Одиночка. Том V

Глава 12

Тишина в бутике стала настолько густой и тягучей, что, казалось, даже бездушный поп-джаз из колонок замер в ожидании. Гвардейцы Крога и Уса, до этого идеально растворяющиеся в интерьере, синхронно сделали полшага вперёд, блокируя возможные подходы. Капризова издала короткий вздох, в котором читалось:

«Ну вот, началось».

Я лежал на паркете, чувствуя холодный лак через ткань пиджака и тёплый, неожиданно приятный вес Марии Евгеньевны. Мой мозг вроде успел перезагрузиться и выдал «синий экран». Единственная работающая извилина отчаянно сигнализировала:

«Романова. Наследница рода Романовых. На мне. Прямо сейчас…»

За спиной тонкий голосок из телефона продолжал:

— Маш? Алло?

Романова, словно наконец осознав ситуацию, резко оттолкнулась от меня, подняла свой смартфон и пробормотала в него:

— Я… я в бутике. Со мной… произошёл инцидент, — выдавила она, стараясь говорить как можно более сухо, но дрожь в голосе выдавала её полностью.

Я попытался встать, но процесс осложнялся тем, что Капризова теперь стояла прямо над мой, одна нога её аккуратно, но неслучайно блокировала моё движение.

— Александр Сергеевич, вам требуется помощь? — её вопрос звучал как легальная форма «не двигайся».

В это время Мария Евгеньевна, уже отойдя на безопасное расстояние, смотрела на меня взглядом, в котором смешались возмущение, крайнее недоумение и какая-то дикая, неподдельная заинтересованность. Она видела перед собой молодого человека, окружённого свитой телохранителей и эффектной, явно опасной женщиной, который только что буквально свалился на её путь.

— Мария Евгеньевна, я искренне прошу прощения, это была непреднамеренная… потеря равновесия в ходе оценки аксессуаров, — сказал я, поднимаясь уже без препятствий, поскольку Катя, оценив ситуацию, отступила.

Она молча подняла свою чековую книжку с гербом, аккуратно положила её в сумку, и её взгляд стал холодным и аналитическим.

— Рада видеть вас, Александр, — краснея, сказала она. — В сопровождении такого… контингента.

Она бросила короткий оценивающий взгляд на гвардейцев, на Капризову и Крог, которая теперь демонстративно изучала перчатки, делая вид, что эта драма её не касается.

— Вы… из «ОГО»? — спросила Романова прямо, обращаясь к бывшей системной.

Капризова тут же ответила — даже не ответила, а отчеканила:

— Нет. Я вассал Громовых. Охотница S-ранга. Капризова.

Её тон прозвучал настолько серьёзно, что Романова слегка приоткрыла рот. А Катя Крог в это время, ю всё так же стояла и охреневала от абсурдности ситуации, но вскоре решила поучаствовать в ситуации:

— Надо по сторонам смотреть, Мария Евгеньевна, — внезапно и совершенно бесстрастно произнесла Катя Крог. — Здесь и другие дворяне находятся.

Голос её был ровным, инструктивным, но что-то в её интонации было заряжено скрытой угрозой. Словно она озвучила не совет, а чёткое обозначение границ.

Тишину нарушил шум у входа. В бутик влилась ещё одна группа: два человека в строгих, но явно не магазинных костюмах, со взглядами, мгновенно сканирующими пространство. Охрана Романовой.

Они остановились, увидели свою в центре внимания незнакомого отряда, и воздух в помещении стал густым и тяжёлым. Даже продавщица за консультационным столом инстинктивно пригнулась.

Теперь в центре зала стояли две группы, разделённые несколькими метрами паркета, но уже психологически окопавшиеся. Капризова слегка повернула голову, её взгляд встретился со взглядом старшего из новых гвардейцев.

Я, чувствуя себя живым буфером между этими двумя силовыми полями, решил действовать.

— Мария Евгеньевна, — сказал я, делая шаг вперёд, что автоматически вызвало микроскопическое движение моей и её охраны, — это действительно была случайность. Полагаю, лучшим выходом будет позволить вам продолжить ваш день без дальнейших помех.

Я говорил максимально официально, пытаясь перевести ситуацию в бюрократические рамки.

Романова, казалось, немного оттаяла после моего вмешательства. Она игнорировала Катю Крог и её гвардейцев, сосредоточившись на мне.

— Александр, вы, кажется, всегда оказываетесь в центре… необычных ситуаций. — Она сделала паузу. — Вы, случайно, не собираетесь на бал завтра?

