Одиночка. Том V

Глава 6

Дверь в мои покои в особняке Крога закрылась с тихим, но окончательным щелчком. И только тут, в одиночестве, я позволил своему телу обмякнуть, уперевшись лбом о прохладное стекло окна. За окном бушевал снегопад, абсурдный символ октября. Всё тело гудело тихой, фантомной болью, эхом от недавнего насилия, хотя кожа была чистой. Я разжал кулак и посмотрел на ладонь. Ни царапины.

«Тогда, может, пора успокоиться?»

Я потянулся к столу, где лежал забытый «камушек» — тот самый предмет, ради которого я так рвался в Губернаторский Дворец. Он оказался простым куском полированного камня тёмно-синего цвета с серебряными прожилками. На первый взгляд — ничего особенного. Но когда я взял его в руку, по пальцам пробежала волна статического напряжения. Информация тут же проявилась перед глазами:

«Источник силы. Чистая концентрированная мана. Качество определяет потенциал артефакта».

Я положил артефакт назад. Он был нужен, но не сейчас. Сейчас нужно было разобраться с наградами.

Система выдала мне свиток навыка S-ранга, но я не мог его открыть. «Недостаточный уровень интеллекта». Интеллект как параметр системы я никогда особо не развивал. Всё шло в силу, в ловкость, в живучесть. А теперь система требовала мыслительных способностей для получения высшего навыка. Это было новым и неприятным поворотом.

Не сказать, что я всегда считал, что система оценивает лишь прямую мощь, но…

Как и всегда, в самый нужный момент выяснилось, что она хочет баланса. Или, возможно, это был способ ограничить тех, кто растёт слишком быстро и слишком прямолинейно. S-ранг навыка мог быть чем-то фундаментальным, изменяющим саму парадигму взаимодействия с системой. Но, чтобы получить его, мне требовалось «вкачать» интеллект.

Но сколько⁈

Я открыл интерфейс системы, просматривая свои текущие параметры.

Имя: Александр Громов

Класс:???

1. Сила: 100

2. Ловкость: 80

3. Выносливость: 60

4. Интеллект: 50

5. Восприятие: 50

6. Уровень: 64

Нераспределенные очки характеристик: 20

Сила, ловкость, выносливость — всё это было на уровне, значительно превышающем стандартные человеческие пределы. Но интеллект… он даже ни на что не влиял. Умнее я не становился, к слову.

— Вкачать всё в интеллект? Но… толку-то? Я прошлые награды даже не получил, ещё в начале своего пути…

Свернул интерфейс характеристик и открыл инвентарь. Недоступный свиток выглядел так же, как и прошлые. Слабо мерцал, ничем не примечательный… хотя он S-ранговый.

Я сел в кресло, откинув голову на спинку, и уставился в потолок. Вызвал свиток навыка S-ранга, и, стоило к нему прикоснуться, как перед глазами чётко возникло сообщение системы:

«Требование не выполнено. Интеллект: 50/75».

Семьдесят пять. Чтобы просто прочесть свиток, мне нужно было поднять один из самых бесполезных, как я считал, параметров сразу на двадцать пять пунктов. У меня было двадцать свободных очков. Значит, нужно было искать ещё пять.

Где? В новых заданиях? В победе над кем-то ещё? Это была ловушка, заставляющая снова лезть в бойню, только теперь с чётким пониманием, что ты делаешь это ради «прокачки ума». Абсурд.

С раздражением я вернул свиток обратно в инвентарь. Гул в теле потихоньку стихал, оставляя после себя пустую, звонкую усталость. Я встал и подошёл к окну. Снег уже заваливал двор особняка, превращая мир в бесшумную монохромную картинку.

Я вернулся к столу и снова открыл интерфейс. Двадцать нераспределённых очков жгли сознание. Вложить их во что-то проверенное, в ту же силу, было бы логично и безопасно. Это дало бы мгновенный ощутимый результат. Но это был путь в тупик.

S-ранг навыка манил, как запретный плод. Что, если он давал доступ к чему-то вроде управления пространством, как у Афонина?

Риск был огромным. Я мог потратить очки впустую, а потом неделями пытаться добыть остальные пять. Но и игнорировать эту возможность было нельзя. В «королевской битве», как я мысленно назвал наше существование, отставание в гонке за апгрейдами было верной смертью.

