава 17 Во всем виноваты яйца

Я внес последние правки в Богиню Доставки.

Добавил бликов на ее идеальную кожу, усилил контраст между холодными тенями и теплым свечением, исходившим от самой Богини.

Назвал файл: «Леди_Курьер:_Горячая_Доставка_vFinal».

От странных сомнений аж ладошки вспотели. Пойдет ли так же хорошо, как Розовая Тень? Не слишком ли откровенно? А если реальная курьерша увидит?"

Я глубоко вздохнул и выложил лот на аукцион. Установил стартовую цену выше обычной — $25. Надеюсь, чтоя уже имею праву ставить такую. Другие, менее опытные художники уже ломят цену с самого начала. некоторые выставляют свои первые работы за 100$!

А теперь обложка. Проклятая дверь в подземелье ждала, но прежде чем открыть файл, рука потянулась к смартфону. На экране — история звонков. Кимико.

Вчерашний вечер всплыл яркими кадрами: ее смех во время просмотра аниме, легкая пижама, сияющие глаза… И резкое затемнение в финале от звонка Синдзи. Где она сейчас? Что было после? Помирились? Поссорились? А может…

Я представил ее сегодняшнее утро: усталую, грустную, или, наоборот, помирившуюся и счастливую вместе с мудаком-Синдзи?

Пальцы сами потянулись набрать сообщение, но я остановил их в сантиметре от экрана.

Что если она с Синдзи? Что если ее раздражают мои вопросы? Что если я — просто развлечение для скучающей девушки? Горечь от вчерашнего финала вернулась. Я швырнул телефон на диван, как раскаленный уголь.

Ладно. Не мое дело. Я — хикикомори. Моя вселенная — здесь. Не буду лезть. Тревога за девушку все равно осталась, Ничего не могу с собой поделать… Ох… и за что мне это. Ксо!

Следующие несколько часов я потратил на обложку. В итоге она была почти готова. осталось только нанести детали вроде бликов, выделить акценты, поиграть с контрастом и фильтрами для готового варианта. Сейчас это делать совсем не хотелось, глаз уже замылился, да и ноги захотелось размять.

Я вскипятил чайник и сделал себе свой любимый утренний напиток(хотя я могу пить его в любое время). Кофе был горячий и ароматный. Я стоял у окна, мир за окном казался умиротворенным: солнце, голуби, чистое небо над крышами. Люди уже бежали с работы домой.

Оказалось, что на часах вечерний час пик. Я опять весь день просидел за столом? Черт, надо уже начинать ставить себе будильник, чтобы срабатывал каждые два часа.

И тут во двор вошла Кимико.

Сердце екнуло. Следом за ней высокий, широкоплечий парень. На голову выше меня, как минимум. Коротко стриженные темные волосы, спортивная фигура в модной, но мятой куртке. Синдзи. Мудак. Тот самый. Ошибки быть не может.

Я невольно прижался к стене, оставив лишь узкую щель для обзора. Они остановились прямо под моим окном, у одной из клумб с жалкими, но упорно цветущими кустиками. Голоса доносились отчетливо, резкие и… Да они ссорятся?

— … Просто не понимаю, Синдзи! — голос Кимико дрожал от обиды и злости. Она жестикулировала, ее лицо было напряжено — Тебе двадцать два! Когда ты начнешь думать о будущем? О работе? О чем-то серьезном⁈

Синдзи фыркнул, засунув руки в карманы джинс. Его осанка кричала о безразличии и гордости.

— Будущее само придет когда надо. А сейчас мне и так норм. Зачем париться? Друзья есть, тусовки есть… Ты слишком заморачиваешься, Ким.

— Норм⁈ — Кимико всплеснула руками — Ты целыми днями валяешься, играешь в свои дурацкие игры или бухаешь с друзьями! Я пыталась… Пыталась хоть спортом тебя занять, бегать вместе, в зал ходить… Тебе же все равно!

— Нафига мне спорт, детка? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то презрительное — Я и так сильный. Сильнее многих. За это, вроде я тебе и приглянулся, а? — он выпрямился, напрягая плечи под курткой, демонстрируя свою мощь — Видишь? Не надо мне твоих дурацких пробежек и залов.