— Случайно собираюсь, — ответил я, чувствуя, как этот простой вопрос снова меняет динамику. Катя Крог мгновенно нацелилась на Романову, как радар. — Я буду присутствовать.

— А с кем? — продолжила Мария Евгеньевна, её голос звучал почти непринужденно, но глаза внимательно изучали мою реакцию. — Вы уже выбрали, кого будете сопровождать?

— Он будет со мной, — отчеканила Крог, прежде чем я смог открыть рот. Она сказала это не как заявление, а как факт, имеющий силу природного закона. — Я его сопровождаю.

Я увидел, как лицо Марии Евгеньевны слегка изменилось. Не явное разочарование, но что-то вроде лёгкой тени, которая прошла по её взгляду, мгновенное затемнение. Она выглядела… заметно погрустневшей. Это было странно и неуместно, и это заставило меня действовать.

— Я пообещал Дмитрию Крогу сопроводить его сестру на этот бал, — сказал я чётко, обращаясь непосредственно к Романовой, но фактически объясняя это всем присутствующим. — Это дело семейной чести и предварительной договорённости.

Мои слова установили формальную причину, рамку, которая отчасти объясняла моё присутствие с Катей и её «гвардейцами». Катя Крог лишь слегка подняла брови, принимая это как должное, но её глаза всё ещё были прикованы к Романовой, оценивая эффект.

Мария Евгеньевна медленно кивнула:

— Дмитрий Крог… конечно, — сказала она, и её тон стал чисто светским, холодным. — Тогда вам стоит быть осторожнее с оценкой аксессуаров, Александр. Бал — не бутик. Там пространство тоже общее, но столкновения могут иметь более серьёзные последствия

Она бросила последний сложный взгляд — смесь недоумения, лёгкой обиды и того же аналитического интереса, — затем повернулась к своей охране:

— Пойдёмте.

Она ушла со своей свитой, не взглянув назад. Продавщица начала тихо собирать разбросанные по паркету заколки. Мои гвардейцы расслабились, вернувшись в режим пассивного наблюдения.

Ночь после бутика выдалась беспокойной. Я лежал в спальне, вслушиваясь в тиканье напольных часов. События дня прокручивались в голове бесконечной петлёй: падение, вес Романовой, стальной голос Капризовой, ледяная формальность отступления Марии Евгеньевны. Но всё это было лишь фоном, человеческим шумом, за которым маячила нерешённая, куда более фундаментальная задача.

С мысленным вздохом я вызвал интерфейс Системы. Он развернулся в темноте перед глазами — холодное сияние линий и букв. Там, в углу, безмолвно пульсировала иконка невостребованной награды:

«+5 Уровней. Выбор Класса (5 вариантов)».

Я отложил это в самый дальний угол сознания после Башни, когда реальность в лице Капризовой, желающей убить меня, ворвалась в подвал. Потом — бюрократический ад, переговоры, перемещения. Но откладывать дальше было нельзя.

Я мысленно коснулся иконки и получил подробный список.

Призыватель Предела.

Символ на иконке — раскрытая ладонь, из которой рвётся спираль в никуда.

Описание: открытие врат и призыв сущностей из иных слоёв реальности. Не элементали и не демоны в классическом понимании, а нечто более чуждое: хранители паттернов, пожиратели пустоты, концепты, облечённые в форму. Сила чудовищная, но каждый контракт — это сделка с непознаваемым, балансирование на краю безумия. Класс для тех, кто готов разорвать ткань мира и не боится смотреть в то, что глядит в ответ.

— Ага, — пробормотал, тут же понимая, что это такое. — Призыватель Белых Разломов, видимо.

Правда, здесь я их, по идее, сам должен контролировать. То же самое, что было с покойным Воронцовым. Но у него не было класса… значит, это будет что-то гораздо серьёзнее.

Некромант-Архитектор.

Символ — геометрически точный череп, из глазниц которого прорастают кристаллы.

Описание: Это не про грубые орды нежити. Это ремесленник смерти. Препарирование и пересборка душ, создание гибридных существ из биоматерии, проектирование замков из одушевлённой кости, которые подчиняются мысленным командам. Магия жёсткая, требующая скрупулёзного ума инженера и ледяной воли. Путь одиночки, создающего свою неживую цивилизацию с нуля.

Здесь тоже всё было понятно. Убил врага — поднял, сделал его своим рабом. Что-то по типу того, что у меня и так было. Правда, у меня было просто два активных навыка призыва, а здесь — кое-что интереснее.

Пошёл читать дальше.

Ткач.

Иконка напоминала калейдоскоп из струн, сплетённых в сложнейший узел.

