Одержимость Севера

Глава 19

Душный воздух подпольного клуба пропитан запахом пота, крови и дорогого табака. Я сижу, вжавшись в кожаное кресло, пальцы судорожно сжимают колени. Незнакомец, напротив, ухмыляется, демонстрируя белоснежные зубы — слишком белые, слишком ровные, как у хищника.

Я не опускаю взгляд. Вместо этого изучаю его: квадратный подбородок, шрам над бровью, знакомый изгиб губ. Родственник? Сообщник?

Север не реагирует. Он медленно потягивает виски, наблюдая, как на ринге массивный боец сносит противника ударом в живот.

— Брат, кто это?

Брат? По крови или по грязи, что их объединяет?

Когда мужчина протягивает руку, чтобы приподнять мой подбородок, Север даже не поворачивает голову. Проталкивает дуло пистолета между его пальцами.

— Та, кого ты не трогаешь.

Незнакомец отдергивает ладонь, но смеется.

— О, значит, не делишься? — он разваливается в кресле напротив, оценивающе оглядывая меня. — Интересно… что в ней такого особенного?

Север наконец поворачивается. Их взгляды сталкиваются, как лезвия.

— Честно?

Я невольно задерживаю дыхание.

— Ни хрена. Просто одноразка.

Тишина между нами натягивается, как тонкая нить перед разрывом.

Боль. Резкая, глупая, унизительная. Как будто меня публично раздели и выплеснули на лицо ведро помоев.

Я не хочу быть здесь.

Но я здесь.

Я не хочу быть его.

Но я уже давно в этой роли.

Каждый взгляд мужчин — как грязные пальцы под юбкой. Каждый шепот за спиной — напоминание: вещь, временная, заменимая.

Север внезапно наклоняется ко мне. Его губы почти касаются моего уха, дыхание обжигает:

— Ты сейчас выиграешь для меня бой.

Я вздрагиваю.

— Я… не умею драться.

— Не драться, — он откидывается назад, глаза блестят азартом. — Ставить.

Передо мной появляется стопка купюр — хрустящие, пахнущие чернилами и чужими руками.

— Выбирай.

Я перевожу взгляд на ринг. Два бойца. Один, как гора массивный, с шрамами на плечах, дышит, как паровоз. Второй, как змея жилистый, быстрый, с хищным прищуром.

— Я… не знаю…

— Выбирай, — он повторяет мягко, но в голосе звенят лезвия.

Я касаюсь денег кончиками пальцев.

— Второй.

Север усмехается.

— Ошибаешься.

Гонг. Удар. Кровь на холсте.

Гора ломает Змею за две минуты.

— В следующий раз думай лучше, — бросает Север, забирая деньги.

Я стискиваю зубы.

Не будет следующего раза.

А незнакомец наблюдает за нами обоими с хищным интересом.

Потому что знает:

Игрушки Севера долго не живут.

Я отпрашиваюсь в уборную. Прикрывая бедра руками, плетусь сквозь толпу пьяных мужчин и не менее трезвых женщин. Вслед за мной Гриша.

Зеркала в потёках, свет мигает, будто вот-вот погаснет. Я смотрю на своё отражение — тушь слегка размазана, губы сжаты. Протираю лицо ледяной водой, пытаясь смыть с себя этот вечер, эти взгляды, его присутствие.

«Одноразка» — его слова все еще жгли, как кислотный ожог.

Дверь распахнулась без предупреждения.

— Ну и зачем тебе прятаться? — голос за моей спиной был гладким, как обледеневший асфальт.

Я резко обернулась, спиной прижимаясь к мокрой стене. Артем заполнил собой все пространство уборной, его дорогой костюм выглядел неуместно среди разбитой плитки.

— Это женская уборная! — мой голос звучал резче, чем я планировала.

Он рассмеялся и медленно положил ладони с массивными печатками по бокам от меня, заблокировав выход.

— Артем Морозов, — представился он, будто мы на светском рауте. — Младший брат вашего… как его… тюремщика.

Я заметила, как его глаза скользнули к моим бедрам, все еще прикрытым дрожащими руками.

— В отличие от братца, я предпочитаю легальные способы зарабатывания денег, — продолжил он, наклоняясь ближе. — Сеть кофеен «Морозко». Слышала?

— Это что, пикап? — прошипела я. — Очень неудачный.

Артем лишь ухмыльнулся и внезапно вдохнул запах моих волос.

— Север не любит, когда его игрушки убегают, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу.

— Я не игрушка! — но голос предательски дрогнул.

Его рука внезапно сжала мое плечо — не больно, но достаточно, чтобы напомнить: сопротивление бесполезно.

— О, еще какая. Ты думаешь, он тебя бережет? — его пальцы скользнули по моей ключице. — Он ломает. Медленно. Красиво. Я видел, как он это делает.

Я резко дернулась в сторону, но он лишь прижал меня сильнее.

— Не трогай меня!

— А что ты сделаешь? Позовешь его? — Артем обнажил зубы в улыбке. — Он уже поставил тебя на кон в следующем бою. Знаешь об этом?

Мое сердце бешено заколотилось.

— Врешь.

— Проверим? — его рука скользнула ниже, к декольте.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоит Гриша — громадный, как гора, с лицом, изуродованным шрамами.

— Время, — буркнул он, глядя на меня.

Артем медленно отступил, разводя руками.

— Просто беседовали.

Но когда он проходил мимо Гриши, то обернулся и бросил мне последний взгляд:

— Подумай, куколка. Пока он не разобрал тебя на части.

Воздух в зале гудит, как раненый зверь. Я вцепилась в обивку дивана, словно это последний островок безопасности в бушующем море мужской ярости.

На ринге — они.

Север и Артём.

Без перчаток. Без правил. Без жалости.

Брат против брата.

И ставка — я.

Артём, переодетый в черные бойцовские шорты, орет в пьяную толпу:

— Победитель получает девственность Влады!

Гул толпы взорвался рёвом. Где-то разбилась бутылка. Кто-то кричит «Раздевай её!».

Я забыла, как дышать.

Гонг.

Артём атаковал первым — свинцовый удар в челюсть. Север слегка дрогнул. Но ухмыльнулся, обнажая окровавленные зубы.

Ответный удар.

Артём отлетел к канатам, спина выгнулась неестественно.

Кровь закапала на пол. Залила кулаки.

Я хотела закрыть глаза, но веки предательски оставались открытыми.

Север поймал брата в захват, прижал к себе почти по-братски и что-то прошептал на ухо. Артём, плюя кровью, захохотал.

Удар в живот.

Артём рухнул на холст.

Толпа взвыла.

Север спрыгнул с ринга, даже не взглянув на свои окровавленные костяшки. Его глаза горят не триумфом, а чем-то другим.

Он идет ко мне.

Я отпрянула, но кресло преградило путь.

— Н-нет… — моё дыхание превратилось в хрип.

Север не останавливается.

Он наклоняется, хватает меня за талию и закидывает на плечо, как добычу.

— Моя.

Толпа взревела. Столы дрожат от ударов кулаков. Кто-то орет «Покажи трофей!».

Я вишу вниз головой, мир перевернулся. Платье задралось, обнажая бедра. Чужие руки потянулись ко мне.

— Не трогать! — рык Севера заставил толпу расступиться.

Он несет меня к выходу, его ладонь прижимает ткань платья, почти заботливо прикрывая мою кожу.

Но это не спасение.

Это конец.

Он возьмёт то, что выиграл.

Он сломает.

И самое страшное.

Я уже почти готова позволить ему это.