Одиночка. Том V

Глава 8

Дмитрий Анатольевич Крог. Охотник А-ранга

Гостиная тонула в полумраке, дрожащем от отражения пламени в камине. Дмитрий Крог сидел в глубоком кресле, погружённый в тень, и лишь стакан с коньяком в его руке ловил и преломлял багровые блики. Его взгляд был прикован к сестре. Катя устроилась на углу низкого столика, поджав под себя ноги, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. В её пальцах, теребивших бахрому подушки, читалось нервное ожидание. Она знала, что этот разговор неизбежен.

— Саша Громов… — начал Дмитрий медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вес. — Сильный охотник. Сила не по возрасту. Отсюда, я полагаю, и все его… проблемы. И твои тоже. — Он сделал небольшой глоток, не отводя глаз от Кати.

Девушка лишь отвела взгляд в сторону, к тёмному окну, за которым бушевала метель.

— Я получил отчёт от нашей группы после… случившегося в Складском районе. Он в одиночку убил пять охотников В-ранга. Потрепал мимолётом шесть С-шек и убил S-рангового. За двадцать минут. Без поддержки. В восемнадцать-то лет. Представляешь масштаб?

— Я представляю, Дим, — тихо ответила Катя. — И сломать его пытаются так же, как пытаются сломить стихию, — в её голосе прозвучала горькая нота, смешанная с восхищением.

Она обняла колени, и пламя очертило мягкий контур её щеки, выдав лёгкую дрожь.

— Именно. Стихия, — подхватил Дмитрий, наклонившись вперёд. Его лицо выплыло из тени: резкие скулы, жёсткая линия бровей. — Контролируемая стихия — величайший ресурс. Кать, я понимаю, у вас разница всего в два года, и у него, как и у тебя в его годы, — ветер в голове. Романтика, идеализм, все дела, — он махнул рукой, отбрасывая эти понятия, как досадную помеху. — Но давай подумаем насчёт союза. Серьёзно. Не как дети, а как наследники фамилий.

Катя резко повернула голову к брату, глаза её расширились, в них мелькнули сразу и понимание, и протест. Дмитрий же, не дав ей вставить слово, продолжал, его речь стала быстрее, наступательнее, словно он выстраивал стратегию прямо здесь, перед камином.

— Просто представь: мы объединяем семьи Громовых и нашу — Крогов. Формально, через вас. А у нас под рукой, в лояльности, в прямой доступности оказывается настолько мощный S-ранговый охотник, пусть и потенциальный пока… — Он отставил стакан и сложил пальцы домиком, глядя поверх них на сестру. — Все локальные разломы будут зачищены в мгновение ока. Рейды за рубеж — мы сможем диктовать условия любым гильдиям. И можно будет заявиться на Турнир Превосходства. За право управления центральным, президентским разломом. То, о чём отец мог только мечтать. С Громовым в авангарде наши шансы взлетают до небес.

— Ты говоришь о нём, как об инструменте, — выдохнула Катя. В её голосе не было упрека, лишь констатация ледяного факта. Она опустила лоб на колени, пряча лицо. — Мне он нравится. Сильно. Ты же знаешь. И он… он ко мне хорошо относится. Но он не дурак, Митя. Он увидит расчёт за километр. Он явно не захочет быть ещё и разменной монетой в наших клановых играх. Громову это на фиг не надо. И мне… мне не хотелось бы, чтобы это было надо.

Дмитрий откинулся на спинку кресла, и тень снова поглотила его верхнюю половину лица. Видны были только плотно сжатые губы.

— Хотеть и надо — разные вещи, Катя. Ты стала взрослой. В нашем мире чувства — роскошь, которую могут позволить себе слабые или абсолютные вершители. Мы же пока — ни то, ни другое. А он… он станет вершителем.

— Я сказала, — перебила его сестра, — что он ко мне нормально относится. Но в моих словах не было «я ему нравлюсь». Понимаешь? Не всё так просто!

— Остынь, — поднял руку Крог-старший. — Он должен быть с нами — или против нас. Подумай об этом. Не как влюблённая девочка, а как Крог. Я не прошу тебя манипулировать им. Я предлагаю тебе… стать его якорем. Его единственным безопасным портом. В обмен на стабильность и будущее для нас всех. Разве это так уж плохо?