Описание: Самый тонкий и опасный класс. Его владелец работает не с материей или душами, а с вероятностями, связями, нарративом. Ослабление причинно-следственных нитей в одном месте, чтобы усилить их в другом. Микроскопические вмешательства, приводящие к каскадным изменениям. Навыки — тотальные. Риск — полностью потерять грань между желаемым и действительным, запутаться в собственной паутине.

— Ого, даже риск есть… напоминает мне описание навыков Афонина. Хотя тот был соткой, явно башню проходил.

Поглотитель.

Иконка — пасть, которая сомкнулась вокруг сферы.

Описание: Прямой и безудержный рост через ассимиляцию. Поглощение побеждённых врагов. Сила, добываемая в честном (или не очень) противостоянии. Быстро, интуитивно, жестоко. Но с каждым поглощением остаётся эхо чужой воли, отголоски личностей, внутренний хаос растёт. Класс-вирус, класс-угроза, превращающий носителя в вечно голодный центр притяжения для всех, кто жаждет силы — или боится её.

Этот класс мне не понравился. Быть двуногой бомбой с шизой опасно не только для себя, но и для окружения.

Страж Порога.

На иконке — фигура, тень. Ничего понятного не было.

Описание: Универсальный защитник. Создание абсолютных барьеров, подавление любых активных магических эффектов в зоне влияния, разрыв чужих навыков силой воли. Не атака, но абсолютная оборона и контроль над полем боя. Однако его слабость — пассивность. Он может остановить шторм, но не может вызвать ветерок. Его сила проявляется только в ответ на внешнюю угрозу, делая его идеальной мишенью для тех, кто предпочитает действовать не силой, но интригой.

Этот класс был очевидным: магический танк. Для меня — пустой звук. Понятное дело, что «системный» магический танк будет серьёзным классом, но сама суть… я убийца, а не танк.

Я долго смотрел на эти пять путей. Каждый был не просто набором умений, а мировоззрением, философией, формой существования.

Но выбор класса — это не просто «взял навык». Это переформатирование самого себя.

Призыватель Предела — путь нарушителя границ. Он подразумевал не просто призыв помощников, а постоянное проживание в опасности, в состоянии перманентного риска. Моя текущая жизнь уже была балансированием между кланами, но этот класс добавил бы ещё и метафизическую неустойчивость.

Некромант-Архитектор был ближе к тому, что я уже делал: управление смертью, создание структур. Но это путь чистого ремесленника. Создать свою неживую цивилизацию… это звучало как путь правителя…

Ткач был самым странным. Он не давал прямой силы. Он давал влияние. Манипуляция вероятностями, причинно-следственными связями — это почти божественная категория.

Но риск «потерять грань между желаемым и действительным» был не метафизическим, а практическим. Если я начинаю влиять на события на таком уровне, я становлюсь целью для всех, кто чувствует такие вмешательства. Афонин был соткой, и у него были подобные навыки — и он был убит мною же. Этот путь требовал не силы, а незаметности, тонкости, которой у меня, с моей свитой гвардейцев и вниманием кланов, уже не было.

Поглотитель был прямым, агрессивным, почти животным. Быстрый рост через ассимиляцию — это то, что дало бы мне огромную силу сейчас.

Но… я рисковал не просто стать монстром, а потерять себя полностью, стать свалкой поглощённых душ. Этот класс делал из носителя угрозу для всех вокруг — включая тех, кого он, возможно, хочет защитить. Для моего мира это был опасный путь.

Страж Порога — путь абсолютной защиты. Это могло сделать меня неуязвимым для прямых атак, дать контроль над полем боя. Но его слабость была ключевой: пассивность. «Не может вызвать ветерок». В ситуации, где нужно действовать, нападать, захватывать инициативу, этот класс превращал меня в статичную цель. Я мог стать идеальным щитом для Кати или других, но никогда — самостоятельной силой. Это путь слуги, телохранителя, а не самостоятельной одиночки… хотя…

Я лежал и смотрел на эти пять иконок, холодно сияющих перед глазами. Каждая из них была зеркалом возможного будущего. Призыватель — будущее вечного должника, балансирующего на краю чуждых реальностей. Некромант-Архитектор — будущее медленного, но абсолютного созидателя своей империи смерти. Ткач — будущее невидимого манипулятора. Поглотитель — будущее вечно голодного монстра, теряющего человечность с каждым поглощением. Страж — будущее идеального защитника, но вечно зависимого от угроз со стороны других.

