Одиночка. Том V

Глава 3

Последний, сорок восьмой этаж остался позади с чувством, будто меня пропустили через гигантскую мясорубку, а потом собрали обратно, слегка перепутав детали. Я лежал пластом на полу своей спартанской комнаты в особняке Крога и тупо смотрел в потолок.

Два дня… два дня я потратил на то, чтобы пройти оставшиеся уровни и упереться в собственную недальновидность.

В мышцах стояло глухое нечеловеческое жжение, а в голове — ватная пустота. Я прошёл сорок восемь этажей Башни. По идее, это была победа. Пора бы уже получить свою специализацию и почувствовать себя героем. Но вместо триумфа внутри зияла дыра, холодная и неуютная. Сорок восемь — это было не круглое число. Не пятьдесят. Башня дала мне понять, что я уперся в потолок. Свой.

«Млятский рот этой системы… — крутилось в голове. — Мне что, сотый уровень нужен, чтобы пройти дальше?»

Последние два этажа, те самые, что вели к заветному рубежу, я… я тупо провалил. Вернее, даже не провалил, а просто сдался после первых же минут на сорок девятом.

Не то что сдался — просто вступил на сорок девятый, увидел там что-то совершенно невообразимое и, экономя остатки здравого смысла и здоровья, отступил. Воспользовался лазейкой с порталом.

И вот теперь я лежал и осознавал. Осознавал тупую математику: сорок восемь — это не пятьдесят. Это как собрать почти весь пазл, но оставить два ключевых куска где-то под столом. Мне чего-то не хватало. Не силы — её было даже слишком после всех этих прокачек. Не решимости — я был готов драться с чем угодно, кроме, возможно, собственной глупости.

Чего же тогда? Просветления? Волшебной таблетки? Или, может, правильного инструмента?

Мысль об оружии навязчиво крутилась в голове. Вся эта беготня с Разломом была крута, но на последних этажах я чувствовал себя не охотником с невероятной силой и скоростью, а… узкоспециализированным тараном.

Я мог быстро перемещаться и, возможно, что-то там разрывать, но против системных, комплексных угроз это работало слабо. Мне нужен был не просто новый уровень, а лучше — десять… Мне нужен был другой арсенал.

Но где его взять?

Возможно, дело было не в оружии, а в подходе. Я всё время пытался пройти Башню как условный «персонаж», играющий по её правилам. Но правила, как выяснилось, были написаны для тех, у кого уже есть специализация. Это замкнутый круг: чтобы получить специализацию, нужно пройти пятьдесят этажей, но чтобы пройти эти этажи эффективно, уже нужны возможности, которые дает специализация.

Лёжа на холодном полу, я додумался до очевидного: мне нужен не уровень, а элементарная тактика. Или хотя бы грамотный щит. Или возможность бить не только руками.

— Да какая тактика, — я попытался встать, глянул на полоску здоровья, которая только что перекатилась за пятьдесят процентов. — Мне нужен мой кинжал. Тот самый. Крутой. Из-за которого я и открылся со своим именем.

Мне нужен был мана-камень, который должен был быть у меня четыре дня назад и теперь явно застрял в какой-то бюрократической, или, хуже того, криминальной петле.

— Так, — прошептал я в пустоту, — где мой камень, чёрт возьми?

Мысли о камне и оружии были такими навязчивыми, что я встал, решив немедленно найти Дмитрия и выяснить всё. Но стоило мне открыть дверь своей комнаты, как я чуть не упёрся в гостью.

Низкорослая русая девушка с весьма многообещающе выпирающими через футболку «горошинами» стояла с тарелкой в руках. На тарелке лежали три бутерброда: с сыром, с колбасой и какой-то странный — с рыбой.

— Что ты здесь делаешь? — выдавил я, полностью выбитый из мыслительного процесса.

Катя посмотрела на меня без улыбки.

— Ты сегодня уходил, я видела. Не через главный вход, а через окно в сад. Я видела, как тебе тяжело, и решила, что тебе нужно хотя бы бутерброд. И, возможно, поговорить.

Я взял тарелку, ощущая смесь неловкости и голода.

— Ты не спала? Или специально поджидала?

— Случайно.

— Ну-ну… Совпадение?

Катя пожала плечами, но её глаза упрямо блестели в полумраке коридора.

— Совпадения — это когда судьба стучится, а у тебя тарелка с бутербродами в руках. Можно войти? Или ты планируешь съесть это, стоя в дверном проёме, как затворник?

Я отступил, впуская её. Комната внезапно показалась ещё более убогой и пустой с таким гостем. Она поставила тарелку на единственную тумбочку и уселась на краешек кровати, оглядывая мои спартанские апартаменты с видом эксперта по интерьерам психбольниц.