— Не манипулировать? — сощурилась сестра. — О чём…

— Не так поняла, — он допил коньяк, поставил хрустальный стакан на стол. — А может, и так. В общем, на войне все средства хороши. Объединение наших семей приведёт к новым победам. Он мне нравится по-человечески, но и его сила привлекает меня. Представь, что начнётся, когда завершится шумиха вокруг него?

— Все знатные рода захотят такого в союз, — кивнула Катя. — Понимаю.

— Именно, — оживился Дмитрий, снова выплывая из тени.

Теперь в его глазах, поймавших отблеск огня, читался азарт игрока, поставившего на кон всё:

— И представь себе очередь из улыбающихся папаш с фотографиями дочерей. А там, глядишь, и сыновья найдутся, для пущего разнообразия. Сарафанное радио работает безотказно: «Молод, силён, одинок и слегка психически неустойчив от переизбытка мощи — идеальная партия!» Будут пироги печь, на балеты зазывать и демонстративно рыдать над семейными альбомами, показывая, какая у них дружная, душевная семья. А мы с тобой что? Мы — суровые, практичные Кроги. Мы ему сразу честно: «Саш, друг, ты — ходячая катастрофа. Но катастрофа ценная. Давай разделим риски и гешефт». Прямота — она ведь тоже ценится.

Катя невольно хмыкнула, представив эту картину. Слёзы умиления на щетинистых лицах патриархов других кланов, их неестественно-сладкие улыбки. А напротив — мрачноватый Громов, который на любое «а вот моя Анечка играет на арфе», скорее всего, ответит деловым: «Полезный навык. На привале развлечёт отряд, пока я периметр очищаю».

Юмор, пусть и чёрный, немного снял напряжение. Она выпрямилась, снова глядя на брата.

— То есть твой гениальный план, — сказала она, растягивая слова, — заключается в том, чтобы опередить эту толпу свах, предложив ему… что именно? Официальный контракт с брачным пунктиком? «Сторона А обязуется ликвидировать разломы, сторона Б — обеспечивать тылы и тепло домашнего очага, пункт седьмой: совместное празднование Нового Года обязательно, если, конечно, сторона А не занята в это время спасением мира»?

— Почему бы и нет? — Дмитрий пожал плечами с видом человека, предлагающего самоочевидное. — Только без этого казённого языка. Мы же не монстры. Всё будет прилично, с флёром романтики.

— Ага… конечно!

— Да, Кать. Всё просто: совместные миссии, общие интересы, взаимовыручка. Просто добавим сверху… оформление. Красивую обёртку. Чтобы ему самому было приятно, а конкурентам — обидно. А насчёт «нравишься — не нравишься»… Кать, да посмотри на себя: ты умна, сильна и при всём при этом не бьёшься лицом об стол, когда вилкой пользуешься. Это уже немало. Остальное — дело привычки и совместно пережитого стресса. Лучший фундамент для чувств, проверено.

— Боже, — Катя провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыльцу сентиментальности. — Ты это как будто из руководства «Создание счастливой семьи за десять простых шагов между рейдами» вычитал. «Совместно пережитый стресс, пункт третий: если после боя с древним ужасом он поделился с тобой водой — считай, полдела сделано». А если серьёзно, Митя… Допустим, я соглашусь на эту… стратегию.

— Согласишься, — сухо добавил Крог.

— Допустим, у меня даже получится. Что дальше? Он станет нашим. Фамильным. А ты будешь им командовать, отправлять на самые гиблые задания, чтобы ковать общую мощь. А что, если он однажды утром проснётся, посмотрит на меня и на герб Крогов на стене и поймёт, что его просто красиво купили? Или — что хуже — я сама это пойму?

Дмитрий замолчал. Он взял со стола пустой стакан, покрутил его в пальцах, наблюдая, как огонь дробится в хрустале.

— Тогда, — произнёс он тихо, но очень чётко, — значит, мы недостаточно хорошо его купили. Не ценой, а условиями. Нельзя купить бурю, Катя. Её можно только попросить обойти твой дом стороной или направить её грозу на вражеские поля. Мы предлагаем ему дом. Не клетку, а именно дом. С крепкими стенами, надёжной крышей и… и теплом в камине. Чтобы ему было куда вернуться.