Я сжал кружку так, что пальцы побелели. Гнев подкатывал к горлу. Этот ублюдок… Он не просто ленивый. Он издевался над тем, что для Кимико было важно, да он прямо над ней издевается.

— Ты просто… безответственный ребенок! Хотя я младше тебя, но даже я уже более подготовлена к взрослой жизни, чем ты! — выкрикнула Кимико, слезы блеснули у нее на глазах — Я устала, Синдзи! Устала тащить тебя от твоих друзей. Мне кажется, если бы меня не было ты бы даже не заметил, а бухал все это время со своими дружками и играл в игры. Я устала от твоих пустых обещаний, что ты исправишься! Ты ничего не делаешь! Совсем!

Что-то щелкнуло в Синдзи. Его напускное безразличие испарилось, лицо исказила злоба. Он резко шагнул к ней, слишком близко.

— Безответственный? Ребенок? — он прошипел — Я покажу тебе, кто здесь ребенок!

Он схватил ее за плечи. Грубым рывком. Кимико вскрикнула от неожиданности и боли.

— Синдзи! Ай! Отпусти! Мне больно!

— Я просто показываю свою силу — он тряхнул ее — Видишь? Мне нафиг не нужен твой дурацкий спорт!

Он договорил и… толкнул ее. Со всей своей тупой силой. Резко.

Кимико не удержалась. Она отлетела назад, споткнулась о бордюр клумбы и рухнула прямо в кустики цветов. Я увидел, как белые и розовые лепестки взметнулись в воздух, как девушка вскрикнула уже от испуга и боли, пытаясь защититься руками.

Она лежала там, в грязи и раздавленных цветах, вся перемазанная землей и травой, с растрепанными волосами, глядя на Синдзи снизу вверх с ужасом и неверием.

Все внутри у меня сжалось в ледяной ком. Паника. Адреналин ударил в виски так, что зазвенело в ушах. Он толкнул ее!

Я отпрянул от окна, сердце колотилось как бешеное. Кружка с кофе выпала у меня из рук, разбилась о пол, но я даже не заметил. Мозг лихорадочно соображал:

Что делать? Что делать? Выбежать? Но он же огромный! Он меня сломает! Вызвать полицию? Но пока они приедут… Кричать? Я привлеку только больше внимание к себе, а если никто из соседей не выйдет… Он пойдет за мной…

И вдруг идея! Холодильник. Яйца! Те самые яйца, купленные по акции недели две назад и благополучно забытые. Они наверняка уже не слишком свежие, но так даже лучше.

Я рванул на кухню, не думая. Распахнул холодильник. Да, вот они, скромненько стоят в дверце. Я схватил картонную упаковку — десяток. Она была прохладной, но я знал, что внутри — потенциальное химическое оружие. Тухлое, вонючее, но оружие.

Обратно к окну. Синдзи стоял над Кимико, которая пыталась подняться, отползти. Он что-то орал на нее, тыча пальцем. Его спина была ко мне. Идеальная мишень.

Руки дрожали так, что я едва удержал упаковку. Страх сжимал горло. Если он обернется, если увидит меня, если придет сюда…

Вид Кимико, маленькой, перемазанной, испуганной в этой клумбе… Это перевесило страх.

Я судорожно открыл упаковку. Запах ударил в нос — кислый, тошнотворный. Да, они готовы к атаке. Я вытащил первое яйцо. Оно было холодным и скользким в моей потной ладони.

Я хотел что-то крикнуть, но ничего хорошего не придумал и просто высунул руку в щель окна. Швырнул яйцо изо всех сил. Лететь вниз всего три этажа.

Шмяк!

Яйцо угодило Синдзи прямо в затылок. Желток, белок и что-то темное, нехорошее. Все это разлетелось по его коротко стриженной голове и куртке. Вонючая слизь медленно стекала по его затылку и шее. Он замер, как вкопанный. Казалось, он даже не понял сразу что произошло…

— Что за⁈ — он заорал, медленно поворачиваясь.

