Одиночка. Том V

Глава 15

Я медленно повернул голову к Игнатию Сергеевичу. Его серебристо-сизая нить была холодна и непроницаема, как бронестекло. Он не просто вмешивался — он переписывал правила партии посередине хода.

— Аннулируют, — повторил он, делая паузу для осознания, — если вы, Александр Сергеевич, не согласитесь на коррекцию условий.

— Что за коррекция?

— Смотрите, разница в ранге и, что более важно, в практическом боевом опыте слишком велика, чтобы Совет мог признать поединок легитимной демонстрацией. Это будет расценено как… несанкционированная зачистка. Для придания процедуре видимости честного противостояния, вызывающая сторона получает право выставить второго участника. Дуэль будет два на одного.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Эльдар Юрьевич резко поднял голову, его охристая нить дёрнулась, прощупывая этот неожиданный шанс, как слепец кончиками пальцев. Игорь выдохнул с полузабытой надеждой: он уже чувствовал дыхание могилы, а теперь ему бросили верёвку. Верёвку, правда, сомнительной прочности.

Юлия не моргнула, её аналитический ум уже лихорадочно перебирал возможных кандидатов в городе, кто осмелился бы выступить против S-ранга. И таких, по сути, не было.

— Вторым участником, — продолжал Игнатий, и в его голосе прозвучала тонкая ледяная нотка удовлетворения, — по приглашению Новгородского Совета и с одобрения международного протокола, выступит Калев Валлек. Охотник, S-ранг, аттестованный в Таллине.

Это имя для меня ничего не значило, но зато остальные, кажется, знали, кто это такой. Даже Дима Крог, этот воплощённый цинизм, медленно опустил сигарету.

Я видел, как лица вокруг меня менялись, перекраиваясь под эту новую реальность. Эльдар Юрьевич, ранее готовый съёжиться от бессилия, теперь медленно выпрямился. Его охристая нить уплотнилась, набирая уверенность и новый, острый расчет.

Игорь буквально вдохнул жизнь: его нить, до этого вибрирующая в паническом ожидании смерти, теперь застыла в напряжённой, но уже надеющейся готовности. Дима молча закурил новую сигарету, его дымная нить выразила лишь глубокое профессиональное разочарование в этой внезапной сложности. Юлия… её медовые глаза стали холодными и отстранёнными. Она оценивала теперь не мою безжалостность, а мои шансы на выживание. А они, судя по её взгляду, резко упали.

Но для меня этот момент раскрыл не только новую угрозу. Когда имя эстонского охотника было озвучено, перед моим внутренним видением чётко и безошибочно возник текст системного задания. Чёрные буквы на серебристом фоне:

«Получение дополнительного подкласса „Дуэлянт“. Условие: победа в поединке против обладателей Ядра. Прогресс: 0/2».

Это было не просто сообщение. Это было подтверждение. Калев Валлек был системным. Я был системным. Мы были двумя хищниками одного порядка, случайно столкнувшимися в клетке, которую другие построили для одного из нас. Никто в этом зале не знал этой истины. Они видели лишь неравный баланс сил, политическую уловку, шахматный ход Совета. Они не видели самой игры.

Хотя… что-то мне подсказывало: Игнатий Сергеевич был в курсе, кто такой этот эстонец.

Я медленно перевёл взгляд от внутреннего интерфейса к Игнатию Сергеевичу. Его серебристо-сизая нить оставалась непроницаемой, но теперь я читал в ней не просто административный холод. Я читал пробный шар, тонкий эксперимент. Он не просто «подкладывал свинью». Он проверял пределы.

Проверял, насколько S-ранг, этот неудобный, неподконтрольный элемент, готов гнуться под формальные правила. Или насколько он готов их разломать. Его предложение было мастерским: отказ означал аннулирование дуэли и мгновенную потерю всего моего только что набранного авторитета. Согласие — прыжок в бой против двух, где второй был загадкой равного ранга.

— Калев Валлек, — произнес я, наконец, делая имя осязаемым в пространстве комнаты. — Кто он такой?