— Я ищу твоего брата, — сказал я, откусывая бутерброд с колбасой. Он оказался на удивление вкусным. — Срочно. Не знаешь, где он?

— Димка? Он в мастерской, с вечера что-то ковыряет. Но он сказал, чтобы его не беспокоили. — Катя скрестила ноги и уставилась на меня. — А что случилось? Кроме того, что ты выглядишь как выжатый лимон, который ещё и побывал в мясорубке.

Я застонал, проглатывая еду.

— Тебе кажется.

— Тогда зачем тебе Дима⁈

— Хочу поинтересоваться, не знает ли он что-то про камень, который я купил на аукционе. А то уже четыре дня прошло, а у меня его так и нет.

— Камень? — Катя приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло что-то слишком живое для трёх часов ночи. — Серьёзно? Может, сначала расскажешь, что там за мясорубка, в которой тебя перекрутило? И вообще, где ты был? Почему ты покидаешь особняк?

Я вздохнул, откладывая второй бутерброд. Говорить правду было бессмысленно.

— Не могу сказать. Секрет S-ранга. Так что, если не возражаешь, я пойду потревожу твоего брата.

Катя неожиданно вскочила и встала между мной и дверью, приняв вид грозного, но очень миниатюрного стража.

— Погоди! Он реально загружен. А я… я тут подумала. Может, тебе не камень нужен, а просто отдых? Или, например, компания? — Она сделала шаг вперёд, и выражение её лица сменилось с наигранно-серьёзного на откровенно игривое. — Я, кстати, очень хорошо умею… отвлекать.

Я посмотрел на её «горошинки», на решительный подбородок, на тарелку с бутербродами — и почувствовал, как смешались голод, усталость и абсурдность ситуации. Это был явный «подкат», грубый, как кувалда, и нелепый, как танцевать на сорок восьмом этаже. Улыбнуться не получилось.

— Катя, спасибо за бутерброды. Они — лучшее, что со мной случилось сегодня. Но то, что ты предлагаешь… — я осторожно взял её за плечи, развернул от двери и мягко отодвинул в сторону. — Это как пытаться починить реактивный двигатель конфетти. Не вовремя. И не то.

Не дожидаясь ответа, я вышел в коридор, оставив её в комнате с тарелкой и, видимо, с обиженным видом. Мысленно я уже был в мастерской.

Дмитрий действительно был там, окружённый схемами и разобранными блоками каких-то устройств. Увидев меня, он не удивился, лишь тяжело вздохнул.

— На двери была надпись «не беспокоить». Выглядишь, конечно, так, будто тебя пытали монотонностью. Что случилось?

Я проигнорировал его вопросы и замечание насчёт двери.

— Камень, Дима. Мана-камень с аукциона. Его должны были доставить четыре дня назад. Где он?

Дмитрий замолчал, потирая переносицу. Потом его лицо исказила гримаса досады.

— Чёрт. Я думал, ты его уже забрал. Разве нет?

— Ты что, серьёзно? — у меня отвисла челюсть. — Где он вообще, этот проклятый камень?

Дмитрий поднял руки в умиротворяющем жесте, будто пытался усмирить взбешённого медведя.

— Спокойно, горячая голова. По идее, ты должен был получить уведомление и забрать его, предъявив свой новый статус.

— Значит, сейчас этот камень просто пылится во дворце? — процедил я, чувствуя, как нарастает истерическое веселье. — И я четыре дня лежал пластом, а надо было просто… прочесть инструкцию?

— В общем, да, — Дмитрий с сочувствием хмыкнул. — Но не пылится. Там всё серьёзно. Без предъявления подтверждения личности и статуса его тебе не отдадут. И охраняют его, между прочим, не хуже, чем казну. Так что расслабься, он в полной сохранности.

Расслабиться было невозможно. Осознание собственной глупости жгло сильнее, чем мышцы после сорок восьмого этажа. Но теперь, по крайней мере, был план.

— Ладно. Что делать? Ехать сейчас и ломиться в двери?

— Ночью? Ты с ума сошёл? Дворец — не круглосуточная лавка алхимика. Приёмные часы с девяти утра. — Дмитрий посмотрел на меня оценивающе. — И ты в таком виде туда явно не поедешь. Тебе нужно хотя бы выспаться и не выглядеть как беженец из подземелий. Сейчас вернёшься в комнату, поспишь часов шесть. А утром я организую транспорт и охрану. Договоримся с губернаторской стражей о встрече. Уже часть твоей родовой гвардии прибыла в город и дислоцируется как раз в том районе. Возьмёшь с собой пару человек для солидности.