Я уже «заряжал» второе яйцо. И третье. Целился как мог. Одно угодило ему в плечо, другое разбилось о землю рядом с Кимико, которая в ужасе прикрыла голову руками. Вонь стояла невообразимая даже сверху.

— КТО⁈ Сволочь, где ты⁈ — ревел Синдзи, вытирая вонючую жижу с лица.

Он озирался, безумно вращая глазами, пытаясь понять, откуда ведется вонючая атака. Я почти мгновенно упал на пол, даже разбил одно яйцо, от чего меня чуть не вывернуло на изнанку. Господи, как же воняет… Давно надо было их выкинуть!

Заскрипели другие окна моего дома. Сосед слева распахнул окно и выглянул посмотреть, что за шум. Справа выглянула бабушка. Люди услышали крики, вонь, шум.

Синдзи замер, оглядываясь на появившихся зрителей. Его лицо побагровело от злости и унижения. Он был весь в желто—черной жиже, вонял так, что мухи слетались.

Кимико смотрела на него снизу, лежа в клумбе, широко раскрыв глаза.

Синдзи, видимо, не нашел того, кого искал и вновь повернулся к Кимико:

— А с тобой я еще не закончил! — прикрикнул он.

Он развернулся и зашагал прочь, тяжело ступая, и пытаясь стереть вонючие следы с лица и куртки. Он уходил, оставляя за собой шлейф тошнотворного запаха и гробовую тишину во дворе. Соседи молча смотрели ему вслед, потом на Кимико, которая медленно отряхивала грязь и лепестки, но пока не вставала.

Я дышал как загнанный зверь, как осужденный перед казнью. Руки пахли тухлыми яйцами и дрожали. На полу осколки кружки и тухлого яйца. В ушах собственное бешеное сердцебиение и эхо криков Синдзи.

Помог ли я? Испугал ли его? Наверное, надеюсь. Кто знает до чего мог дойти этот мудак…

Кимико… Она теперь свободна от него? Или еще больше в беде? И что скажут соседи? Вызовут полицию?

Я съежился, чувствуя, как стены моей надежной берлоги внезапно стали тонкими и хрупкими. Я спас Кимико от сиюминутной опасности? Возможно, но открыл ящик Пандоры, последствия которого были страшнее любой проклятой двери на моем планшете. Запах тухлых яиц в комнате смешивался с запахом страха. И тишина во дворе была теперь не мирной, а зловещей.

Я рискнул выглянуть в щель шторы, пряча лицо в тени. Кимико все еще полулежала среди помятых цветов и земли. Она выглядела потерянной и шокированной, как-будто не могла поверить в то, что произошло. Ее светлая кофточка была в грязи, в волосах лепестки и травинки. Она медленно подняла руки, разглядывая красные, уже начинающие синеть пятна на предплечьях, следы грубых пальцев Синдзи.

Из подъезда вышла бабушка Фуко. Маленькая, сгорбленная, но с огнем в глазах. Она сразу устремилась к своей драгоценной клумбе.

— Ай-яй-яй! Что натворили, а⁉ Мои цветочки! Кто тут разлегся…? — ее ворчливый голос зазвучал гневно, но он резко оборвался, когда она подошла ближе и увидела не только помятые растения, но и Кимико.

Девушка инстинктивно прижала руки к груди, пытаясь скрыть синяки, но бабушка Фуко заметила. Ее взгляд смягчился, сменившись на мгновение удивлением, а потом и искренним сочувствием.

— Деточка… Ох, деточка моя… — пробормотала она, уже совсем другим тоном. Она осторожно наклонилась, протянув морщинистую руку — Иди сюда. Вставай, солнышко. Ой, да ты вся перемазалась… И синяки… Этот негодяй тебя так?

Она помогла Кимико подняться, поддерживая ее за локоть с неожиданной для своих лет силой. Кимико встала, пошатываясь, все еще не говоря ни слова. Ее глаза были огромными, полными слез, которые пока не проливались. Она машинально отряхнула юбку и грязь с рук, но это было бесполезно. Потом ее взгляд метнулся вверх. Прямо к моему окну.