Игнатий Сергеевич едва заметно приподнял уголок губы: не улыбка, а, скорее, признак того, что вопрос был ожидаем.

— Приглашённый гость, который только за то, чтобы проверить свои силы и силы S-ранга с нашей родины. Можно сказать, дуэль становится международного плана.

Моё внутреннее веселье, холодное и практичное, вернулось, но теперь оно было окрашено новым, острым интересом. Это была не просто крыса в норе. Это был новый зверь в клетке. И системное задание давало не просто цель — оно давало смысл.

Выиграть против двух обладателей Ядра. Получить подкласс «Дуэлянт». Это был не вынужденный шаг… это была возможность, подаренная самим Советом в их попытке меня обуздать.

Тем более победить — не значит убить. Правила остались те же: победа — когда участник либо мёртв, либо недееспособен. Ничего сложного, скорее всего. Да и штрафа за провал не было. Хотя… какой тут ещё провал⁈

— Я согласен, — сказал я, и мой голос был абсолютно спокоен, без напряжения или вызова. — Дуэль два на одного. Полный контакт. Смертельные исходы не запрещены. Но я добавляю одно своё условие: место поединка — не зал Совета. Это должно быть открытое, публичное пространство. Площадь перед часовой башней. Чтобы все, кто хочет, могли увидеть.

Эльдар Юрьевич резко вдохнул, его охристая нить снова метнулась. Публичность была его слабым местом: она превращала возможную смерть сына из частной трагедии в публичное унижение рода. Но теперь отказываться было поздно.

Игнатий Сергеевич медленно кивнул, его сизая нить приняла решение.

— Принято. Поединок состоится через два часа. Подготовьтесь. — Он повернулся, чтобы уйти, но затем остановился и бросил последний взгляд — уже не на меня, а на Игоря и его отца. — Совет ожидает демонстрации чести и силы. Не дайте ему усомниться в ваших.

Когда он удалился, атмосфера в зале раскололась. Барановы — отец и сын — быстро отошли в сторону, их нити сплетались в тихом торопливом совещании. Дима Крог тяжело вздохнул и подошёл ближе.

— S-ранг из Эстонии, — сказал он тихо, его дымная нить выражала скорее аналитическую тревогу, чем эмоцию. — Это не просто охотник. В Таллине их программа… она более агрессивная. Там… мало таких охотников, и все работают на государственные интересы. Настоящие боевики. Ты понимаешь разницу?

— Понимаю, — кивнул я, с искренним интересом наблюдая, как дымная нить Димки пульсирует тревожными оттенками. — Охотник, боевик, государственные интересы. Всё логично. Но чего ты так волнуешься? По-твоему, я не справлюсь с двумя?

Дима затянулся, выпустил струйку дыма прямо в сторону портрета какого-то важного предка на стене.

— Не в этом дело. Ты справишься. Или не справишься. Меня волнует сам факт его появления тут, в Новгороде, по такому, с позволения сказать, вызову. Это как внезапно обнаружить в своём огороде не крота, а другого садовода с боевым экскаватором. Он здесь не просто так.

— Так он же гость, разве нет⁈

— Гость, — Дима фыркнул, и его дымная нить заклубилась скепсисом. — Давай без наивности. S-ранги — это стратегические активы, их по пустякам за границу не отправляют. Особенно таких, как Валлек. Если Таллин отпустил его сюда «проверить силы», значит, либо у них здесь свой интерес, либо они что-то прощупывают. Возможно, готовятся к каким-то совместным действиям с нашим государством. Или, наоборот, проверяют нашу боевую готовность. Редкость.

Я задумался на секунду, впервые смотря на ситуацию под этим углом. Моя собственная реальность была заточена под систему и личный рост, а тут вдруг открылся целый пласт политических игр, о которых я даже не задумывался.

— То есть ты думаешь, что его визит — это предвестие чего-то большего? Какого-то события? — уточнил я, наблюдая, как дымная нить Димки пульсирует в такт его мыслям.

