Огненная Орхидея

Глава 17

Работаю до тех пор, пока глаза не начинают слезиться от усталости. Кофе уже не берёт. Надо лечь и отдохнуть, но мне не хочется. Ладно, скажем правду прямо: я боюсь спать. Вот так засну, и реальность переменится. На ту, где Итан Малькунпор начнёт смотреть сквозь меня, как будто я призрак или вообще нечто неодушевлённое.

Такая опасность существует. Раз уже вообще это стало возможным, смена одной реальности на другую, одной вселенной на другую, то правил и рамок нет. Всё меняется хаотически и сразу. Два комплекта памяти как подтверждение случившегося, да и то, если эпицентр тебя не заденет, ты же ничего так и не узнаешь никогда! Страшно.

Ждать невыносимо. Почему-то когда напряжённо ждёшь, время тянется так медленно, будто его поставили в режим слоу-мо! Нервы, нервы…

Сдаюсь. Ложусь на диванчик, почти сразу меня проваливает в дурной сон: вроде как я осознаю себя, и в то же время ничего не слышу, не вижу, не чувствую тела. И есть я, и нет меня, и мысли никак не уймутся, бродят по кругу, кусают собственные хвосты…

Просыпаюсь резко, от того, что кто-то стоит над душой. Вижу Аинрема. Отличный способ вогнать меня в инфраркт, между прочим. Справляюсь с собой, сажусь.

— Что-то случилось?

— Прошу прощения, профессор Ламель, — невозмутимо говорит он. — Пока вы отдыхали, я отслеживал ваши входящие. Обычная мера предосторожности…

Обычная. Глаза бы тебе выцарапать, я же не давала разрешения! Только то, что ситуация исключительная, и оправдывает подобное хамство. Спецслужбам — любым! — плевать на ущемление чьей-то личности, для них главное — Дело. В данном случае, Делом являлась моя тотальная охрана. То есть, высказать всё, что я думаю, в самых низких конструкциях, я не могу. Проклятье!

Тру лицо ладонями, стараясь проснуться получше.

— И что? — спрашиваю. — Что случилось?

— Как вы и предполагали, к вам обратились за срочной помощью.

— Так.

Вспоминаю Дарьяну Теплову с ребёнком из четвёртой генерации моего проекта и тут же просыпаюсь окончательно.

— Где они?

Аинрем чуть отступает в сторону. Дарьяна смотрит на меня большими глазами, прижимая к себе девочку.

— П-простите, — заикаясь, начинает она.

Я поднимаю ладонь, и молодая женщина послушно умолкает.

— Вы здесь, в той же самой одежде, что и у меня на приёме, при вас практически нет вещей. Вывод элементарен: вы сбежали. А поскольку сейчас праздник, какой бывает лишь раз в году, вам оказалось попросту некуда идти. Всё забито туристами и гостями Луны. Так?

— Д-да…

— Я решил, что два объекта лучше свести на одной территории, — невозмутимо объясняет Аинрем.

— Правильно решили, — киваю я. — Дарьяна, вы в безопасности. Не пугайтесь, самое страшное уже позади.

— Она… — Теплова вдруг всхлипывает, суётся носом в сгиб локтя, резко выдыхает.

Пытается справиться со слезами, ясное дело. Я старательно смотрю в сторону. Умение открыто плакать дано не каждому. Большинство своих слёз стыдится. Я бы тоже не хотела, чтобы в трудный момент видели мои зарёванные щёки…

— Мать? — спрашиваю, рассматривая прекрасный вид на город в панорамном окне. — Или бабушка?

— Василира Теплова, — звучит имя. — Мать…

Сколько искреннего чувства… и как же мы проглядели такую токсичную семью… Тщательнее нужно подходить к желающим заключить с нами контракт, тщательнее!

— У вас есть сёстры или братья, Дарьяна?

— Нет…

— Уже хорошо, — даже не пытаюсь скрыть облегчение.

Если бы там были ещё дети, несовершеннолетние, да боги галактики упаси, из моей этой несчастной четвёртой генерации, пришлось бы очень непросто. И именно сейчас, когда я с ума схожу от тревоги за Полину!

Впрочем, паранормы психокинетического спектра как раз и славятся подобными узлами. Всё захлёстывается в такой противоречивый и страшный клубок, что только успевай вертеться. И, конечно же, где-то не успеваешь. Что-то упускаешь. Иногда — фатально…

— А что…

— Что с вами будет дальше? При первой же возможности я отправлю вас с дочерью на Старую Терру… В реабилитационный сектор Тойвальшен-Центра. Потом я завершу свои дела здесь и вернусь на планету, тогда решим, как и где вам обеим дальше быть.

— А можно… можно улететь с Луны прямо сейчас?

Сколько надежды в вопросе. Сколько страха!

— К сожалению, такой возможности пока нет. Но здесь, рядом со мной, вы и ваша девочка в безопасности.

По глазам вижу, не убедила я девочку до конца. Она всё время косится на Аинрема, видно, что очень его боится. Согласна, он — страшный. Они все, во-первых, высокие, во-вторых, плотные такие. Гора мышц, скажем так. И взгляд… морозящий. Как ещё Полинка в такого влюбилась…

Впрочем, Полина увлечена сериалом про звёздную охотницу, а там красной линией проходит идея мира и дружбы между нашими народами. То есть, толерантности вместе с романтическим влечением к этой расе сериал добавляет с лихвой. Интересно, Дарьяна-то его смотрела? По возрасту — могла бы, ведь там уже за семьдесят сезонов, первый стартовал восемь лет назад.