Он замолк. Выдохнул, опустил стакан и начал массировать виски:

— Чтобы его сила работала не на абстрактную «гильдию» или «человечество», а на конкретных людей, которые станут его семьёй. Пусть поначалу и по расчёту. А там, глядишь, и расчёт станет чем-то большим. Мы же не собираемся запирать его в подвале и выпускать только по праздникам. Он будет делать то, что делает лучше всего: всех громить. Но с нашей поддержкой, с нашей аналитикой, с нашими ресурсами. И с тобой рядом. Это не эксплуатация, Катя. Это синергия. Очень, очень выгодная синергия.

Катя долго смотрела на него, а потом медленно, будто сквозь силу, улыбнулась. Улыбка получилась кривоватой, усталой, но в ней появилась капля того самого чёрного юмора, который всегда их спасал.

— Ладно. Допустим, я готова попробовать быть… «тёплым портом и секретным оружием». Но с одним условием. Если в процессе этого гениального плана у него случайно возникнет желание поболтать с тобой о «синергии» лицом к лицу, без свидетелей… Я не буду его останавливать. И даже, возможно, принесу попкорн. Чтобы наблюдать, как стихия вежливо, но твёрдо объясняет тебе разницу между «предложением дома» и «стратегической закупкой». Договорились?

Я ушёл в комнату переодеваться. Сходил в душ, смывая с себя пыль, кровь и остатки пафосной ауры от того выёжистого эльфа. Холодная вода немного прояснила голову, но пазл всё равно не складывался.

Завернувшись в халат, я заперся у себя, достал из кармана штанов тот самый артефакт — Аегис — и положил его на стол. Он выглядел как шероховатая металлическая пластина размером с ладонь, с золотого цвета цепочкой. Холодная на ощупь и абсолютно невзрачная. Я тыкал в неё пальцем, вертел в руках и даже пробовал на зуб на всякий случай, но ничего не происходило. Просто кусок непонятного сплава.

В тот момент, когда я уже собрался отложить его в долгий ящик вместе с прочими бесполезными трофеями, перед глазами наконец-то возникло пояснение:

«Аегис. Системный артефакт, награда S-ранга. Вероятное происхождение: финальная награда Башни 'Разлом».

Эффект: при активации позволяет временно изолировать или лишить цели связи с ядром Системы'.

Я несколько секунд просто смотрел на текст, медленно переваривая информацию. Потом осознание ударило с силой гранаты, брошенной под ноги. Я ахнул. Тихо, почти благоговейно. Это же… Это же не просто безделушка. Это ключ. Причём ключ не от двери, а от самой сути всего этого бардака.

Мысли понеслись вихрем, сшибая друг друга. Лишить цели связи с ядром Системы. Если я правильно понимаю, то «целью» мог быть кто угодно. В том числе и охотник. Например, охотник по имени Екатерина, чей мозг в данный момент заботливо запрограммирован на моё уничтожение. Если отключить её от этой долбаной сети…

Квест должен рассыпаться! Он просто перестанет существовать, ведь исполнитель больше не подключён к источнику заданий.

А ещё…

Это был мой шанс на спасение. Уйти от системы, её глупых заданий, а также прекратить череду убийств…

Я сел, уставившись на артефакт, чувствуя, как адреналин снова начинает шевелиться у меня внутри. Это был шанс. Не убивать, не прятаться, а вырвать проблему с корнем. Правда, для этого нужно было, во-первых, понять, как сию штуку активировать, а во-вторых, подобраться к Кате достаточно близко и как-то приложить к ней эту железяку.

Мысль, прозвучавшая в голове, была чужеродной и тревожной: а будет ли мне лучше без Системы?

Всё моё нынешнее могущество, вся эта сверхчеловеческая сила, скорость, реакция — подарок, нет, плата этой безликой сущности. Она вплелась в мою плоть и нервную систему.

S-ранговый? Да я сейчас, наверное, любого S-рангового охотника голыми руками разорвать могу, если это поможет выполнению квеста. Она сделала меня идеальным инструментом для убийств.