— Не думаю. Я чувствую. В воздухе пахнет переменами, — он сделал ещё одну затяжку. — Когда такие звери начинают без видимой причины пересекать границы — это редко к добру. Но что именно случится… х… его знает. Может, готовят какую-то совместную операцию, куда понадобятся несколько действительно сильнейших S-рангов. Может, что-то другое. Информация такого масштаба до меня, конечно, не доходит. Но инстинкт шевелится.

Меня это слегка озадачило. Моя картина мира, сформированная системой, была прямолинейна: есть враг — его нужно победить, есть задача — её выполнить. А тут внезапно возникли эти неясные тени «международных интересов» и «стратегических активов».

— Погоди, — я почесал затылок. — А что, раньше так не было? Типа слетаться на общий съезд могущих, на международный турнир? А тут типа бал и всё такое.

— Мы же не в средневековье, чтобы на пир к князю вассалы съезжались.

— И всё же…

Дима усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— В средневековье были понятные правила вассалитета. А сейчас у каждой страны — свой закрытый клуб, свои правила игры и свои скелеты в шкафу. И своих «князей» они за пределы своих владений просто так не вывозят. Потому что любой S-ранг — это ходячая тайна, живое оружие и индикатор силы. Его появление на чужой территории — это жест. Дружеский, враждебный или пробный — вот вопрос. В данном случае Игнатий Сергеевич либо в курсе сути этого жеста, либо сам стал его частью. И то, и другое — мутная история.

Его слова повисли в воздухе, добавляя новый, тревожный оттенок предстоящему поединку. Это была уже не просто дуэль за авторитет или выполнение системного задания. Это превращалось в часть чего-то большего, в тест-драйв для неизвестных планов более высокого порядка. И я, сам того не желая, оказывался в центре этой разводки.

Но вместе с тревогой пришло и азартное понимание: если это так, то поле игры было гораздо шире, а ставки — куда выше, чем я предполагал. Возможно, даже выше, чем понимал сам Игнатий Сергеевич.

В этот момент началась та самая «подготовка». Это было до смешного антиклиматично.

Слуги Совета, похожие на ожившие музейные экспонаты в строгих ливреях, с озабоченным видом стали расставлять по периметру площади стулья, столы, словно собирались не на кровавую дуэль, а на лекцию о квантовой механике. Кто-то принёс поднос с графинами воды и стаканами — видимо, для утоления жажды зрителей в перерыве между актами смертельной схватки.

Я наблюдал за этой суетой с глухим весельем. Весь пафос момента, вся накопленная драма рассыпались в прах перед бюрократическим ритуалом «приведения места в порядок». Казалось, сейчас выйдет бородатый мужчина с рулеткой и начнёт замерять дистанцию между противниками для полной легитимности.

Именно в этот момент ко мне приблизилась другая фигура. Не слуга, а Евгений Васильевич Романов. Рядом с ним шла его дочь, Маша.

Её нить была… неожиданной. Тонкая, переливчатая, цвета морской волны где-то на глубине, она не была статичной. Она мягко вибрировала, и в её волнах читалось не праздное любопытство, а живой, острый интерес, направленный прямо на меня. Не страх, не расчет, а что-то вроде увлеченности учёного, обнаружившего крайне занятный экземпляр. И да, мне нравилось, как эта нить реагировала на мой взгляд: её переливы становились чуть ярче, чуть быстрее.

— Александр Сергеевич, — произнёс Романов старший, его бархатный бас звучал уместно солидно.

Его собственная нить, тяжёлая и тёмно-бордовая, дышала спокойной силой, без тени той истерики, что была у Баранова.

— Позвольте пожелать вам удачи. Не как участнику Совета, разумеется. А как человеку, который ценит… помощь и помнит её. Князь.

«Хм, всё же догадался?»

Маша не сказала ничего. Она лишь слегка наклонила голову, и её нить на мгновение потянулась в мою сторону едва уловимым тёплым импульсом: не вызов, не кокетство, а, скорее, тихое, но уверенное «я здесь, я вижу».

Затем они отошли так же безмятежно, как и появились, оставив после себя лёгкий шлейф того самого молчаливого пожелания. Контраст был разительным: пока одни суетились со стульями, а другие строили козни, третьи просто признавали игру и её нового игрока. Это было приятнее, чем любая показная поддержка.