Моя текущая ситуация была определена внешними факторами. Но этот выбор класса определял внутреннюю эволюцию. Он определял, кем я стану в фундаментальном смысле — не для кланов, а для себя. Система не спрашивала, чего я хочу достичь. Она спрашивала, какой ценой я готов достигать роста.

Я медленно поднялся с кровати и подошёл к окну. Богатый район Новгорода спал, огни соседних особняков были тусклыми точками в ночной мгле. Бал завтра был лишь социальной битвой. Но этот выбор был битвой за свою сущность. Откладывание было невозможно: плато витального статуса было чётким сигналом: без выбора пути дальнейший рост невозможен. Система дала уровни, но теперь требовала определения направления.

Я вернулся к интерфейсу. Иконки пульсировали, ожидая. Рассуждения были закончены. Факторы были учтены. Осталось только решить, какой тип силы лучше всего соответствовал не только текущим угрозам, но и тому, кем я хотел быть в этом мире, полном скрытых правил и открытой вражды.

Я уже знал ответ. Вернее, он сложился сам, пока я перебирал варианты. Какой смысл быть щитом, если ты всегда в обороне?

Зачем становиться свалкой чужих душ или вечно торговаться с непознаваемым? Строить костяные замки — это, конечно, эпично, но как-то уж слишком фундаментально и долго. А вот тихонько дергать за ниточки, подтолкнуть событие здесь, чуть ослабить связь там… понять, что был за навык у Афонина…

В общем, я выбрал Ткача.

Интерфейс Системы вспыхнул, и иконка калейдоскопа из струн вплелась прямо в мое поле зрения, став его постоянной едва заметной частью. Я не почувствовал немедленного прилива сил. Вместо этого возникло странное, едва уловимое ощущение: будто пространство вокруг стало чуть более податливым, а тиканье часов обрело не только звук, но и какую-то зыбкую «упругость».

Система вежливо поинтересовалась, не хочу ли я сейчас ознакомиться с базовыми навыками класса.

«Да, — мысленно согласился я. — Нельзя оставлять это на потом».

Список базовых навыков развернулся перед моим внутренним взором, оформленный в том же холодном минималистичном стиле Системы. Они были не так эффектны, как описание класса, но именно в них заключалась практическая суть Ткача.

«Нить вероятности» (активный)

Описание: Позволяет выделить и визуализировать тонкую, неосязаемую связь между двумя событиями, объектами или людьми в непосредственной близости. Нить не меняет вероятность события, но делает её фактором, доступным для восприятия и дальнейшего более глубокого вмешательства. Требует концентрации и невозможна при сильном эмоциональном возбуждении или физическом напряжении. Уровень 1.

«Лёгкий узел» (активный)

Описание: Микроскопическое усиление или ослабление уже существующей причинно-следственной связи на краткий момент. Например, можно чуть увеличить вероятность того, что ветерок сдует важную бумагу со стола, или уменьшить шанс, что охранник именно в этот момент повернёт голову в вашу сторону. Эффект крайне незначителен и работает только на события, которые должны произойти в ближайшие секунды. Не может создать связь, где её нет. Уровень 1.

Это было всё. Тупо. Просто.

Два навыка, больше похожие на инструменты аналитика, чем на что-то боевое. Но в их описании крылась вся философия класса: работа не с материей, а с фундаментальными структурами мира. Я мысленно коснулся «Нити вероятности», желая испытать её на чем-то простом. Выбрал два объекта: напольные часы и свою собственную руку на подоконнике.

Не произошло ничего зрелищного. Но вдруг в поле зрения между часами и моей рукой возникла тончайшая полупрозрачная линия, похожая на колебание света на поверхности воды.

Я интуитивно понимал, что эта нить отражала вероятность того, что тиканье часов прямо сейчас повлияет на моё следующее действие: например, заставит отойти от окна. Нить была слабой, почти разорванной. Вероятность была минимальной.

Я перевёл взгляд на другие предметы в комнате, и постепенно картина стала сложнее: между кроватью и дверью висела чуть более плотная нить (вероятность, что я вернусь к кровати), между моим взглядом и тенью в углу — тонкая, почти не существующая. Мир, который казался статичным, оказался пронизан этим невидимым полотном слабых текущих возможностей.

Я отпустил навык, и нити исчезли, оставив лишь лёгкую, почти мигренеподобную усталость в глубине глаз. «Лёгкий узел» я решил не тестировать сейчас: описание прямо указывало на его мгновенность и узкую направленность. Его нужно применять в конкретной ситуации, и я не хотел тратить даже мизерную энергию на бессмысленное изменение шанса, что часы тикнут чуть громче.