— Понял. А это, — я кивком указал на приблуду, которую он паял, — что такое⁈

— А я вот тут новую систему разрабатываю, — Дима откинулся на стул и показал на схемы. — Электронную, если можно так сказать. Бывший айтишник, понимаешь. Хочется внедрить что-то современное в эту архаичную машину защиты. Сбор данных, анализ паттернов, прогнозирование угроз…

— Для дома? Рода? Зачем?

— Дома и семьи. Представь: система не просто пассивно ждёт атаки, а анализирует всю дворянскую и криминальную активность в городе, предсказывает слабые места в чужих семьях и даже может моделировать вероятные векторы вторжения. Я почти уверен, что с её помощью можно вычислить любую негативную к нам активность. Даже ту, что исходит от таких… хм… загадочных благодетелей, как тот самый Князь.

Он пристально посмотрел на меня, будто пытаясь уловить реакцию. Я сделал максимально нейтральное лицо, хотя внутри всё ёкнуло. Дима продолжал, помешивая остывший кофе.

— Князь? — спокойно спросил я. — А это кто?

— Некий аноним, который прислал мне кое-какие файлы о Барановых.

— Добрый самаритянин?

— Можно и так сказать. Только вот я никак не могу отследить его… Но если он смог вскрыть кое-какие данные, значит, либо у него есть доступ к системам управления, либо он сам — часть какой-то могущественной структуры. Моя система, если её доработать, могла бы помочь его найти. Потому что такие таланты не должны болтаться без дела. Их нужно… ну, знать в лицо. Или в маску.

Я кивнул, стараясь выглядеть просто заинтересованным. Мысленно же уже прокручивал: да какой след? Какая там сила хакеров или прочей ереси? Я просто вовремя получил телефон. Хранил информацию до момента, как она может очень неплохо пригодиться.

В этот момент на моё плечо лёг лёгкий, но уверенный груз. Я вздрогнул, чуть не расплескав воображаемый кофе: настолько был поглощён мыслями о своей возможной поимке.

— Не нервничай так, герой, — раздался сзади знакомый голос. Катя, тихо вошедшая в мастерскую, стояла за моей спиной. Её пальцы слегка сжали мою мышцу. — Я же не укушу. Пока что.

Она обошла меня и уселась на край рабочего стола, игнорируя недовольный взгляд брата. На ней был уже не домашняя одежда, а тёмные джинсы и просторная кофта, но взгляд всё так же источал дерзкое любопытство.

— Продолжайте, продолжайте, — сказала она, жестом разрешая Диме. — Про своего электронного сыщика. Я всё равно ничего не поняла, но звучит впечатляюще. Как мы будем ловить этого вашего Князя-невидимку? И, главное, зачем? Мне кажется, он и так нам помог.

— В том-то и дело, — вздохнул Дмитрий, откладывая паяльник. — Помог, но на каких условиях? Что он хочет получить в итоге? Безликая благотворительность в нашем мире — нонсенс. Он либо готовит почву для чего-то большего, либо… он просто сумасшедший гений, которому скучно. И то, и другое делает его переменной, которую нужно учитывать. Моя система — это, по сути, большой сетевой сканер. Она будет искать не человека, а паттерны. Стиль. Следы одинаковых алгоритмов шифрования в разных взломанных базах. Анонимы любят повторяться.

Катя покачала головой, глядя на меня.

— А тебе не кажется, что ты лезешь в осиное гнездо? Вдруг он этого не оценит? Может, он просто скромный парень, который не любит, когда его ищут.

— Скромные парни не разваливают взаимоотношения влиятельных кланов одним письмом, — парировал Дима. — И я лезу не в гнездо, а в архивы. Аккуратно. Тихо. Если он и правда гений, то должен понять, что это не атака, а… приглашение к диалогу. Знаешь, как два хакера находят друг друга в сети по элегантности кода.

«Ну, значит, мы с тобой никогда не встретимся. Понятия не имею, что ты там пытаешься найти, но я не хакер. Хех».

— Всё это очень интересно, — сказал я, вставая. — Но мой код на сегодня — это сон. А завтра — дворец и камень. Так что, Дима, насчёт транспорта и охраны… Договоришься?

— Договорюсь, — он махнул рукой, уже снова погружаясь в схемы. — К восьми утра будь готов. И надень что-нибудь… презентабельное.

Катя спрыгнула со стола и пошла за мной к выходу.

— Презентабельное, — повторила она за братом, идя рядом по коридору. — У тебя вообще есть что-то?

— Есть чувство собственного достоинства, — буркнул я.

Она тихо рассмеялась, и этот звук в ночной тишине особняка показался странно уместным.

— Ладно, иди спи, герой. Завтра будет… новый день. Новое внимание…

Я не стал ей отвечать.