Я взглянул на часы. Через два часа. Два противника. Один — испуганный щенок с внезапно отросшими клыками. Другой — профессиональный «боевой экскаватор» из-за границы. И где-то там, за кулисами этой абсурдной подготовки, Игнатий Сергеевич со своей холодной сизой нитью наблюдал и записывал данные. Что ж. Раз уж они так старались создать зрелище, грех его не предоставить. Системное задание тихо пульсировало в углу зрения, напоминая о настоящей ставке в этой странной, смешной и внезапно ставшей гораздо более интересной партии.

Я решил не торчать на одном месте, как экспонат, неловко пялясь на слуг, расставляющих стулья. Вместо этого я неспешно пошёл бродить по периметру площади, будто просто прогуливался. Это оказалось весьма познавательно. Атмосфера была странной: смесь предвкушения кровавого зрелища и светского раута.

Кто-то из проходящих мимо дворян — обычно тех, кто посвежее кровью, — кивал мне, иногда даже говорил короткое «Удачи» или «Покажи им». Их нити вспыхивали короткими искрами азарта. Видимо, молодёжь рада была любому поводу встряхнуть затхлый порядок.

Но были и другие взгляды.

Тяжёлые, оценивающие, холодные.

В основном от представителей родов, чьи интересы тесно сплетались с Барановыми или кто просто видел в моём вызове угрозу вековому укладу.

Один плотный мужчина с седой бородой и нитью цвета сургуча даже не стал скрывать презрительную усмешку, глядя на меня, как на насекомое. Я лишь мысленно отметил его лицо и прошёл мимо.

Ссориться со всеми подряд до боя было бы глупо.

Самый забавный эпизод случился, когда я почти столкнулся нос к носу с группой Самойловых. Увидев меня, они замерли, будто наткнулись на медведя на лесной тропинке. Старший, тот самый, что «общался или тусил» с моим дядей, побледнел, его болотная нить съёжилась в комок страха. Не сказав ни слова, они резко развернулись и почти побежали в другую сторону, растворяясь в толпе зевак. Видимо, общаться со мной они не жаждали даже взглядами.

Время текло, и площадь начала заполняться. Зрители рассаживались на те самые стулья, в воздухе стоял низкий гул оживлённых разговоров. Я уже вернулся к условному «месту бойца», когда, наконец, увидел его. Эстонец.

Он появился с другой стороны площади, и его появление заставило даже гудение толпы на мгновение стихнуть. Высокий, под метр девяносто, и до неприличия худой.

Казалось, его тело состояло только из костей, сухожилий и жилистых мышц, обтянутых бледной кожей. Лицо длинное, с высокими скулами и спокойными серыми глазами. Волосы — очень светлые, почти белые, коротко стриженные. Он был одет в простой, но отлично сидящий тёмно-серый костюм, больше похожий на униформу какого-то технологического подразделения, чем на одежду для дуэли. И в его руках был клинок.

Оружие выглядело как произведение искусства. Прямой, узкий, с идеальными пропорциями. Рукоять была обтянута чёрной кожей, гарда — минималистичная.

Эстонец нёс его небрежно, как трость, но каждый, кто смотрел, понимал: этот человек знаком с этим клинком лучше, чем со своей собственной рукой. И я тоже понял. Это был не просто меч.

Системный предмет, который он мог в любой миг отправить в инвентарь и материализовать обратно за долю секунды. Для посторонних это выглядело бы как магия или невероятная скорость, но для меня — как знакомый технологичный трюк.

Игнатий Сергеевич что-то объявил со своего места, но его слова пролетели мимо моего сознания. Эстонец медленно шёл через площадь прямо ко мне. Его шаги были лёгкими, а нить… У него была нить. Еле видимая, почти прозрачная, как струйка пара в морозный день, но в её холодной чёткости читалась абсолютная, отточенная концентрация. Ни страха, ни злости, ни азарта. Только готовность к работе.