Вместо ощущения могущества пришло понимание огромной ответственности и сложности пути. Ткач не давал силы для прямого конфликта. Он давал возможность его избежать, или подготовить, или сделать его исход предопределённым через долгую скрупулёзную работу. Это был класс стратега, требующий терпения, анализа и железного самообладания: эмоции, как указано в описании навыков, были прямым препятствием.

Как только я принял это осознание, интерфейс Системы снова изменился. В нижней части поля зрения рядом с иконкой класса появился новый пульсирующий раздел:

«Задания класса».

Он был оформлен не как приказ или поручение, а, скорее, как набор рекомендаций, путей для развития специфических способностей Ткача. Первое, что бросилось в глаза:

«Начальное понимание: наблюдатель»

Пройти базовый этап развития класса, активируя навык «Нить вероятности» не менее 50 раз в различных ситуациях (социальное взаимодействие, наблюдение за природой, анализ механических процессов) и записывая (мысленно или физически) наблюдаемые плотности и конфигурации нитей. Цель: развить интуитивное понимание вероятностных структур окружающего мира без попыток их изменения. Награда: повышение уровня навыка «Нить вероятности», уменьшение энергозатрат на его активацию.

Это было логично. Система не просто давала силу — она направляла на её освоение через практику.

«Наблюдатель»…

Да, прежде чем дергать за нитки, нужно научиться их видеть и понимать их прочность. Бал завтра, со всей его сложной социальной динамикой, мог стать идеальным полем для таких наблюдений. Каждая фраза, каждый взгляд, каждый шаг — всё это было связано сетью вероятностей, и теперь я мог начать эту сеть видеть.

С чувством выполненного долга я плюхнулся обратно на кровать. Главное внутреннее решение принято, можно и поспать перед завтрашним цирком с конями. Я уже начал проваливаться в сон, как на столе завибрировал телефон.

Сообщение от автоматического городского оповещения службы «ОГО»:

«В связи с прогнозируемыми аномальными активностями в утренние часы жителям районов „Старый Квартал“ и „Промзона-7“ рекомендуется ограничить выход из домов с 5:00 до 9:00».

Прилагалась карта с двумя намечающимися точками разломов. Для меня — пустой звук. D-ранги. Это даже не серьёзно. Отключил телефон, закрыл глаза…

Но сон снова не шёл.

В голове вертелась мысль о задании.

Я снова вызвал интерфейс и нашёл раздел «Доступные задания».

Я уставился на пульсирующий раздел «Задания класса».

«Наблюдатель»… Звучало скучновато, но логично. Однако моё внимание, словно притянутое магнитом, соскользнуло чуть ниже, к привычной, почти забытой за последние сумасшедшие дни вкладке «Ежедневные задания».

И обалдел.

Там было пусто. Совершенно, кристально, девственно чисто. Ни «пробежать пять километров», ни «провести час в медитации», ни «прочитать пятьдесят страниц научной литературы».

Та самая ежедневная херня, которая надоела до зубного скрежета, но которую я выполнял с механической дисциплиной, просто исчезла. Система, видимо, считала, что с выбором класса моя «базовая прокачка» закончилась. Теперь только специализация. С одной стороны — освобождение. С другой — странное чувство пустоты, будто отняли костыль, на который уже привык опираться.

Мысль о сне окончательно испарилась.

Я встал и прошёлся по комнате, глядя на знакомые вещи сквозь призму нового класса. Между шкафом и кроватью висела слабая рвущаяся нить: вероятность, что я о них споткнусь. Смешно. Но это было только начало. Нужна была практика, много практики. И, похоже, Система больше не собиралась подкидывать мне готовых тренировочных планов в виде «ежедневки».

Всё в моих руках.

Почти на автомате я запустил интерфейс комиссионного магазина Системы. Прокрутил разделы с мусорными артефактами, одноразовыми усиливающими зельями, оружием и так далее. И тут мой взгляд зацепился за новую, подсвеченную желтоватым ореолом вкладку в самом низу: «Покупка заданий». Не «доступные», а именно «покупка». Я открыл ееё.

Интерфейс внутри был аскетичным. Всего три слота. Два пустых, а в третьем мерцало предложение.

«Активное задание повышенной сложности: 'Первая петля».

Описание: Выйти на дуэль против противника С-ранга класса Босс Разлома. Награда за выполнение задания: 10000 кредитов. В случае поражения смерть отменяется'.

Я просто охренел. Несколько секунд я тупо смотрел на эти строки, пытаясь переварить.

Смерть отменяется? Это как?

Типа проиграл, босс меня размажет по стенке, а потом я просто открою глаза в своей комнате?

Или это какая-то петля времени, как в названии задания?