Утро встретило меня непривычной тишиной и порядком. Ровно в восемь, как и договаривались, я вышел на улицу через центральный выход. У особняка, выстроившись в линию, стояли три чёрных внедорожника с тонированными стеклами. Возле них недвижно застыли шесть человек в тёмно-синей форме с серебряным шитьём.

На левом плече каждого красовалась эмблема рода Громовых: стилизованная туча, из которой бьют три сходящихся молнии, заключённые в круг. При моём появлении они, как один, ударили себя в грудь сжатым кулаком — старинная воинская почесть родовых гвардейцев.

— Господин Громов, — прозвучало хором, сдержанно и без подобострастия.

Я кивнул в ответ, стараясь не показывать, как этот жест формального признания заставляет что-то сжиматься внутри. Командир, мужчина лет сорока с шрамом через бровь, представился:

— Капитан Егоров. Ваш эскорт готов.

Мы сели в центральную машину.

Колонна тронулась, но повернула не на знакомую центральную магистраль, ведущую к жилому кварталу, а в сторону промышленной зоны.

— Это новый маршрут, господин Громов, — пояснил Егоров, заметив мой вопрос во взгляде. — Старая дорога на ремонте. Поедем через Складской район.

Я молчал несколько минут, изучая лица людей в салоне. Капитан Егоров сидел напротив, его взгляд был прямым и оценивающим, но без враждебности. Двое других — старший сержант Волков и молодой, но уже с железной осанкой лейтенант Седов — заняли места рядом со мной. Седов явно пытался скрыть нервное напряжение, перебирая кольцо с той же эмблемой тучи на пальце.

— Седов, сын Михаила Седова? — спросил я, прерывая тишину.

Я помнил этого мужика. Когда я очнулся в новом мире, он был одним из первых, с кем мне удалось пообщаться сразу после сестры Алины.

Он резко выпрямился, как по команде.

— Да, господин Громов.

— Он хороший солдат, — отозвался Егоров вместо подчинённого, и в его тоне прозвучало нечто похожее на уважение. — А отец ваш им гордился!

Я кивнул, отводя взгляд в окно. Воспоминания о тех первых днях, когда я отчаянно пытался освоиться в роли Александра Громова, всплыли с неожиданной чёткостью. Михаил Седов тогда был немногословен, но своим спокойствием и простотой помог больше, чем все увещевания Алины. Он не задавал лишних вопросов, просто кивал, отвечал на вопросы и делал вид, что рад помочь наследнику.

Внедорожники тем временем углубились в лабиринт Складского района. Высокие кирпичные корпуса с зарешеченными окнами, ржавые эстакады, редкие фигуры грузчиков в серых робах — здесь царил иной, рабочий и безличный ритм жизни. Тишину в салоне нарушал лишь лёгкий шум двигателей да переговоры по рации водителя головной машины.

— Всё спокойно. Продолжаем движение, — доложил голос из динамика.

Но едва слова прозвучали, как центральный внедорожник резко дёрнуло в сторону. Раздался глухой удар, а затем визг тормозов. Машину занесло, и мы с силой прижались к дверям. Впереди из-за угла склада на проезд выкатился огромный самосвал с опрокинутым кузовом, полностью перегородив узкую улицу. Наши машины резко остановились, едва не столкнувшись друг с другом.

— Засада! — рявкнул Егоров, мгновенно натягивая наушник. Его лицо стало каменным. — Группа «Щит», к бою! Прикрыть господина!

Гвардейцы высыпали из машин, используя открытые двери как укрытие. Волков грубо толкнул меня вниз, на пол салона. Седов, бледный, но с твёрдой рукой, уже держал на изготовку автомат, прикрывая моё тело своим.

«Серьёзно? Настолько всё плохо? — недовольно подумал я, убирая с себя Волкова. — Я S, так-то…»

— Господин Громов, не выле… — только было начал гвардеец, но я показал жест пальцем, мол, молчи.

— Разберёмся.

Я поднялся с пола, отстранив Волкова.

— Думаете, я буду прятаться, пока стреляют в моих людей? — мой голос прозвучал спокойно.

Я вышел из машины, игнорируя попытку капитана удержать меня. Воздух пах порохом, гарью и чем-то кислым.

Со складов и крыш вели огонь человек восемь: обычные наёмники с автоматами, прикрывавшие основную группу. Но настоящая угроза двигалась по улице в нашу сторону: трое в потрёпанных плащах с капюшонами, скрывающими лица.

Один из них вытянул руку, и клубящийся шар огня размером с арбуз понёсся к нашему центральному внедорожнику. Егоров крикнул:

— Пиромант!

И через мгновение машина вспыхнула факелом, но гвардейцы уже отходили, ведя прицельный огонь по наёмникам.