Он остановился в паре метров от меня. Баранов-младший, Игорь, ковылял позади него, выглядел бледной тенью. Эстонец посмотрел на меня своими спокойными глазами, и его тонкие губы чуть тронуло подобие улыбки.

— Можно на минутку? — спросил он. Голос был тихим, низким, с лёгким акцентом, смягчающим «ч» и «щ». Мы отошли на несколько шагов в сторону, оставив Игоря в недоумении.

— Я — Валлек, — представился он, не протягивая руки. Его взгляд скользнул по моей фигуре: быстрый, аналитический. — Ты системный.

Это не был вопрос. Я просто кивнул. Скрывать это от такого человека не имело смысла.

— У тебя тоже задание?

— Да, — легко подтвердил он. — Со своей спецификой. Не волнуйся, в нём нет пункта убить тебя. Только победить.

— То же самое.

— Ещё, — он шумно выдохнул. — У меня нет к тебе личной неприязни. Это для них, — он едва заметно кивнул в сторону Баранова-старшего, который нервно наблюдал за нами, — спектакль. Для меня — оценка. Контрольная точка.

— Оценка чего? — спросил я, искренне заинтересованный. Его спокойная, почти дружелюбная деловитость была освежающей после всех этих истерик.

— Силы. Реакций. Подхода. Мой… работодатель интересуется тем, что происходит в твоей стране, особенно когда в ней появляются новые самостоятельные игроки высокого уровня. Ты попадаешь в эту категорию. Мой вызов — просто удобный повод для близкого наблюдения. Тем более что, если ты оправдаешь наши ожидания… тебя ждёт очень интересная беседа.

Он говорил так, будто обсуждал параметры оборудования.

— Значит, Игнатий Сергеевич в курсе?

Валлек слегка кивнул.

— Безусловно. Но лишь частично. Он знает, что мой визит имеет международный интерес. Детали — не его компетенция. Не думай о нём. Думай о том, что через несколько минут мы будем драться. Я не буду тебя убивать, если ты не сделаешь чего-то совсем глупого. Но я буду драться по-настоящему. Мне нужны точные данные.

В его словах было что-то обезоруживающее. Это не был враг. Это был… коллега на испытательном полигоне. Абсурдность ситуации достигла нового пика.

— А если я откажусь драться? — спросил я скорее из любопытства.

Он впервые показал что-то похожее на эмоцию: лёгкое недоумение в уголках глаз.

— Зачем? У тебя же есть свои причины быть здесь. Задание, да? Исполни его. А я исполню своё. Всё просто. Чья система и чьи навыки сильнее.

Он был прав. До жути прав. Вся эта шекспировская драма с оскорблениями чести и публичными унижениями сводилась к двум системным, выполняющим свои квесты на одной локации. Я не мог сдержать короткий смешок.

— Что смешного?

— Просто подумал, что мы оба — как программисты, которых заставили выяснять отношения на кулаках перед всей компанией, чтобы угодить отделу кадров.

Пар из его нити на мгновение дрогнул, что, я понял, было эквивалентом усмешки.

— Точная аналогия. Но правила встречи установлены. Придётся побить друг друга. И того щенка, — он с лёгким презрением посмотрел на Игоря, — тоже. Не волнуйся, я не собираюсь препятствовать его смерти, если она тебе нужна.

— Ого, и почему же⁈

— Он будет мешать моей концентрации.

В этот момент раздался гонг, и голос Игнатия Сергеевича, усиленный чем-то, прогремел над площадью, объявляя о скором начале поединка. Валлек кивнул мне, его глаза снова стали пустыми и сосредоточенными.

— Удачи. Покажи, на что ты способен. И постарайся не умереть: на тебя уже потрачено слишком много наблюдательного времени.

Он развернулся и тем же лёгким шагом пошёл на свою позицию. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё перестраивается.

Из эмоций осталось только холодное ясное любопытство и азарт игрока, который наконец-то увидел достойного оппонента на другом конце доски. Системное задание пульсировало перед глазами. Да, я его выполню. Но теперь мне было интересно не просто победить, а посмотреть, что же именно Валлек так старательно собирается оценить.