«Первая петля»…

Звучало так, будто система предлагает мне безопасный способ набить шишек на не самом сложном уровне. Что-то здесь нечисто…

Мысли крутились вокруг этой странной возможности. С-ранг… Для охотника S-ранга это действительно несерьёзно. Проще простого. Но суть была не в противнике, а в условиях задания. «Смерть отменяется».

Это было ключевое. Система явно предлагала не просто бой, а тренировку в уникальных безопасных условиях. Возможно, это была своеобразная симуляция, петля времени, как и указано в названии: «Первая петля». Идеальный способ испытать навыки Ткача в реальном динамическом конфликте без риска поражения и смерти.

Цена — десять тысяч кредитов — тоже говорила о серьёзности предложения. Не фантастическая сумма, но весьма внушительная для начального этапа.

Но почему «покупка»? Я снова взглянул на интерфейс.

Под описанием задания была короткая строка: «Стоимость активации: 500 кредитов».

Вот оно. Система не просто даёт задание — она его продаёт. Ты платишь за вход в эту специальную, вероятно, искусственно созданную ситуацию. Пятьсот кредитов — это херня.

Я принял решение. Мысленно подтвердил покупку задания. Индекс кредитов мгновенно уменьшился на пятьсот единиц.

«Первая петля» переместилась из раздела «Покупка» в «Активные задания», и её статус изменился на «Ожидает активации».

Никаких подробностей о механике «петли», о локации, о конкретных условиях боя не появилось. Система сохраняла свой минималистичный, немного загадочный стиль. Активировать можно было прямо сейчас, но я решил не спешить. Сначала — базовое понимание. Сначала — «Наблюдатель».

Я вернулся к навыку «Нить вероятности» и начал методично, почти механически применять его к каждому объекту в комнате, к каждому воспоминанию о простейших действиях.

Между светом от уличного фонаря и тенью на стене — тонкая пульсирующая нить вероятности того, что тень сместится. Между звуком моих шагов и реакцией соседа за стеной — чуть более плотная, но всё же слабая связь. Я не пытался ничего менять, только наблюдал и записывал в памяти структуры этих невидимых связей. Усталость за глазами нарастала, но я продолжал, понимая, что это фундамент. Ткач видит мир иначе. Надо привыкнуть к этому новому зрению.

После примерно двадцати активаций навыка я почувствовал легкое изменение. Нить стала проявляться чуть быстрее, её контуры — чуть четче. Система не выдала никакого сообщения о повышении уровня, но прогресс был ощутим.

Вечер следующего дня был похож на цирк, который решили провести прямо перед выездом на арену. Катя Крог, наряженная в новое платье — откровенно опасное для морали окружающих, — вела себя так, будто я был единственным мужчиной в радиусе пяти километров. Она уже дважды пыталась физически затащить меня в свою комнату — под предлогом оценки выбора белья для костюма.

— Саша, мне просто нужен твой взгляд! — говорила она, а её собственный взгляд ясно сообщал: «Мне просто нужен ты».

Я отмазывался с помощью навыка «Нить вероятности», наблюдая тонкие рвущиеся нити её намерений и быстро меняя траекторию своих движений, чтобы избежать захвата. Это была отличная практика для задания «Наблюдатель», но уровень стресса приближался к красной зоне. В конце концов, я просто заперся в своей комнате под предлогом «концентрации перед балом».

Капризова появилась в моей комнате через четверть часа в полном классическом костюме слуги моего рода: строгий, тёмный, безликий. Она выглядела правильно, но… как функциональный предмет.

— Немного не мой стиль, — заявила она, когда только-только вошла в комнату. — Но Ус сказал — привыкну.

Я лениво кивнул, разглядывая девушку, и тут меня осенило. Этот бал был не только моим испытанием. Если я должен был там играть роль, то и она, мой единственный реальный союзник в этом доме, не должна чувствовать себя просто тенью. Мне захотелось, чтобы она тоже почувствовала себя человеком, хотя бы на одну ночь.

— Кать, — начал я. — Я не спорю, что костюм соответствует требованиям рода, но…

— Что «но»⁈

— Но сейчас я отдаю новый приказ. Немедленно подобрать для себя платье. Не униформу, не служебную одежду. Платье. Соответствующее статусу сопровождающего лица моего рода, но… чтобы вы хотели его носить.

Она замерла. Её глаза, обычно пустые и исполнительные, расширились на мгновение.