Сжав зубы, я мысленно выделил все двадцать очков и бросил их в параметр «Интеллект». Значение прыгнуло с пятидесяти до семидесяти. В голове не произошло озарения. Я не почувствовал себя гением. Но мир вокруг будто стал чуть чётче, а хаос мыслей в сознании — немного более упорядоченным.

Я сразу же, почти машинально, пересмотрел утренние события. Не как участник, а как наблюдатель. Тактика Афонина, его ошибка, мои инстинктивные реакции — всё это выстроилось в более ясную схему.

Я понял, почему он проиграл: он слишком полагался на свой пространственный навык, считая его абсолютным, и недооценил грубую физическую силу и то, что у меня было ещё одно существо для призыва. Это был очевидный вывод, но сейчас он пришёл не как догадка, а как холодный готовый анализ.

Откинувшись в кресле, я ощутил странную ясность. Мысли, обычно носящиеся роем, выстроились в стройные колонны. «Интеллект» не сделал меня умнее в философском смысле, но мир данных и возможностей вокруг будто откликнулся на настройку.

Моё внимание само наводкой переключилось на вкладку «Крафт». Мой взгляд упал на рецепт, озаглавленный просто: «Легендарный кинжал». Требования выполнены, рецепт собран, осталось лишь добавить один источник концентрированной маны.

Я посмотрел на тёмно-синий камень на столе. Он лежал, безмятежно излучая слабый статический трепет.

Без лишних сомнений я сгрёб все компоненты в предусмотренную системой виртуальную «кузницу». Осколки кинжалов слились в сияющую каплю тёмного металла, эссенция и кристалл растворились вокруг неё, образовав вихрь сизого тумана. Последним я взял камень маны. Он на мгновение вспыхнул ослепительно-белым, вырвавшись из рук, и втянулся в центр вихря. Раздался не звук, а ощущение тихого хлопка давления, и на столе передо мной материализовался кинжал.

Он был непохож на оружие, к которому я привык. Лезвие из чёрного, поглощающего свет металла, казалось, было выточено из… ну да, нагоню-ка я пафоса: «Из самого мрака! Вухахаха!». А по его поверхности бежали призрачные серебряные жилки, повторяющие узор с камня маны. Рукоять обвивало что-то вроде тёмной кожи, тёплой и живой на ощупь. Я взял его, и в пальцах вновь пробежал статический разряд, но на сей раз за ним хлынул поток информации прямо перед глазами.

Теневой Коготь. Ранг: S.

Урон: Игнорирует 30 % физической защиты цели.

Свойства: Фантомный Удар: При успешной атаке есть 15 % шанс нанести второй удар призрачным клинком, наносящий чистый урон, равный 50 % от силы владельца.

Поглощение Тени: Каждое убийство этим оружием временно увеличивает ловкость на +5 (максимум +60). Эффект длится 1 час.

Симбиоз: Кинжал питается убийствами владельца. Даёт дополнительный опыт, а также накапливает «резерв», который можно использовать для активной фазы кинжала: «Вознесение».

«Вознесение» — активный навык орудия, позволяющий владельцу использовать смену формы.

— Формы? — я ни хрена не понял, но… — Чёрт, да я за пачку мобов получу плюс шестьдесят к ловкости! Это же… имба!

Я просто сидел и смотрел на эти цифры. Это был не просто апгрейд. Это был технологический скачок от паровоза к космическому кораблю. «Игнорирует защиту»… «чистый урон от силы»… Временный буст к ловкости, который мог сделать из меня пулю на час… Я действительно был в лёгком, простите, ахере.

Мысль о новых этажах испытательной башни теперь вызывала не холодок опасения, а азартное нетерпение. С этим лезвием я разнесу в клочья тех мобов, которых раньше приходилось долго и нудно изматывать. Их броня? Теперь это просто рекомендация. Я представлял, как легко буду уворачиваться от атак с этим временным бустом ловкости, становясь почти невидимым в бою.

Это было не просто оружие — это был ключ к новому уровню силы, и я чувствовал, как адреналин уже начинает бурлить в крови. Настроение, мрачное и выжатое всего полчаса назад, сменилось на радостно-захлёстывающее.

Я вскочил с кресла, щедро размахивая кинжалом перед собой, ощущая, как он рассекает воздух почти беззвучно.

— Легко, — пробормотал я себе под нос. — Просто легко!