Но что останется, если это отключить? Вернусь ли я к тому подобию себя, каким был до всего этого в этом мире? Или откат будет ещё страшнее? Типа полное обнуление, лишение силы охотника… твою мать…

Система не даёт ничего бесплатно. Вполне возможно, что моя текущая «прокачка» — это кредит, и при разрыве связи придётся платить по всем счетам сразу. Моё тело может просто рассыпаться в прах, не выдержав потери искусственного костыля.

Но, с другой стороны… я сжал кулаки, глядя на свои руки, на которых уже не осталось следов недавних ран.

Без Системы я стану уязвим. А врагов — хоть отбавляй. Друзья Савелия считают меня позорным пятном, отщепенцем, которого нужно устранить для чистоты крови. Да и сам дядя с его интригами, мечтающий получить моё наследство…

Местное дворянство, которое только и ждёт, чтобы наброситься на ослабевший дом и отгрызть кусок пожирнее.

Это лишь устранит один, пусть и самый смертоносный, симптом. Без силы Системы я стану лёгкой добычей. Они сомнут меня в первую же неделю.

Система — это палка о двух концах. Да, она водит меня по лезвию бритвы, подставляя под удары и заливая мои руки кровью. Но она же — единственная причина, по которой я ещё жив и дышу. Она структурирует этот хаос, даёт чёткие, пусть и бесчеловечные, цели. «Устранить угрозу». «Защитить». «Нейтрализовать».

В её чёрно-белой логике есть ужасная простота. В мире же людей, в мире моего рода — всё соткано из полутонов, лжи, долговых обязательств и ядовитых намёков. Там враг не приходит с меткой над головой. Он жмёт тебе руку на приёме, а потом подсыпает яд в вино. Система, как ни цинично это звучит, упрощает. Она делает меня оружием, но оружием целенаправленным. Без неё я снова стану просто человеком, зажатым в тисках чужих интересов, без чёткого понимания, куда двигаться и кого бояться по-настоящему.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как холодный металл Аегиса будто жжёт ладонь через карман халата. Эта штуковина — не решение. Это выбор.

Страшный выбор между двумя безднами. С одной стороны — вечное рабство у машины, заставляющей меня убивать, возможно, даже тех, кого я не хочу. Рабство, которое однажды может потребовать смерти Кати или кого-то ещё из очень немногих, кто мне небезразличен.

С другой — возвращение в человеческий мир слабым и сломленным, но со свободной волей. И этот мир сожрёт меня без остатка, потому что я уже знаю слишком много, наступил на слишком много горл.

Может, есть третий путь?

Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Голова гудела. Аегис — это не ключ от клетки. Это, скорее, детонатор, заложенный в фундамент моего собственного существования. «Нажать» на него — значит взорвать всё к чёрту. И свою силу, и своих врагов, и, возможно, себя. «Не нажать» — продолжать быть марионеткой, которая с каждым квестом всё глубже тонет в крови, теряя последние остатки того, что когда-то было личностью.

Комната наполнилась густым молчанием. Холодный комок металла в кармане тянул сильнее свинца. Решение нужно было принять. Сейчас.

Вздохнув, я поднялся с кресла и потянулся. Что бы я ни решил, первым делом следовало разобраться с Капризовой.

Я переоделся в простые тёмные штаны и чёрную водолазку, сунул Аегис в инвентарь, благо, получилось, и вышел из комнаты, намереваясь пройти в западное крыло, где располагался выход в подземные помещения.

Я не сделал и десяти шагов по коридору, как буквально врезался в неё. Вернее, она врезалась в меня, выйдя из-за поворота с таким видом, будто специально караулила.

Екатерина была одета… ну, скажем так, не для похода в библиотеку. Лёгкий шёлковый халатик цвета утренней зари скорее намекал на то, что под ним, чем скрывал. Он был перехвачен поясом, который подчёркивал всё, что нужно. В руках она держала серебряный поднос, а на нём — аккуратная горка бутербродов с красной икрой и ветчиной и два бокала с чем-то алым.

— Ой! — фальшиво ахнула она, сделав шаг назад, но её глаза смеялись. — Простите, я так спешила. Подумала: вы, наверное, после всех сегодняшних… приключений проголодались. Принесла вам немного перекусить.