Я шагнул вперёд, навстречу второму огненному шару. Гвардейцы замерли. Я не стал уворачиваться. Шар ударил в грудь — и рассыпался искрами, будто разбился о невидимую стальную плиту. Моя рубашка немного обуглилась — вот и всё.

«Внимание! Активный эффект дебаффа „Воспламенение“ аннулирован!»

«Внимание! −2 единицы здоровья!»

— S-ранг, капитан, — сказал я, сдувая пепел с плеча. — Они не читали досье, видимо.

Трое в плащах замерли. Их рукотворные шары казались теперь просто дурацкими фейерверками. Пиромант попытался шарахнуть ещё один заряд, но я уже был рядом. Рука — не магия, просто прямой удар в солнечное сплетение — и он отлетел к кирпичной стене со звуком, похожим на ломающуюся полку.

Второй охотник, метатель каких-то тёмных шипов, начал пятиться, но капитан Егоров был быстрее. Его выстрел из магического пистолета, точный и без лишнего шума, снял капюшон вместе с частью черепа. Третий — видимо, специалист по замедлению — пытался наложить на меня «вязкую» ауру: ощущение, будто воздух стал густым сиропом.

«Внимание! Активный эффект дебаффа „Замедление“ аннулирован!»

Третий охотник, увидев, как его лучшая магия растворяется во мне без следа, издал сдавленный звук, похожий на писк мыши под сапогом. Его «вязкая» аура, в которую он, видимо, вложил всю душу, лопнула, как мыльный пузырь.

Он рванулся назад, спотыкаясь о край тротуара. Я не стал бежать.

Просто шагнул вперёд — один длинный, плавный шаг, на который у него ушло бы три судорожных прыжка — и наступил ему на ногу.

Раздался характерный хруст, совсем не такой громкий, как в кино, но весьма выразительный. Охотник заголосил.

Я наклонился, схватил его за шиворот и, описав короткую дугу, швырнул его же напарнику, метавшему шипы, который как раз пытался подняться. Они встретились в воздухе с глухим стуком и затихли.

Справа и слева гремели выстрелы гвардейцев: чёткие, экономные очереди. Капитан Егоров, прижавшись к колесу горящего внедорожника, методично снимал одного за другим стрелков со склада.

Седов и Волков, прикрывая друг друга, работали как единый механизм, отсекая попытки флангового обхода. Судя по тому, как валились тела с крыш, «люди» в сером не были готовы к такому яростному и профессиональному отпору. Их огонь стал редеть, переходя в беспорядочную пальбу.

— Господин, к машине! — крикнул Егоров, перезаряжая магазин. — Они дробят силы! Цель — вас изолировать!

Он был прав. Из-за угла следующего корпуса, с грохотом опрокидывая мусорные контейнеры, выкатилась ещё одна группа: человек пять, все в тех же потрёпанных плащах. Они не стали тратить время на заклинания, а сразу открыли шквальный огонь из странных искрящихся стволов.

Энергетические сгустки оставляли в кирпиче оплавленные ямы. Один такой шар просвистел в сантиметре от моего уха, оставив после себя запах озона и палёных волос.

«Вот же грубияны», — мелькнуло в голове.

Я рванулся с места не назад, к укрытию, а вперёд, навстречу этому новому «привету». Первый заряд я принял на предплечье, чувствуя лишь лёгкий толчок и тепло, будто от слишком усердного массажиста. Второй — поймал раскрытой ладонью и, не останавливаясь, швырнул эту сгусток энергии обратно, как мокрый теннисный мяч. Он угодил прямо в живот стрелявшему, и тот, сложившись пополам, с тихим стоном рухнул на асфальт.

«Пафосно и эпично! А что там делают гвардейцы Крога?»

В тот же момент с тыла, откуда мы приехали, раздался резкий, более звонкий лязг металла и грохот бьющегося стекла. Это был не единичный выстрел, а начало полноценной схватки. Капитан Егоров, не отрывая глаз от цели перед собой, коротко бросил в наушник, да так, что я слышал:

— Группа «Клин», задняя угроза. Доклад.

Ответил голос старшего по второй машине, и это я тоже слышал:

— Контакт. Шесть голов. Два охотника ранга С, не больше, остальные — стрелки с усиленным арсеналом. Идут на прорыв. Заняли круговую оборону.

Это означало, что засада была рассчитана на полное окружение. Первая группа с самосвалом и пиромантами должна была остановить и «зафиксировать» нас, вторая — сжать с фронта, а третья, самая резвая, под командованием обычных людей — замкнуть кольцо сзади и не дать возможности для отступления. План был хорош. Но они просчитались с главным фактором.