Решив немедленно выплеснуть энергию и покончить с башней, я направился к двери, уже рисуя в голове планы. Дверь распахнулась настежь — и я буквально врезался в какую-то мягкую, но упругую преграду. Раздался лёгкий возглас, и я, инстинктивно пытаясь удержать равновесие, потащил за собой фигуру, с грохотом рухнув на пол в коридоре. Подо мной оказалась Катя Крог.

Мы замерли в совершенно нелепой и двусмысленной позе. Я — опираясь на локти по бокам от её головы, а она — широко раскрыв от неожиданности глаза. Её длинные русые волосы растрепались по полированному паркету. Пахло дорогими духами: что-то с нотками жасмина и, кажется, грозы. Я хотел извиниться и откатиться, но ситуация резко усугубилась. Катя, вместо того чтобы оттолкнуть меня, вдруг обвила мои бедра ногами, сцепив лодыжки у меня за спиной с силой, которой я не ожидал от такой хрупкой на вид девушки.

— Ну вот, Александр, — прошептала она, и в её голосе прозвучала смесь упрёка и явного удовольствия, — а я только собралась постучать. Не ожидала такого… горячего приема.

Я почувствовал, как горит лицо.

— Катя, я… это случайно, давай я…

Я попытался приподняться, но её хватка только усилилась, притягивая меня обратно. Её лукавая улыбка говорила, что этот «несчастный случай» её вполне устраивает. В голове застучала тревожная мысль:

«Вот чёрт, вот именно сейчас, когда у меня всё налаживается…»

И, как по злому року, в конце коридора скрипнула дверь. Мы оба как по команде повернули головы. На пороге стоял Дмитрий Крог, брат Кати. На его обычно невозмутимом аристократическом лице застыло выражение чистого, неподдельного изумления. Он несколько секунд молча смотрел на эту сцену: его сестра, прижимающая меня к себе ногами, в растрёпанном виде на полу возле моей спальни.

Дима медленно, очень выразительно вздохнул. Он приложил руку к переносице, как будто отгоняя надвигающуюся головную боль.

— Саш… — начал он с подчёркнутой ледяной вежливостью. — Я, конечно, всё понимаю. Молодость, порыв, все дела. И, поверь, мне, как старшему брату, в этой ситуации следовало бы задать несколько… резонных вопросов.

Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе. Катя подо мной беззвучно хихикнула.

— Но — к сожалению или к счастью — сейчас не время. Внизу, в гостиной, тебя дожидаются гости из «ОГО». И судя по выражению лица полковника, дело не терпит отлагательств. Так что будь добр, разберись тут… и спускайся. Желательно — в течение пяти минут.

С этими словами он развернулся и ушёл, нарочито громко стуча каблуками по паркету. Катя наконец-то ослабила хватку, и я откатился от неё, вставая на ноги. Эйфория от получения кинжала полностью испарилась, сменившись острой тревогой.

— Ну что, герой, — с фальшивой грустью сказала Катя, грациозно поднимаясь с пола и поправляя платье, — зовут на ковёр. А у нас тут такой интересный момент оборвался…

— Катя, ради всего святого, — проворчал я, отряхиваясь, — не сейчас. Ты знаешь, что значит их визит?

— Знаю, — её лицо внезапно стало серьёзным. — Поэтому и пришла тебя предупредить. Но ты, как всегда, опередил события своим брутальным появлением. Дима прав, имей в виду: у них вид, будто они пришли за долгом. И не денежным. Будь осторожен.

Она лёгким движением поправила прядь волос у меня на лбу, её пальцы были на удивление тёплыми. А затем, кивнув, она так же бесшумно скрылась в полумраке коридора.

Я спустился в гостиную. В большом зале под сводами лепного потолка стояли три человека в строгих тёмных костюмах с эмблемами «ОГО». Двое мужчин и одна женщина: лейтенант Васильева, грузный мужик в погонах полковника и ещё один неизвестный. Они не сидели. Они занимали пространство, как патруль.

— Александр, — начала Васильева, её голос был ровным, но глаза смотрели куда-то в сторону камина. — Мы располагаем информацией, что нападавший на вас был членом одной из независимых групп «наёмников», действующих вне рамок нашего законодательства. Его личность установлена. Более того, он известен нам по ряду прошлых инцидентов за рубежом. В некотором роде он… находился под федеральным розыском.

«Враньё, знаю же».