Я мгновенно отпрянул. Надеюсь не видела? Сердце замерло. Соседи тоже смотрели то на Кимико с бабушкой Фуко, то в сторону моего подъезда, перешептываясь. Стыд и страх снова накатили волной. Я натворил дел. Вонь, скандал, соседи… И этот Синдзи теперь мой личный враг.

И тут… Виб-виб!

Звук был резким в тишине комнаты. Я вздрогнул, чуть не подпрыгнув. Телефон! Он лежал на столе. На экране горело оповещение:

[Кимико]

(смайлик с поцелуем)

Всего один смайлик. Смайлик с летящим поцелуем. Ни слова. Ни «спасибо», ни «Что ты наделал?», ни «Он тебя убьет». Просто… Смайлик с поцелуем.

Я уставился на этот маленький желтый значок, чувствуя, как что-то внутри сжимается и одновременно разжимается. Стыд, страх, паника — все это вдруг отступило на мгновение, смытое волной чего-то теплого и невероятного.

Она знала, черт! Она знает, что я, дрожащий от страха хикикомори, кинулся ей на помощь единственным доступным оружием — тухлыми яйцами. И она… Прислала поцелуй. Это странно?

Я медленно опустился на корточки среди осколков, не выпуская телефон из виду. Запах тухлятины витал в воздухе, напоминая о хаосе, который я устроил. Где-то там, внизу, бабушка Фуко, наверное, вела Кимико к себе, чтобы отмыть и успокоить. Соседи расходились, покачивая головами и перешептываясь. Синдзи мог вернуться в любой момент, пьяный от ярости или от саке. Он будет искать мою квартиру…

Но на экране телефона все так же светился этот одинокий, смешной, нелепый и совершенно волшебный смайлик. Он значил больше, чем любые слова. Он значил: «Я видела. Я знаю. И я… благодарна.»

Я прижал телефон к груди, закрыв глаза. Впервые за этот безумный день, сквозь вонь и страх, пробилось что-то очень похожее на надежду. Пусть хрупкую. Пусть сдобренную запахом тухлых яиц. Но настоящую. Как поцелуй, летящий с экрана в мое королевство одиночества.

Темнота за окном сгущалась, превращая двор в подобие театральной декорации с размытыми силуэтами. Я сидел в темноте, только экран компьютера слабо освещал руки, все еще пахнущие тухлятиной.

Соседи давно разошлись, бабушка Фуко, наверное, утешала Кимико у себя. А я ждал. Чего? Не знаю. Звонка полиции? Разъяренного Синдзи? Или новых смайликов от Кимико?

ТРРР-ТРРР!

Я вздрогнул так, что чуть не свалился со стула.

Кимико. Видеовызов.

Сердце ушло в пятки. Что сказать? Как смотреть ей в глаза? Я принял вызов.

Ее лицо заполнило экран. Чистое лицо, волосы влажные, как-будто только из душа. Глаза чуть припухшие. И в них твердая уверенность.

— Кайто-кун — она сказала сразу, без предисловий, голос тихий, но четкий — Это был ты.

Не вопрос, а констатация. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Хотелось отнекиваться, прятаться. Но что-то в ее взгляде не позволяло.

— Почему… Почему ты так решила? И что ты вообще имеешь ввиду? (Господи, да я же спалился прямо сразу! Вот дурак!)

Кимико чуть наклонила голову, изучая меня через экран. Ее губы тронула тень улыбки.

— Потому что, ну а кто еще это мог сделать таким способом? — она усмехнулась, начала перечислять, загибая пальцы, будто составляя список улик.

— Во-первых, окна. Яйца летели сверху, с твоей стороны. точно не выше четвертого этажа. Во-вторых, кто еще в этом доме был бы достаточно… безумен? Или храбр, чтобы кинуться мне на помощь таким вот… ароматным способом? Ее глаза блеснули — И в-третьих… Когда я посмотрела на твое окно тогда, внизу… Я почувствовала это. Знаешь, как иногда чувствуешь чей-то взгляд? Ну вот.

Я молчал. Игра была проиграна до того, как началась. Она знала все. И ее логика была железной. Особенно про способ моей помощи. Любой другой парень бы заорал, отвлек, или сразу бы побежал вниз и ворвался в их ссору с двух ног, но я нет, я не такой.