Она заглянула мне в лицо, игриво приподняв бровь. От неё пахло дорогими духами, чем-то цветочным и опасным.

«Вы? С каких пор ты со мной на вы?»

— Катя, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Мозг лихорадочно соображал: «S-ранг, охотник, смертельная угроза». А глаза упрямо фиксировали: «тёплые карие глаза, мягкие губы, открытый халат». Внутренний конфликт был налицо, причём в самом буквальном смысле.

— Это очень… заботливо. Но я не голоден.

— Не голоден? — она сделала губы бантиком и наклонила поднос, будто демонстрируя товар. — А я старалась. И вино достала из запасов семьи. Думала, выпьем за… твою победу сегодня аж над двумя S-ранговыми… ну, пока только за одного…

Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию до неприличной. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но отнюдь не от страха.

— Победа так себе, — буркнул я, пытаясь отстраниться, но она была настойчива, как осенняя муха. — И это ещё неизвестно, что будет с Капризовой. Ты ведь здесь не просто так, да?

— Какой вы прямолинейный, — она рассмеялась, звонко и совсем не зловеще. Поставила поднос на резной столик у стены и взяла бокал. — Может, я просто ценю сильных мужчин? А вы… вы очень сильный. Это чувствуется. — Она протянула мне второй бокал, и её пальцы на миг коснулись моих.

Искра. Глупая, банальная, но совершенно неоспоримая искра.

Я взял бокал, чтобы чем-то занять руки. Ситуация стремительно уходила из-под контроля, но не в ту сторону, которую я ожидал. Я готовился к очень серьёзному выбору…

А вместо этого получил бутерброды, вино и откровенный флирт от женщины, которая выглядела так, будто сошла с сайта для… ну, того самого.

— Катя, давай без игр, — сказал я, делая глоток. Напиток обжёг горло, добавив хаоса в и без того перегруженную голову. — Зачем всё это?

Она прищурилась, поставила свой бокал и вдруг стала серьёзной. Игра сошла с её лица, осталась лишь лёгкая усталость вокруг глаз.

— А если я скажу, что при виде тебя у меня внутри всё пылает? — произнесла она тихо, снова приближаясь. Теперь между нами было не больше ладони. — Что смотрю на тебя, и мозг выдаёт: «он нужен тебе», «он — тот самый»…

Её рука легла мне на грудь, и я замер. Мозг кричал, что это ловушка, но тело отказывалось верить в такую подлость, когда она смотрела на тебя вот так: пристально, с вызовом, с интересом.

— И что, твой мозг требует такого откровенного дресс-кода? — я кивнул на её халат.

— Эффективность — моё второе имя, — она улыбнулась, и в уголках её губ заплясали веснушки. Чёрт возьми, веснушки. — А ты, я смотрю, всё пытаешься быть суровым и неприступным. Не получается. Я вижу, как ты на меня смотришь.

Она была права. Не получалось. Аегис в инвентаре казался совершенно абсурдным. Какой, к чёрту, детонатор? Какое освобождение? Здесь и сейчас проблема стояла передо мной в шёлковом халате, пахла дорогими духами и смотрела так, что забывались все системы и квесты.

Но…

— Прости, мне нужно идти. Продолжим позже.

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга

Евгений сидел в углу обшитого тёмным дубом кабинета, отстранённо наблюдая за собранием. Дым сигары Василия Петровича медленными кольцами таял в свете настольной лампы.

— Итого за квартал, — мерным голосом вещал бухгалтер Родион, — чистая прибыль по «зонным» контрактам составила восемнадцать миллионов. Плюс дивиденды от вложений в логистику. Купили две бронированных «Волги» для дальних вылазок. Укрепили периметр в трёх «зелёных» зонах. Все отчёты здесь.

Листы бумаги зашуршали, передаваясь по кругу. Евгений лишь кивнул, не глядя на цифры. Его взгляд был упёрт в резную ножку стола, но мысли витали далеко. Шум голосов, обсуждение новых кадров, планы на завтрашний рейд — всё это текло мимо, как вода. Он механически отмечал про себя: машины — хорошо, защита — необходимо, доходы — стабильны. Но душа не отзывалась на эту рутину. В ней зияла пустота, которую не заполняли ни деньги, ни статус.