Полковник, представившийся Михеевым, мужчина с лицом, похожим на высеченный из гранита учебник по тактике, не отводил от меня взгляда. Он изучал меня так, будто я был не человеком, а странной, но потенциально полезной схемой на доске. Его молчание было весомее любых слов Васильевой.

— Однако, — продолжила она, — связь между этим индивидуумом и организацией, которая могла бы быть заинтересована в устранении представителя вашего рода, доказать не удалось. Нападавший действовал как одиночка. Мотивы остаются туманными. Поэтому мы здесь.

Третий мужчина, молодой, с пальцами, которые нервно перебирали край планшета, задал первый прямой вопрос:

— Александр, помимо очевидных врагов вашей семьи в политическом и бизнес-сегменте, существуют ли лица или группы, которые могли бы желать вашей личной смерти? Не связанной напрямую с наследством или статусом рода?

Я задумался, но лишь на миг.

— Я не могу назвать никого, кто бы рассматривал меня как цель такого уровня, — ответил я честно. — Для такого охотника. Всё, что наворотил мой дядя Савелий с моими счетами и ресурсами, мне не известно. Поэтому я и обратился к лейтенанту Васильевой несколько дней назад.

Михеев, наконец, произнёс первое слово. Его голос был низким и сухим, как скрип заржавевшего механизма.

— Вы рассматриваете возможность того, что нападение было связано с вашими недавними действиями?

В его глазах читалось знание. Не полное, но достаточное.

— Это возможно, — сказал я, избегая прямого подтверждения. — Конкурентная среда у S-ранговых высока. Но убийство сильного охотника… Это другой масштаб.

Полковник Михеев кивнул, будто мои слова лишь подтвердили его собственные догадки. Он сделал паузу, давящую тишину нарушало только потрескивание поленьев в камине.

— Степень вашей вовлечённости в расследование будет определена позже, — отчеканил он. — Пока что вы остаётесь ключевым свидетелем и, что важнее, потенциальной мишенью. Мы не можем позволить себе потерять S-ранг, даже начинающий. Поэтому с завтрашнего дня к вам будет приставлена охрана. Номинально — для вашей защиты. Фактически — для наблюдения. Но… помнится, вас приглашали поучиться в Новгородской академии?

— Было.

— Думаю, вам стоит немного пожить под опекой государства. Разумеется, — он увидел, как я напрягся, — только для вашего же блага! Никто не заставит вас идти на службу в «ОГО». Но поверьте, на территории, на которой находится около трёхсот сотрудников, вы будете в безопасности!

Вот это уже пахло серьёзными неприятностями. Приставленный «ангел-хранитель» от «ОГО» это ещё херня. А вот уйти под защиту этой государственной структуры означало бы конец любой приватности и, что куда хуже, серьёзные ограничения в перемещениях. Я едва сдержал стон.

— Полковник, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально рассудительно. — Я ценю заботу. Но охрана… а уж тем более — академия… Не будет ли это излишней мерой, которая только привлечёт ненужное внимание? И, если честно, сильно ударит по моей эффективности.

Васильева и молодой оперативник переглянулись. Михеев же лишь поднял бровь.

— Ваша «эффективность» нас волнует ровно постольку, поскольку она влияет на общую стабильность.

— Я не буду прыгать под дудочку «ОГО», — уже более жёстко ответил я. — И уж тем более — поступать к вам.

— Тогда у вас есть два дня, — его тон не допускал возражений. — За это время мы формализуем статус и определим состав группы прикрытия. До тех пор ваши перемещения ограничены городом. Выезд за город, а также несанкционированные визиты в резиденции других родов — запрещены.

Они ушли так же внезапно, как и появились, оставив после себя ощущение тяжёлого незримого ярма. Я остался стоять посреди гостиной, стиснув кулаки. Эйфория от кинжала окончательно сменилась горечью. Получался отличный паритет: с одной стороны — невероятная сила, с другой — наручники.

А ещё…

Да плевал я!

Я медленно хрустнул указательным пальцем левой руки, глядя на пустой порог, где они стояли. Звук шагов уже затих в прихожей. В голове крутилась одна и та же мысль: «Два дня». Два дня до того, как меня официально поставят под колпак. Охрана, наблюдение, ограничения — всё это звучало как меры для ценного, но опасного «груза». А я не собирался становиться «грузом». Я уже был охотником.

Что они могут сделать? Объявить в розыск? Это было смешно. Я — единственный прямой наследник своего отца с активированным S-рангом. Любой публичный конфликт с «ОГО» вызовет волну в прессе, которую они сами стараются избегать.