Мои люди и люди Крога были далеко не дилетантами. Понимая, что мои люди разберутся, я попёр на «своих» стрелков, которые замешкались от моего напора.

Четвёрка, увидев, как их энергетические залпы растворяются в моей груди или летят обратно, поняла главную ошибку своей карьеры. Они рванули врассыпную, как тараканы при включении света.

Двое кинулись к проёму склада, один попытался вскарабкаться по пожарной лестнице, последний — видимо, самый сообразительный — просто залёг за опрокинутый контейнер, надеясь, что про него забудут.

Я выбрал тех, что побежали в склад. Потому что в темноте и хламе можно устроить такие интересные игры. Дверь была сорвана с петель: кто-то из них, видимо, рассчитывал сделать эффектный вход. Теперь это был эффектный выход для меня.

Внутри пахло пылью, маслом и страхом. Лучи света с улицы выхватывали груды старых ящиков и ржавое оборудование. Я остановился, давая глазам привыкнуть. Слышал сдавленное дыхание за штабелем поддонов слева и шорох справа, где кто-то неуклюже пополз, задевая банки. Они думали, что разделились. Они ошибались. Они были в одной клетке.

К тому же моё зрение словно само по себе фокусировалось на тех местах, где были мои цели. Спасибо вкачанной характеристике «восприятие». Полезная штука, как ни крути. Странно только, что оно не сработало до этой стычки. Может, система посчитала, что нападавшие мне не соперники?

— Эй, ребята! — громко сказал я, и мой голос гулко отозвался под сводами. — Я слышал, у охотников есть правило: никогда не делить группу. Это снижает суммарный рейтинг угрозы. Вы точно читали методичку?

В ответ прогремел выстрел. Не энергетический, а обычный, из крупнокалиберного пистолета. Пуля ударила в стену в метре от меня. Видимо, у одного запасной ствол на чёрный день. Чёрный день для него настал.

Активировав «Ускорение», я продолжил охотиться.

Он сидел за разбитым станком, дрожащими руками пытаясь перезарядить обойму. Увидев меня, он ахнул и швырнул в меня пистолет, как гранату. Оружие, описав дугу, упало к моим ногам.

— Не культурно, — заметил я. — Инструмент надо уважать.

Потом взял его за шиворот и аккуратно, почти нежно, ткнул лицом в станину того самого станка. Раздался глухой сочный звук, похожий на падение спелой дыни. Тело обмякло. Я отпустил его, и оно сползло на пол.

— Один, — сказал я в тишину склада.

Второй охотник — тот, что ползал справа, — не выдержал. С диким воплем он выскочил из-за угла и выпустил в мою сторону сгоряча целую очередь из своего искрящегося карабина. Половина зарядов ушла в потолок, осыпая нас клочьями старой изоляции, вторая половина — в пол у моих ног, расплавив бетон. Он стрелял, закрыв глаза.

Я дождался, когда треск умолкнет, сменившись на щелчки пустого магазина. Потом подошёл.

— Слепой стрельбы не одобряю, — сказал я, вынимая у него из рук карабин. — Мусоришь.

Затем согнул ствол его же оружия вокруг его шеи, получив некое подобие галстука. Он захрипел, схватившись за металл, и медленно осел на колени. Я оставил его разбираться с новым аксессуаром.

Выйдя на свет, я увидел, что картина изменилась. Улица превратилась в хорошо организованный полигон. Гвардейцы Егорова, сомкнувшись в два небольших периметра, контролировали перекрёсток. Огонь со складов и крыш почти прекратился: парочка стрелков, оставшихся в живых, теперь думала не об атаке, а о незаметном отходе. Капитан, пригнувшись за двигателем головной машины, жестом указывал Седову и Волкову на крышу противоположного здания, откуда ещё тикал один снайпер.

Но самое интересное происходило сзади, у арьергарда. Оттуда доносились не просто выстрелы, а тот самый «звонкий лязг»: звук клинков, сталкивающихся с усиленной бронёй. Группа «Клин» дралась в полную силу.

Именно тогда я заметил странность в поведении новых нескольких «плащей», что ещё оставались на поле боя. Они не пытались давить массой или бить из всех стволов. Они работали на отвлечение.

Один, прыгая как блоха, строчил в сторону Егорова, но явно не целясь, а лишь заставляя его держать голову ниже. Двое других пытались, маневрируя, сместиться к востоку, вглубь района, к лабиринту узких проездов между эстакадами. Они словно выманивали, закидывали удочку.

Капитан Егоров, кажется, понял это раньше меня. Он закричал:

— Господин, они пытаются изолировать вас от основного состава!

В ответ я кивнул. Он был прав. Всё это — самосвал, пироманты, шквальный огонь — было дорогой и шумной прелюдией. Настоящая игра начиналась сейчас. Они хотели увести главный приз в сторону, где можно не церемониться со зрителями.

