Одержимость Севера

Глава 11

Север смеется. Глухо, беззвучно, лишь уголки его губ дрогнули.

— Ты сбежала от меня.

Он протягивает руку, касается моих волос, как будто не нарочно, заправляет прядь за ухо.

— Но разве ты не чувствуешь?

Пальцы скользнули по моей щеке.

— Ты моя. Влада. Ты родилась будто для меня.

Я резко отшатываюсь.

— Я не твоя.

В его глазах что-то вспыхивает в ответ.

— Тогда выбор прост.

Север отходит к столику с вином, наливает еще один бокал, протягивает мне.

— Либо ты остаешься здесь. Добровольно. Пока не отпущу.

Он делает глоток, его глаза не отрываются от меня.

— Либо я отправляю тебя обратно.

На секунду во мне загорается надежда.

— К тем двоим.

А потом перехватывает дыхание.

— Ты не сделаешь этого…

Север улыбается. Но это больше напоминает звериный оскал.

— Почему же, Влада? Я намного хуже, чем ты думаешь. Но те двое наиграются и пустят по кругу. Возможно, так и останешься общей подстилкой, пока не заменят на другую.

Чувствую, как начинает кружиться голова. Хватаюсь за спинку кресла.

— Пожалуйста… — мой голос предательски срывается, когда я отступаю к стене, чувствуя, как холодный камень впивается в спину через ткань платья.

Ладони становятся влажными, когда я прижимаю их к груди, будто хочу защитить то, что осталось от моего достоинства.

— Я… не хочу этого. Я еще девственница.

Горький привкус стыда наполняет рот, когда в памяти всплывают неловкие попытки отдать эту невинность любимому человеку. Жаркие поцелуи в подъезде, дрожащие руки под свитером, его нерешительность… Как же я тогда злилась на свою неопытность!

Север замирает, словно дикий зверь, учуявший неожиданный запах. Его широкие плечи напрягаются под черной рубашкой, а брови медленно ползут вверх, выражая… удивление?

— У меня есть парень. Я люблю его. Прошу вас… Я не хочу терять невинность с…

Цепляюсь за последние аргументы, надеясь на чудо. Воздух вырывается из легких резким, обрывистым звуком, будто я уже готовлюсь к удару.

Север делает медленный, хищный шаг вперед. Его тяжелые шаги гулко стучат по паркетному полу.

— С кем, Влада? — мужской голос теперь напоминает скрежет стали по камню. Низкий, опасный, обещающий боль.

— С… с бандитом, — вырывается у меня, и я тут же чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Тишина повисает между нами, густая и плотная, будто наполненная электричеством. Затем Север внезапно разражается смехом. Звонким, искренним, но от этого не менее страшным.

— Ты думаешь, твой мальчик чище?

Он делает еще шаг, и теперь я чувствую тепло его тела, запах дорогого парфюма с горьковатыми нотами табака. Его горячее дыхание обжигает кожу, когда он наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.

— Просто одни носят костюмы. Другие — нет.

Я сжимаю веки так сильно, что перед глазами появляются разноцветные пятна.

— Я не могу. Это будет предательство. Измена!

— Мы просто потрахаемся, Влада, не мороси, — его рука внезапно впивается мне в бедро, пальцы сжимают плоть так сильно, что я едва сдерживаю вскрик. — Я не прошу клясться мне в любви, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Его вторая рука тянется к моему лицу, большой палец грубо проводит по нижней губе. От шока у меня машинально шире раскрывается рот. Север не просто касается, он вдавливает палец в кожу, будто хочет нырнуть поглубже.

И черт возьми он правда это делает!

Вводит горячую плоть в мой рот, касается подушечкой моего языка.

Он наслаждается этим.

Я пытаюсь закрыть глаза, но вижу, как его зрачки расширяются, поглощая весь свет.

Так вот как горит стыд, успеваю подумать я, чувствуя, как его колено грубо раздвигает мои ноги.

Губы Севера приближаются так медленно, что каждая секунда превращается в пытку. Его дыхание пахнет чем-то запретным как будто он только что разгрыз гранат и теперь хочет, чтобы я разделила с ним этот терпкий вкус.

— Твой мальчик… — он вдруг целует меня в уголок рта. Касание легкое, почти невесомое, но кожа горит, — … никогда не заставит тебя чувствовать так.

Голос звучит низко, почти сипло, с тем самым опасным тембром, от которого волосы дыбом встают. И в этот момент его рука скользит вниз, и я понимаю, что он прав.

Никогда.

Егор, мой парень, с его аккуратными руками и робкими поцелуями, никогда…

Не прижимал меня к стене с такой животной силой, чтобы дерево скрипело под весом наших тел.

Не смотрел на меня так будто я что-то съестное, а он голодный хищник, готовый растерзать добычу.

Не касался с таким знанием дела, что между ног уже пульсирует в такт мужскому дыханию.

Это все впервые дал мне он.

Север.

Суровый бандит.

Его палец всё ещё лежит у меня на губах, влажный от моего предательского дыхания. Вдруг в горле встает ком, и я вгрызаюсь в эту наглую кожу, пока не чувствую солоноватый привкус крови.

Север даже не вздрогнул.

Просто ожил.

Его зрачки резко сужаются, превратив радужки в тонкие ледяные кольца. Я вижу, как шевельнулась мышца на его скуле — единственный признак того, что он вообще что-то почувствовал.

Моё колено рванулось вверх и встретило его ладонь.

Чёрт. Он предвидел это.

— Почти получилось, — шепчет он, сжимая моё бедро так, что нога онемела. — Думаешь, я не знаю твоих мыслей? Ты уже три минуты смотришь на меня дикими глазами, готовая вот-вот выцарапать мне лицо.

Он делает стремительный рывок, и прежде, чем я успеваю среагировать, его ладонь хватает меня за шею не душа, а просто фиксируя в неподвижности.

Его другая рука срывает с моего плеча ткань, и я чувствую, как по коже разливается ледяной пот.

— Еще ни одна девушка не отказывалась от секса со мной. Видимо, ты хочешь забить себе ценник повыше. Что ж, — произносит он с рычанием, и его зубы смыкаются на моей ключице.

Боль, острая и сладкая одновременно, заставляет меня вскрикнуть.

— Давай посмотрим, насколько крепки твои принципы.