— Платье? Сопровождающее лицо? — повторила она, как если бы я заговорил на древнем забытом языке. — Но мой статус… я вассал, а вы с Катей Крог…

— Мой приказ — явиться на бал не в служебной униформе, а в платье, подобающем той, кто находится рядом с главой рода, — продолжил я, удерживая её взгляд. — Ты представляешь не только себя, но и меня. И я хочу, чтобы это представление было… достойным. Не в смысле чопорности, а в смысле силы. Ты же не мебель.

Капризова молчала секунду, две. Потом медленно кивнула, и в этом кивке было больше понимания, чем в любых словах. Она привыкла к приказам, но этот был иным: он давал пространство, а не зажимал в рамки.

— Я выполню, — коротко сказала она. — Но выбор… У меня времени не так уж и много.

— Переговори с Катей, скажи — я велел. Понятное дело, что она воспримет это в штыки, но есть шанс, что вы что-то подберёте.

Она снова кивнула и повернулась к выходу, но я её остановил:

— И ещё скажи мне, в моменте, когда ты ещё была системной, ты получала класс?

— Не прошла баню, — сухо ответила Катя. — Мне оставалось ещё десять этажей, но потом вышло задание на тебя. В результате — я здесь и лишена системы.

— Почему не прошла? — удивился я. — Ты сильной системной была, насколько я помню. Или для тебя пятьдесят этажей стали проблемой?

Катя задумалась, её глаза затуманились воспоминаниями.

— У меня не было пятидесяти этажей. Было сто. И каждый — не просто испытание, а… переписывание. Система требовала не пройти, а изменить себя до неузнаваемости. На девяностом этапе мне предложили стать «Абсолютным Орудием». Полностью стереть личность, стать идеальным исполнителем любой команды. Я отказалась. На девяносто первом — стать «Пустотой», аннигилировать все желания и эмоции. Я снова отказалась. Они становились всё более извращёнными. Это была не прокачка, Саша. Это был конвейер для производства идеальных, но бездушных инструментов. Моя система… она была другой. Она не хотела меня усилить. Она хотела меня заменить.

Я слушал, и холодный комок образовался в желудке. Моя ежедневная рутина, надоевшая «херня», казалась теперь нелепой, почти милой детской игрой в сравнении с этим.

Насколько же наши системы разные… просто капец какой-то. И я всё больше сталкиваюсь с тем, что мне повезло. Просто повезло, что она более-менее адекватная. Безусловно, меня бесит прыгать под её дудочку, но…

Мне повезло. Точка.

— Я рада, что больше не вижу этих букв перед глазами, — продолжила она, её голос стал твёрже, но в нём дрогнула какая-то долго сдерживаемая струна. — Рада, что жива. Рада, что у меня осталось хоть что-то от меня самой. Но самое главное…

Она сделала паузу, взгляд её упал на мои руки, затем встретился с моими глазами.

— Саша. Тот предмет… «Аегис». Ты мог стереть свою систему, как грязное пятно. Ты мог стать свободным. Нормальным. У тебя был выбор: жить нормальной жизнью охотника. И ты выбрал… отдать его мне. Чтобы я жила. Ты пожертвовал своим выходом из этого бреда. Для меня.

В её глазах не было пафоса или надрыва. Была только сухая, тяжёлая, как камень, правда. И в этой правде было больше благодарности, чем во всех цветистых словах мира.

— Я твой вассал, — сказала она окончательно. — Но это не из-за контракта или долга. Это потому, что ты спас меня, пожертвовав своей свободой. И теперь мой выбор — быть здесь. Так что… спасибо. За платье тоже. Но больше — за то, что тогда, когда ты пришёл в допросную комнату, ты выбрал дать мне свободу, а не решил стать нормальным.

Она повернулась и ушла, оставив меня в тишине. Я смотрел на закрытую дверь, и странное чувство пустоты от исчезновения ежедневных заданий окончательно улетучилось.

Его место заняло что-то другое, более плотное и сложное. Не костыль, а ответственность. И понимание, что наши «системы» были не просто разными уровнями сложности. Они были разными философиями. Моя — дрессировала. Её — уничтожала. И сейчас, глядя на пустую вкладку ежедневных заданий и на активную «Первая петля», я понял, что моя система, даже изменившись, всё ещё давала возможности. А её система просто хотела её стереть.

Наконец, мы сели в машину. Небольшой, но бронированный лимузин был рассчитан на шесть пассажиров, не считая водителя. Я занял место у окна, и Капризова мгновенно с кошачьей грацией оказалась рядом, заняв позицию между мной и остальным миром. Через секунду дверь с другой стороны распахнулась, и в салон впорхнула Катя Крог в облаке парфюма и шёлка.