— Понял, капитан, — крикнул в ответ. — Но если они хотят меня в гости — грех отказать.

Сказано — сделано. Вместо того чтобы отходить к гвардейцам, я резко рванулся на восток, туда, где метались две «приманки». Они явно не ожидали такой прыти. Один замешкался на долю секунды, и этого хватило. Я не стал использовать что-то типа контроля или усиления. Тем более — доставать кинжал.

Я просто сократил дистанцию одним длинным прыжком и встретил его грудью с разбега.

Хруст рёбер был очень звонким. Он вылетел из своих потрёпанных одежд как пробка и откатился метров на десять, замерев. Его напарник, ошалев, выпалил в меня в упор из какого-то короткоствольного кристаллического ствола. Заряд, предназначенный для пробивания танковой брони, ударил мне точно в центр лба.

На секунду всё пошло радужными кругами. В ушах зазвенело.

«Внимание! −5 единиц здоровья! Обнаружена лёгкая контузия! Активный эффект дебаффа „Головокружение“ аннулирован!»

Я моргнул. Потом тряхнул головой. Прямо перед моим носом стоял охотник, его глаза были круглыми от ужаса за стёклами забрала. Он смотрел на моё абсолютно целое, лишь слегка закопчённое лицо, потом на свой ствол, потом снова на меня.

— Серьёзно? — спросил я его тихо, выдыхая дымок. — В лоб? Это же некультурно. И причёску портит.

Его рука с оружием дрогнула. Он сделал самый логичный в его жизни вывод: развернулся и побежал. Бежал он быстро, но я не стал бежать за ним. Вместо этого я поднял с земли кусок арматуры, валявшийся рядом. Взвесил в руке. Прицелился.

И швырнул.

Арматура, вращаясь, просвистела метров двадцать и настигла беглеца, войдя ему точно между лопаток. Он рухнул вперёд, не издав ни звука, и скользнул по гравию, оставляя за собой влажную полосу.

Тишина, наступившая на улице, была красноречивее любого взрыва. Даже стрельба у арьергарда на секунду затихла, будто все разом затаили дыхание. Я вытер лоб рукавом — с него посыпались сажа и мелкие осколки кристалла — и обернулся к своим.

Капитан Егоров смотрел на меня с каменным, нечитаемым лицом. Но в уголке его глаза, прорезанного шрамом, я уловил едва заметную искорку. Не ужаса. Не страха. А того самого профессионального, почти что скучающего разочарования. Мол, ну вот, опять всё сам, даже работы нам не оставил.

Седов стоял, разинув рот. Волков методично перезаряжал автомат, но его взгляд тоже был прикован ко мне.

— Что? — спросил я, разводя руками. — Я же S-ранг. Вы думали, я, как остальные Громовы, в бронежилетах по подиуму хожу?

И в этот момент я услышал:

— РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ!

«Внимание! Активировано аномальное перемещение!»

«Внимание! Дополнительное задание! Уничтожить носителя ядра S-ранга 101 уровня, Виктора Алексеевича Афонина!»

Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг

Трубка опустилась на рычаг с глухим стуком. Звонок доктора Зайцева повис в воздухе тяжёлым липким облаком, оттеснив на второй план все построения, угрозы и планы.

Эльдар несколько минут просто сидел, глядя в стекло, за которым медленно гасли огни. Его пальцы инстинктивно потянулись к межбровью, будто пытаясь нащупать изнутри ту самую «белковую бляшку».

Страх был конкретным, физиологическим, сводящим все амбиции к примитивному желанию просто не чувствовать боли от огромной иглы. Он собрался с мыслями, нажал на секретаря:

— Готовьте машину. В Центр диагностики.

И тут же, почти машинально, набрал номер, по которому звонил два дня назад.

Через сорок минут, отдав короткие распоряжения водителю ждать у подъезда клиники, он зашёл не в стерильные двери, а в приземистое бревенчатое здание ресторана «Старая пристань» на другом берегу Волги. Место было выбрано не им. Здесь, в полумраке под низкими балками, за столиком у панорамного окна уже сидел Виктор Афонин.

Он был единственным, кому Эльдар позвонил лично после смерти сына. Не для соболезнований — для консультации. S-ранг из Санкт-Петербурга, один из сильнейших в Северо-Западном округе. В академии их называли «лёд и пламя»: расчётливый Баранов и неукротимый, почти стихийный Афонин.

С тех пор их пути пересекались редко, но уважение осталось. Виктор выглядел как всегда: мощный, немного небрежный, в простом тёмном свитере. Его присутствие здесь, в Новгороде, говорило о многом.

