Одержимость Севера

Глава 33

— Я уже все сказала. Мне нечего добавить.

Мои слова повисли в воздухе тяжёлым свинцом. Эта комната в подвале… Чёрт, именно эта комната.

Те же голые стены цвета мокрого асфальта.

Тот же матрас без постельного белья — только теперь на нём пятна, которых не было три года назад.

Тот же запах пыли, металла и чего-то ещё… чего-то, что пахнет страхом.

Север медленно обходит меня по кругу, как хищник. Его тенистые ресницы бросают острые тени на скулы.

— Ты лжешь, Влада, — он произносит это почти с сожалением. — Слишком все сходится, чтобы быть просто совпадением. Ты сбежала и в тот же день Град получил доступ к моим складам.

— Я ничего не крала и никому не передавала! Я ушла, потому что не захотела быть в твоей грязной жизни просто «одноразовой шлюхой».

Последние слова вылетают на крике. И это ошибка.

Север набрасывается как пантера. Один рывок, и моя спина вминается в матрас. Его пальцы обвивают горло, не перекрывая дыхание полностью, но обещая.

— Ты БУДЕШЬ моей шлюхой, Влада, — шипит он. — Будешь подо мной, пока не надоест. А мне… как видишь, еще не надоело.

Я задыхаюсь от его хватки. Пытаюсь вцепиться ему в волосы, но он ловко прижимает мои запястья к матрасу одним движением.

— Я так тебя затрахаю, что ты всё расскажешь. Каждую деталь.

— Пусти!

— Про дочь забудь. Не позволю, чтобы мою кровь воспитывала лгунья.

— Нет, не смей!

Его пальцы слегка ослабляют хватку ровно настолько, чтобы я смогла вдохнуть. Он контролирует даже это.

— Град получил информацию, в тот самый момент, когда ты сбежала. Его люди знали где и когда бить. Это не совпадение.

— Я не…

Он резко вжимает бедро между моих ног. В горле мгновенно пересыхает.

Север ловит мой испуг и ухмыляется. Его свободная рука хватает подол моей футболки.

Ррраз.

Ткань рвётся с таким звуком, будто кричит сама.

— Будешь наказана дважды. За ложь. За то, что втянула дочь.

— Пусти! — я брыкаюсь, но он переворачивает меня лицом вниз с противоестественной лёгкостью.

Вдруг странный лязг и холод металла на запястьях. Наручники.

— Влад, НЕТ!

— Да, — его зубы впиваются в плечо, боль пронзает до кости. — Ты хотела войны? Получи.

Я слышу, как расстегивается его ремень. Слезы жгут, но это не страх. Это отчаянная ярость.

— Попробуй только отнять мою дочь, — шиплю я в подушку.

Он смеется. Глухо. Опасно.

Его руки на моем теле ощущаются одновременно и карающими, и жаждущими. Они срывают с меня юбку вместе с бельем. Ладонь на пояснице не дает сдвинуться с места.

Влад чуть вжимается в меня и входит резко, без нежностей, будто наказывая за каждый день, когда я скрывала от него ребенка, за каждый день, что посмела жить в бегах от него.

Кусаю губы от ощущения тугости. Никаких прелюдий. Только жесткое натягивание.

— Ты думала, что сможешь убежать? — его голос хриплый от ярости, но в нем дрожит какая-то странная, почти безумная страсть. — Скрыть от меня мою же кровь?

Он вонзился в меня глубже, заставляя вскрикнуть. Мое тело сопротивляется, сжимается вокруг него, но Север не останавливается. Он хватает меня за горло, откидывает голову назад и прижимает губы к моим, продолжая глубокие толчки.

Хищный и влажный поцелуй.

— Ты моя, Влада, — шепчет он мне в кожу, и в этих словах есть что-то первобытное, словно он не просто заявляет права, а возвращает украденное.

Я задыхаюсь. Боль и наслаждение смешиваются во мне, как яд и мед. Я ненавижу его в этот момент. За то, что он делает со мной, за то, что он отнял у меня свободу, за то, что даже сейчас, когда он жесток, мое тело предательски отзывается на каждое его движение.

Вдруг он замедляет движения, скользя внутри меня почти невыносимо медленно, заставляя почувствовать каждый сантиметр.

Я сжимаю зубы, но предательский стон вырывается из горла, когда он проводит ладонью по животу.

— Ты будешь рожать мне еще, — говорит он, и в его голосе внезапно прорвалось что-то дикое, почти одержимое. — Сколько захочу. Чтобы ты никогда не забыла, кому принадлежишь.

— Нет… н-не буду…

— Потому что я, сука, до сих пор не могу забыть тебя.

Его последний толчок был яростным, проникновенным, почти болезненным. Я зажмурилась, чувствуя, как волна насильственного удовольствия накрывает меня вопреки всему.

Вопреки ненависти, вопреки ярости, вопреки желанию убить его в этот момент.

Когда он вышел из меня, его дыхание стало тяжелым, а глаза горят чем-то невысказанным. Он не отпустил меня, не отстранился, просто прижал лоб к моему плечу, как будто в этом движении есть и злость, и какая-то извращенная нежность.

Этот ритм стучит в висках в такт отступающему пульсу. Его сперма течет по моим бедрам, липкая и теплая, как сама постыдная правда — мое тело предало меня снова.

— Ты никогда не сбежишь от меня снова, — обещает он.