— Сашенька, я сяду рядом! — заявила она, но её путь был преграждён.

Дима Крог, грузный и невозмутимый, тяжело опустился на центральный диван прямо напротив меня, заняв собой пространство, как бетонная плита.

Его сестре пришлось с недовольной гримасой устроиться рядом с ним.

— Там свободно, — буркнул он, кивнув на место рядом с Капризовой.

Охотница S-ранга в красивом чёрном платье даже не шелохнулась, её взгляд был устремлён в пустоту за лобовым стеклом, но я уловил лёгкое напряжение в её плечах. Катя Крог обиженно фыркнула, но подчинилась.

Машина тронулась. Дима достал сигару, обнюхал её и заговорил, не подкуриваясь:

— Сань, — начал он, отложив сигару. — Сегодня будет полный зал. Все, кто имеет хоть какое-то имя в городе и за его пределами. От отпрысков старых родов до свежеиспечённых выскочек с деньгами. Будь готов.

— К чему? — спросил я, хотя прекрасно понимал.

— Ко всему. К лести, к провокациям, к предложениям. Особенно к предложениям. Многие будут смотреть на тебя не как на сына своего отца, а как на самостоятельный актив. Или на угрозу.

Он помолчал, давая словам осесть. Катя Крог ёрзала на месте, явно желая вклиниться в разговор, но сдерживалась под весом братского авторитета.

— Мы с тобой договорились об условиях, — продолжал Дима. — Одно ты выполнил: моя сестра на сегодня — твоя спутница. И знаешь… я хочу поставить второе условие.

Я кивнул, приготовившись к худшему. Дима ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли.

— Условие простое. Сегодня — никаких намёков, переговоров или согласий на брачные союзы. Ни с кем. Абсолютно. Слово «женитьба» должно вызывать у тебя аллергию.

Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Это было не условие, это был подарок. Катя Крог резко выпрямилась, её глаза стали круглыми от изумления и начинающейся ярости.

— Дима! Что за бред? — вырвалось у неё.

— Молчи, — отрезал брат, не глядя на неё. Его взгляд был прикован ко мне. — Я не дурак, Сань. Я видел, как ты на неё смотришь. Вернее, как ты на неё не смотришь. Если бы я вписал в договор пункт о союзе с нашей семьёй, ты бы в лучшем случае послал меня на хрен, а в худшем — нашёл лазейку и через месяц разорвал бы всё к… ху… в общем, думаю, убил бы меня. Верно?

Я медленно кивнул, не в силах спорить. Он попал в самую точку.

— Поэтому я действую иначе, — Дима развёл руками. — Я снимаю с тебя это давление. Добровольно. Ты сегодня свободен от этих игр. Полностью. Но, — он поднял палец, и в его глазах вспыхнул знакомый азарт дельца, — я надеюсь, что ты оценишь этот жест.

— Я уже оценил.

— И, — продолжил он, — подумаешь. Подумаешь о том, что союзы бывают разными. Брачный — не единственный. Есть союзы стратегические. Деловые. Дружеские, в конце концов. Мы могли бы стать мощной силой, Сань. Я обеспечиваю ресурсы, связи, прикрытие. Ты… а что ты обеспечишь, я пока до конца не понял, но чувствую, что потенциал там колоссальный. Пока ты танцуешь на балу, подумай об этом. Не как о долге, а как о возможности.

В салоне повисла гробовая тишина. Даже Катя Крог онемела, переваривая сокрушительный удар по своим планам. Капризова оставалась неподвижной статуей, но я видел, как её взгляд скользнул ко мне, оценивая реакцию.

Я был в лёгком ахере. Такой откровенности, такого расчёта и одновременно такого шага навстречу я не ожидал. Дима Крог оказался куда более тонким игроком, чем я предполагал. Он не давил, он инвестировал: в моё спокойствие, в моё хорошее отношение, в будущие возможности. Это было чертовски умно.

— Дима, — сказал я, выбирая слова. — Это… неожиданно. И да, я это ценю. Спасибо. Насчёт союза… я действительно подумаю. Но без обязательств.

— Без обязательств, — охотно согласился он, и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Сегодня ты просто гость. Почти гость.

«Почти» — потому что долг за освобождение Капризовой от его мести всё ещё висел на мне, и мы оба это помнили. Но тон был задан совершенно иной.

Остаток пути Катя Крог просидела, мрачно уставившись в окно, её планы на вечер рассыпались в прах. Дима что-то мирно бормотал себе под нос, изучая программу бала.

Я же ловил себя на странном чувстве облегчения, смешанном с настороженностью. Ничего в этом мире просто так не делается.