— Да… — выдохнул я, опуская голову — Это был я. Прости за вонь и за все. Я… я не знал, что еще сделать. Он…

— Он схватил меня и толкнул — Кимико закончила за меня, ее голос стал жестче — И ты спас меня от того, что могло быть дальше. Пусть и так странно — она усмехнулась — Спасибо, Кайто-кун. Правда. Это было… Отважно. Глупо, но отважно.

Отважно. Меня назвали отважным. Это меня-то? Того, кто из дома выйти боится? Хе-хе.

— Как ты? — спросил я, глядя на ее припухшие глаза — Синяки? Бабушка Фуко? Цветы…

— Синяки есть — она показала предплечье — Темное пятно уже проступало на коже — Но терпимо. Бабушка Фуко просто золотая. Отмыла меня, напоила чаем, ругала Синдзи такими словами, которых я даже не слышала никогда — Кимико снова усмехнулась.

— Про цветы сказала, что они вырастут снова. Главное, что я цела — девушка замолчала, смотря куда-то в сторону. Потом вернула взгляд на камеру. И в ее глазах появилось что-то новое. Решительное. Окончательное — Кайто-кун… Я разрываю с ним окончательно. Сегодня. Вот прямо сейчас решила.

Мое сердце екнуло. Радость? Облегчение? Да, но следом пошла ледяная волна страха.

— Он… Он же… — я не мог выговорить.

— Знаю — она перебила, ее голос стал тише и серьезнее — Он не знает еще, но когда узнает… Он взбесится. И он будет искать виноватых. Всех, кроме себя.

Кимико посмотрела мне прямо в глаза через экран:

— И если он хоть на секунду заподозрит, что ты… Что между нами что-то есть… Или что ты как-то причастен к моему решению… Кайто-кун, он тебя убьет. Серьезно. Он способен. Я его знаю, он иногда ведет себя как больной… Ну ты сам видел.

Слова повисли в тишине комнаты, тяжелые, как свинец, или точнее тяжелые как тысячи топоров, повисших в воздухе. «Убьет». Не фигурально. Не «набьет морду». Убьет. И почему-то я ей верил. Видел его ярость, его силу, его полное отсутствие мозгов и тормозов.

— Пожалуйста — голос Кимико стал почти молящим — Будь осторожен. Не выходи, не показывайся в окне без нужды. Дверь на замок, на все замки. Если кто-то будет звонить или стучать… Не открывай. Никому. Особенно если это не курьер с твоей едой — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась напряженной — Я… я попробую решить это сама. Тихонько, но вдруг он с ума сойдет…

— Я понял. Да и куда я выйду, я же хики — нервно усмехнулся я.

И вот моя надежная крепость, внезапно стала ловушкой. А за дверью реальный, физический враг, который хочет меня убить. Ну точнее не конкретно меня, но не суть.

Кимико кивнула и облегченно вздохнула. Видимо,она немного успокоилась.

— Хорошо. Спасибо еще раз. За… Все. Спокойной ночи, Кайто-кун. И… Береги себя. Пожалуйста.

— Спокойной ночи, Кимико-тян — пробормотал я.

Связь прервалась. Экран погас, оставив меня в полной темноте.

Я сидел, не двигаясь. Запах тухлых яиц все еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом страха. Где-то там, в городе, ходил Синдзи. Злой. Униженный. Оставленный. И если он додумается… То мне крышка.

Я встал и шатаясь подошел к входной двери. Проверил замок. Щелк. Задвижку. Щелк. Цепочку. Все на месте. Казалось, даже воздух из щелей под дверью стал холоднее.

Потом подошел к окну. Осторожно раздвинул шторы на миллиметр. Двор был пуст. Темный. Тихий. Скамейка под сакурой была лишь черным пятном.

Ну вообще… Кимико теперь свободна. Она разорвала связь с мудаком и это было главное. Ради этого стоило рискнуть тухлыми яйцами. Даже ради этого стоило теперь бояться.

Надеюсь, через недельку этот страх за свою жизнь мне покажется просто шуткой, которая быстро выветрится из памяти.