Одержимость Севера

Глава 10

Я нахожусь в подвале уже третий день.

Три дня я ни с кем не выходила на связь. У меня нервное истощение из-за переживаний о маме. Просто если представить, что, придя домой она увидит сломанную дверь и не найдет ни меня, ни Антона…

Она, наверное, места себе не находит!

А эти бессердечные амбалы не дают мне даже позвонить!

Я бы сама упрашивала Севера о звонке, просто сказать маме, что мы живы, но он больше не приходит.

Я сижу в этой комнате с маленьким окном без доступа к цивилизации. И просижу еще много, пока Антон не вернется.

Дверь как обычно открывается без предупреждения, и в комнату входят две девушки.

Не охранники. Не грубые мужские руки, привыкшие хватать и ломать.

А женщины — одна постарше, с собранными в тугой пучок волосами и бесстрастным лицом, другая моложе, со взглядом, в котором читается любопытство и что-то… сочувственное?

— Тебя ждут, — произносит старшая, и в ее голосе нет ни угрозы, ни высокомерия. Только констатация факта. — Мы поможем привести тебя в порядок.

Я сжимаюсь, ожидая подвоха, но девушки лишь ждут, не приближаясь. Кто меня может ждать? И что значит «привести в порядок?». Мне дадут помыться?

— Вставай, — мягче требует вторая. — Мы тебя не тронем.

Ванная комната оказалась просторной, с черно-белой плиткой на полу и большим зеркалом, в котором отражается мое изможденное лицо. Горячая вода, настоящая, не та, что едва теплеет на секунду в подвальном «душе», хлынула из крана.

Я стою под струями, чувствуя, как смывается грязь, кровь, пот. Как кожа возвращается к жизни.

Девушки молча помогают мне. Одна протянула полотенце, мягкое, пушистое, пахнущее дорогим кондиционером, вторая разложила на табурете чистые вещи.

— Это все мне? — удивленно спрашиваю, глядя на нижнее белье.

Черное. Ажурное. Дорогое.

— Да.

Я даже не буду спрашивать откуда оно. Боюсь. Но надеюсь, хоть неношеное.

Ах, вот! Здесь висит этикетка.

Под следящими глазами женщин, я стыдливо быстро натягиваю на себя белье, бросая взгляд на себя в зеркале. Я такое никогда не носила. Во-первых, не по карману. Во-вторых, стеснялась перед парнем.

Но мне очень нравится, как черный ажур сидит на моей фигуре. Красиво.

Платье такого же цвета, с открытыми плечами, обтягивающее бедра. То, что подчеркнет каждую линию тела, если бы не бледность кожи и синяки.

Девушки помогли застегнуть молнию на спине, протянули туфли — черные, на каблуке, но не высоком.

— Можно без них?

— Нет.

Коридор за пределами подвала оказался совсем другим.

Пол из темного дерева, отполированное до блеска. Стены обшиты панелями с резными узорами. На потолке массивная люстра, чьи хрустальные подвески бросают блики на стены.

Но самое странное — картины.

Не портреты, не пейзажи.

Абстракции. Взрывы цвета, хаотичные мазки.

Будто в этом доме живут два разных человека.

Один — холодный, расчетливый, способный стрелять в своих же.

Другой — тот, кто покупает дорогие платья и смотрит на картины, которые не имеют ни начала, ни конца.

Девушки останавливаются перед другой дверью.

— Жди, — говорит старшая и стучится.

Ответа не последовало, но дверь открылась сама. Тяжелая, массивная.

Спальня.

Большая, с высоким потолком. С порога видна кровать широкая, застеленная белоснежным хлопком. Окна затемненные, но через них пробивается свет ночного города.

И…

Север.

Он стоит спиной, у окна, с бокалом вина в руке. Рубашка темная, расстегнутая на несколько пуговиц.

Когда он обернулся, взгляд его скользнул по моему платью, по волосам, собранным в простую прическу, по босым ногам (туфли я все же сняла по дороге).

— Ты не наденешь обувь? — спрашивает он.

Голос — спокойный. Без угрозы.

— Зря. Сегодня она пригодится.

Дымка от вина в бокале Севера рассеялась, и он медленно опустил хрустальный сосуд на черную мраморную столешницу. Его пальцы скользнули по краю бокала, оставляя едва заметный след на отполированной поверхности.

И тогда я поняла, что это не только платье, белье, ванная…

Все это подготовлено заранее.

Для него.

И теперь ему осталось только одно — решить, что со мной делать.

— Оказывается, твой братишка не такой уж идиот, — он медленно проходится по меня, как хищник. — Его правда подставили.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Я же говорила!

Север хватает со стола планшет, показывает мне экран. Там фотография Сани Косого, разговаривающего с таможенником.

Тот самый Саня, который столько лет дружит с Антоном. Это он привел брата к Северу. Саня, который сидел у нас на кухне и пил чай вот так бессовестно подставил моего брата…

— Твой брат был просто пешкой. Косой работал на конкурентов.

Я не двигаюсь с места. Стою я вся напряженная, в ожидании подвоха.

— Но он — дурак.

Север смотрит на меня. Его глаза скользнули по моей фигуре, задержавшись на тонкой линии ключиц, обнаженных из-за выреза платья.

— Косой, его друг, уже давно продался конкурентам.

Он делает шаг ближе.

— Я мог бы просто пристрелить Антона.

Еще шаг.

— Но не сделал этого. Потому что…

Его дыхание касается моей кожи.

— Я думал о тебе.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются от злости. Сомневаюсь, что он сохранил жизнь брату из доброты душевной. Значит, за этим что-то скроется. И вообще не факт, что он меня сейчас не обманывает.

— Чего ты хочешь? — шепчу сквозь стиснутые зубы.