Один за другим, получив кивок главы рода, охотники покидали кабинет. Наконец, тяжёлая дверь захлопнулась, и в комнате остались только двое: Евгений и начальник службы безопасности рода, Василий Петрович. Тот откашлялся, пододвинул стул ближе.

— Сводки за последние двое суток. Неспокойно. В старом районе — разборка. Не наши. Но фигурант… интересный.

— Кто? — глухо спросил Евгений, наконец отрывая взгляд от дубовых сучков.

— Парень. Сильный. Очень. Громов. Сегодня утром к нему прицепилась группа. Говорят, целенаправленно охотились. Среди нападавших был Афонин. Тот самый… Питерский.

Евгений медленно выпрямился в кресле. Афонин — не мальчик, S-ранг, ветеран, известный своей жестокостью и умением заканчивать дела.

— И что?

— Он мёртв, — Василий Петрович сделал паузу, давая словам улечься. — Громов защищался. Понимаете, защищался. Уложил Виктора и с десяток его подручных. Чисто, быстро. Будто ждал их. Или они сами попали в капкан.

В тишине кабинета треск горящего табака звучал оглушительно. Громов. Имя отдавалось в висках глухим знакомым гулом.

— Я знаю, кто он такой, — тихо произнёс Евгений больше для себя. — Тот самый «Князь». Это Громов.

Василий Петрович насторожился, уловив в тоне патриарха нечто большее, чем просто интерес к сильному бойцу.

— Вы о чём, Евгений Васильевич?

— Он уже нам помог. Не один раз, как выясняется. Действовал скрытно, но метко. Не искал контакта. Просто… действовал. Как будто его цели хоть на чуть-чуть, но совпадали с нашими. Вспомни клан Барановых, вспомни похищение Маши… вспомни весь этот сыр-бор с Эдуардом!

Он встал, подошёл к окну, глядя на заснеженные кроны деревьев в родовом парке. Мысли, до этого вяло перебиравшиеся, вдруг сложились в чёткую, неумолимую логическую цепь. Сила S-ранга. Молодость. Неангажированность. И главное — действие по неписаным, но честным правилам. Защищался. Не нападал первым. В мире, где каждый норовил ударить в спину, это дорогого стоило.

— У нас есть Маша, — вдруг сказал он вслух, поворачиваясь к Василию. — В самом соку. Умница, сильная, крови нашей. Но род без крепкого мужского плеча — как крепость без главной башни. Александр молод, горяч, не женат. Наследник. И он — наш единственный S-ранг. Сила должна умножаться, Василий, а не распыляться.

Начальник СБ замер, постепенно начиная понимать, к чему клонит глава рода.

— Вы думаете о союзе? С Громовыми? Но это же… он ведь совсем молод, да и в роду у него — задница, насколько мне известно! Делёжка территорий, зон… денег…

— Именно поэтому, — резко парировал Евгений. — Сам Саша не запятнан интригами Большого Совета. Они не в долгах у кланов. Этот Саша… он действует один. Но с такой силой не бывает без корней. Объединить два рода, Василий. Романовых и Громовых. Сквозь брак. Маша и… этот парень. Саша. Александр Громов.

Он произнёс это имя, и оно повисло в воздухе, обретая вес и реальность. Для Евгения вся эта новая реальность помещалась в одном простом расчёте. Молодой, неженатый S-ранг. Сила, которой отчаянно не хватало его дому. Сила, которая уже не раз, само того не зная, приходила им на помощь. Это был не просто тактический ход. Это было предчувствие судьбы, холодное и ясное.

— Найдите его, — тихо, но с железной интонацией приказал Евгений. — Не трогать. Не пугать. Наблюдать. Мне нужно всё: где живёт, с кем контактирует, какие у него принципы. И главное — узнайте, есть ли у него сестра. Или он один. Нам нужен весь пазл, Василий Петрович. Потому что если этот Громов — тот, за кого я его принимаю, то он — не просто сила. Он — шанс. Шанс для нашего рода выжить в грядущей буре. И я этот шанс упускать не намерен.