— Садись, Эльдар. Заказывать не стал, ждал тебя, — Афонин отодвинул пустую пивную кружку. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по лицу Баранова. — Выглядишь хуже, чем от потери миллиарда. Хуже, чем от потери сына. Что-то ещё случилось?

Эльдар махнул рукой, отмахиваясь от вопроса. Сейчас это было неважно.

— Ты понял, что я хочу?

— Понял, — Виктор хмыкнул, наливая ему воды из графина. — Ты хочешь, чтобы S-ранг убил S-ранга. Чисто, тихо, без свидетелей и, что самое главное для тебя, без твоего формального участия. Чтобы гнев семьи Громовых, Совета и, возможно, самого «ОГО» обрушился на загадочного «неизвестного киллера», а ты остался в стороне, занятый трауром и… чем-то ещё, судя по твоему лицу.

— И ты согласился приехать, — Эльдар прищурился. — Бесплатно. Это странно, Виктор. В нашем мире за такие услуги платят состояниями или равнозначными услугами. Что тебе нужно?

Афонин откинулся на спинку кресла, его взгляд стал отдалённым, будто он смотрел не на речной плёс, а куда-то вглубь себя.

— Мне не нужно твоих денег или ресурсов. Мне скучно, Эльдар. В Питере — тина, болото, всё схвачено, поделено, все друг друга знают. Этот твой Громов… он дичок. Самородок. Выскочил из ниоткуда и уже потревожил слишком много ос. Меня интересует он сам. Как боевая единица. Проверить, чего стоят эти новые S. А заодно… — он сделал паузу. — У меня свои счеты с Крогом. Старые. Косвенный удар по его новому союзнику — это элегантное напоминание. Так что считай, что наши интересы совпали. Мне — развлечение и проверка, тебе — решение проблемы.

Эльдар медленно кивнул. Логика была железной, почти его собственной. Афонин всегда был охотником, для которого процесс значил больше, чем результат. Но была одна загвоздка.

— Он не будет сидеть сложа руки. У него связи, он уже в курсе, что я объявил ему войну. А этот самый Крог… А-ранг, но с огромным полевым опытом.

— Я уже начал разведку, — Виктор достал планшет, положил его на стол между ними.

На экране — серия нечётких фотоснимков, сделанных, судя по всему, с большого расстояния. Молодой человек в простой одежде выходил из неприметного дома в районе Обухово; та же фигура в сопровождении гвардии на территории Крога; еще кадр — он говорил с женщиной у дорогого автомобиля.

— Александр Громов. Режим дня неровный, часто перемещается пешком по территории особняка Крога, использует его служебный транспорт. Крог неотступен, но не всегда. Есть окна. Основная сложность — место. Он редко появляется в глухих зонах, где можно работать громко. Предпочитает безопасные точки. Нужно либо выманить с территории, либо создать ситуацию, где вмешательство Крога будет исключено или запоздает.

— Выманить… — Эльдар задумался, его мозг, несмотря на давящий страх от предстоящего в клинике, снова включился в работу. — Нанять кого-то из обычных? Типа встреча? Свидание?

Виктор усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Эльдар помнил с академических времен.

— Глупо. Проще подождать. Плюс, я уже наладил связь с человеком на территории особняка. Создаём фантомную угрозу где-нибудь на дороге, мол, перекрыта. С территории местной «рублёвки» в город ведут всего две. Он обязательно поедет по нужному мне маршруту. Найму людей, устрою засаду, а затем… встречусь с ним в месте, где будем только он и я.

Они замолчали, оба всматриваясь в темноту за окном. План был простым и жестоким. Эльдар чувствовал холодное удовлетворение. Это был первый по-настоящему действенный ход. Но вместе с ним пришло и осознание риска.

— Если ты проиграешь, — тихо сказал Баранов, — или если правда всплывет… тебя уничтожат. И меня за компанию.

— Тогда не стоит проигрывать, — Афонин поднял свою кружку, словно в тост. — А правда… она всегда тонет в версиях. Особенно если один S-ранг убивает другого. Ничто не приведёт ко мне. Договорились?

Эльдар взглянул на часы. Время, отпущенное ему доктором Зайцевым, истекло. Его ждали игла, холодная кушетка и безмолвный ужас перед немыслимым диагнозом. Здесь же, в тепле ресторана, рождался другой сценарий, кровавый и точный.

— Договорились, — он поднял свой стакан с водой. — Держи меня в курсе. Я буду… занят.

Он вышел на холодный воздух, и два страха — немедленный физический и отложенный стратегический — сплелись внутри в один тугой, неразрешимый узел. Машина ждала, чтобы везти его на встречу с одной неотвратимостью, пока он сам запустил в ход другой механизм.