Да, они могут надавить через дядю Савелия, через бизнес, но я плевал на семью, которая так же хочет избавиться от меня.

Если они хотят играть в политику — у меня тоже есть карты. Например, моя смерть от «неизвестных» под их охраной станет для них проблемой куда большей, чем моё своеволие.

Я прошёл к окну, глядя на тёмный сад. Их предложение о «защите» было ловушкой. Но ловушкой с открытой дверью. Они дали два дня — и это было ключом. Они ожидали, что я буду метаться, пытаться договориться или просто смирюсь. Но у меня был другой план.

Первым шагом была башня. Сегодня. Не завтра, не послезавтра — сейчас.

В комнате я снова взял в руки кинжал. Лезвие, холодное и невесомое, будто впитывало моё настроение, слегка пульсируя тусклым фиолетовым светом. «Симбиоз», «Вознесение»… Эти свойства звучали как песнь сирены, суля невероятную мощь, но инструкции к ним явно не прилагалось. Нужно было тестировать на практике, методом тыка, а времени на раскачку не было.

Покинув особняк вечером, не дожидаясь ночи, вскоре я уже стоял в знакомой призрачной прихожей Башни.

Предпоследний — сорок девятый — уровень оказался не столько сложным, сколько утомительным. Бесконечные коридоры-лабиринты населяли тени, лишённые формы: просто сгустки холода и херни. Мой новый кинжал пожирал их с почти неприличной жадностью. Каждое попадание заставляло лезвие вспыхивать короткой фиолетовой вспышкой, а в моих жилах разливалась странная бодрящая прохлада.

Единственная царапина, стоившая мне тех самых десяти единиц здоровья, досталась от внезапно выросшей из стены ледяной иглы. Я отскочил, выругавшись мысленно:

«Вот же ж уроды, даже тени подлостью отличаются».

В остальном — всё просто, всё легко. Слишком легко. И это настораживало.

Последняя дверь, ведущая на итоговый уровень, была чёрной и без ручки. Она растворилась сама, пропустив меня в финал. И комната, в которую я попал, была пуста. Совершенно. Ни орнамента на стенах, ни света, ни теней. Только идеальный куб из серого, не излучающего, а поглощающего свет камня. И тишина, настолько плотная, что начало звенеть в ушах. Я сжал рукоять кинжала.

Ни подземелья, ни мобов. Тупо большая комната…

— И? Что за ерундистика⁈

Из стены напротив, будто из воды, вышел я сам. Не зеркальное отражение, а точная копия: тот же разорванный рукав рубашки, тот же взгляд, тот же кинжал в руке. Только глаза были пусты, как у мертвеца.

— Ого, — сказал я своему двойнику. — А гардероб не обновили? Рубашка с дыркой — это последний писк моды среди призрачных менеджеров?

Пустой взгляд копии не изменился.

— Тебе следует смириться, — произнес он моим голосом, но с интонацией записанного объявления в метро. — Процесс Вознесения требует полного подчинения.

— Подчинения? Я тут вообще по своей инициативе. Мне предлагали тур с гидом и охрану, но, как видишь, я предпочёл индивидуальный вход. — Я сделал шаг вперёд, крутя кинжал в руке. — А ты что, тут за мастер-классы по смирению отвечаешь? Или просто дорогая интерактивная игрушка?

— Твоя агрессия — симптом сопротивления системы, — двойник ответил, принимая идентичную моей боевую стойку. — Я — финальный барьер. Ты должен быть сломлен, чтобы стать инструментом.

— Инструментом? Отлично! Я всегда хотел быть, например, отвёрткой. Удобно, функционально и в бардачке не занимает много места.

Я пошёл кругами, изучая движения копии. Они были точными, но с микроскопической задержкой.

— А ты какой инструмент? Похоже на тупой молоток: повторяет одно действие без всякой мысли.

Моя тень не стала больше говорить. Она атаковала с моей же скоростью, с моими же любимыми приёмами: низкий подкат, переходящий в резкий выпад в горло. Я едва успел парировать. Звенящий удар клинка о клинок отозвался в костях.

«Охренеть, — мелькнула в голове идиотская мысль. — Я и правда так дерусь? Совсем не элегантно. Надо будет поработать над стилем. Если выживу».

Это был не поединок. Это была каторжная работа. Каждый мой удар она знала наперёд, каждый финт читала как открытую книгу. Я пытался обмануть её, меняя ритм, имитируя старые, забытые приёмы, — всё было тщетно.

Она дралась как идеальная машина, лишённая усталости, сомнений и чувства самосохранения. Через пять минут я уже тяжело дышал, а на моём двойнике не было ни царапины. Она наносила удары, которые я только планировал, опережая мысли. Я отступал, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Это было похоже на попытку обмануть собственное зеркало. Чем яростнее я атаковал, тем безжалостнее копия возвращала мой же стиль, доведённый до абсурдного совершенства. Она не уставала. Не злилась. Не делала ошибок.

Моё дыхание стало хриплым, а удары — тяжелее. Пара ударов, которые я не смог полностью парировать, оставили на плече и боку глубокие жгучие раны. Кровь, тёплая и липкая, проступала сквозь ткань. Я откатился в угол, прижимая ладонь к боку.

— Инструмент, говоришь? — липкая ярость поднялась из горла. — Ладно. Давай проверим, насколько хорошо ты копируешь поломку.

Я перестал думать о победе. Перестал планировать. Всё, что оставалось, — это животная, слепая злоба, которую я всегда так тщательно прятал под маской сарказма. Я бросился вперёд не с холодным расчётом, а с рыком, полностью открывшись для удара в грудь. Как я и ожидал, кинжал двойника молнией метнулся точно в сердце. В последнее мгновение я не попытался уклониться. Я подставил левую руку.

Лезвие копии с хрустом прошло мне навылет ниже локтя, задев кость. Дикая боль ослепила белым светом. Но моя правая рука, сжимающая мой собственный кинжал, уже выполняла единственную задачу. Пока её клинок застрял в моей плоти, я вогнал своё лезвие ей под основание челюсти, направив остриё вверх, в череп.

Раздался не хруст, а звук, похожий на лопнувший пузырь. Глаза копии, пустые до этого, вдруг наполнились на миг искрой какого-то дикого, немого понимания. Её тело не упало. Оно начало рассыпаться, как пепел, превращаясь в клубящийся чёрный туман. Но прежде чем исчезнуть окончательно, этот туман рванул на себя, втянулся в лезвие моего кинжала, как в воронку. Оружие в моей руке вспыхнуло таким яростным фиолетовым сиянием, что стало больно глазам. По моей руке, шее, лицу поползли чёрные, как смола, прожилки. Они горели ледяным огнём, а в ушах стоял нечеловеческий звон.

Клинок копии исчез вместе с её телом. Я рухнул на колено, судорожно хватая ртом плотный, безвоздушный воздух комнаты.

Рана на руке кровоточила, но уже вокруг неё те самые чёрные прожилки сжимались, стягивая плоть. Боль сменилась леденящим онемением, а затем — странным, чужеродным зудом заживления. Я поднял голову. На стене, где появился двойник, теперь мерцал сложный пульсирующий узор. В его центре висел единственный предмет: небольшой железный амулет в форме стилизованной закрытой двери.

«Награда? Или пропуск?» — мысли двигались медленно, сквозь туман боли и этого нового всепроникающего холода внутри.

Я поднялся, шатаясь, и сорвал амулет со стены. В момент прикосновения комната дрогнула. Серые стены начали терять плотность, становясь прозрачными. Я увидел, как исчезают этаж за этажом Башни, обнажая потолок этого «недоамбара» на территории Крога…

У меня получилось… я лежал на грязном бетонном полу, сжимая амулет…

Внутри всё горело холодом. Я был цел. Я был жив. И я больше не был тем, кто вошёл в Башню несколько часов назад…

«Внимание!» — тут же оживилась система. — «Поздравляем! Вы прошли Башню! На выбор вам предоставляется 5 специализаций, а также в качестве бонуса +5 дополнительных уровней!»

— Прекрасно…

В следующую секунду, что-то сильно надавило на меня сверху. Причём невидимое. Полоска моего здоровья начала медленно таять, а система дала новое уведомление:

«Внимание! Наложен эффект дебаффа: „Вытеснение!“ Ваш организм отравлен! Каждые две секунды вы будете терять 30 единиц здоровья!»

«Какого?»

— Прости, Саша, — послышался знакомый голос одной гатчинской леди. — Меня система заставила.

«Капризова? Чёрт… почему я не могу пошевелится? Дождалась, когда я выйду потрёпанный, чтобы добить? С…»