А если на что-то подсел в подростковом возрасте, то бросить это потом довольно сложно. Всё равно смотрят. Ищут компанию себе с похожим увлечением или не признаются ни в чём, но — всё равно смотрят.

Синтезаторы пищи на Луне — главные кормильцы всего населения, и в нашем номере компактный, на сто блюд, тоже есть. Но натуральные продукты местного происхождения заказать тоже можно, правда, Аинрем сразу пресекает желание побаловать себя деликатесами в штыки. Нет, и всё, и, по здравому размышлению, понять его можно.

Но что делать с Тепловой, которая смотрит на него «горячим» волком? Этот народ у нас до сих пор многие очень «любят», и есть за что. У молодой матери в голове каша, по лицу видно, безо всякой телепатии. А ребёнок, естественно, считывает материнский эмоциональный фон, как и все дети…

Вот только все остальные дети не содержат ошибку в геноме, согласно которой у них в любой момент может произойти манифестация самой страшной паранормы из всех, известных Человечеству, на данный момент.

Три года.

Маленькая Юлия капризничает и хнычет. Отказывается от еды. Три года. Осторожно касаюсь её разума, тут же отшатываюсь. Там такой клубок эмоций… Не для третьего ранга!

Перевожу взгляд на Дарьяну. Бледная, как сама смерть, и, похоже, жалеет, что пришла сюда, и всё — из-за Аинрема.

Мне он тоже активно не нравится, слишком страшную память будит его нечеловеческое лицо. Но я старше. Умнее. И с третьим телепатическим рангом. А у Тепловой-то что за душой… Двадцать шесть лет, властная мать, забитая всяким бредом голова, не распознающая полутонов…

— Хватит, — прямо говорю ей.

Она вздрагивает и смотрит на меня.

— Вы не знаете, что здесь происходит. Хватит генерировать теории заговоров самых бредовых оттенков. Вы никогда не догадаетесь об истине. Но ваша нервозность пагубно действует на малышку. Глядите, дождётесь срыва!

Мне уже наплевать на любую секретность. Да, Типаэск открутит мне голову, когда вернётся. Но ведь не прямо же сейчас. Если ребёнка обвалит сейчас в паранормальный выплеск, мало не покажется никому.

Вариатор реальностей, о господи!

Пирокинез с его первичной плазмой при первом включении — зелёными бутончиками покажется.

— Вы поэтому потребовали встречи и обследования? — вдруг догадывается Теплова. — Да? Из-за того, что паранорма может включиться так рано?

Умненькая девочка. Впрочем, глупых моя Лаборатория не создаёт по умолчанию.

— Да, — говорю я. — У меня возникло подозрение насчёт ранней манифестации. Профессор Малькунпор любезно согласился помочь мне с диагностикой. Предварительно могу сказать: да, предположение оправдалось, по крайней мере, с вашей дочерью. У неё может активироваться паранорма. Если вы не сумеете её успокоить, Дарьяна.

— Это ваша ошибка! — возмущается она.

— Моя, — киваю я. — И, прошу заметить, я не отказываюсь от ответственности. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает, Дарьяна. Сейчас вам нужно успокоить девочку, это — первейшая ваша задача. А для этого перестаньте видеть в нас врагов. Мы вам не враги, ни я, ни Аинрем.

Она резко выдыхает, смыкает кончики пальцев. По рукам проскакивают пламенные искры и тут же исчезают. Упражнение на самоконтроль… хорошо…

— Вы ведь знаете про Катуорнери и Тойвальшен-центр, частью которого является и Лаборатория Ламель, — захожу с другого края. — Я бы не удивлялась на вашем месте нисколько нечеловеческим лицам. Моя коллега, профессор Нанкин Тойвальскирп…

— Он — другой, — резко говорит Дарьяна. — Он не оттуда. Он чужой!

— Дайте-ка догадаюсь, — я испытываю сильнейшее раздражение, и унять его мне невероятно сложно. — В вашей голове сейчас крутится сюжет про сотрудничество безумных генетиков с врагами рода человеческого. «Паутина Бога» или «Синдром трансформера»?

Я называю популярные среди молодёжи развлекательные сериалы в стиле «всё пропало, мы все умрём». Запрещать их без толку, проще возглавить, и в этой линейке не снимается ничего по-настоящему ужасного, основанного на реальной жути из реальной жизни. Но вот — сработало в минус, поди ж ты.

— Откуда вы знаете? Вы что, читаете мои мысли? Вам же запрещено без моего согласия!

— У меня третий ранг, — напоминаю я. — Пятая ступень третьего ранга. Слишком мало, чтобы читать чьи-то мысли напрямую, да ещё и при явном враждебном отношении ко мне. Просто моей младшей дочери — восемнадцать лет, и она тоже любит такие развлекалки. А мне приходится их смотреть, чтобы понимать собственного ребёнка. Я их видела, и, как специалист, могу сказать, что работа биоинженеров там представлена в совершенно смешном виде. Не до такой, конечно, степени, чтобы подавать в «Арбитраж» за порочащий мою профессию сценарий, но всё же.

Мне не нравится упрямое молчание. Что ты будешь делать с ограниченным сознанием, попавшим в ловушку так называемого «ленивого разума»? Когда всё отформатировано по лекалам развлекательного контента, думать не просто трудно, а иной раз, в стрессовой ситуации, например, попросту невозможно. В принципе, ничего страшного, через подобный этап развития проходят все, но здесь мы имеем властную мать, маленькую дочь и бегство в иллюзорные миры как элемент психологической защиты.

Пусть перворанговые психотерапевты разбираются, у меня нет ни полномочий, ни знаний. Но если не успокоить Дарьяну сейчас, то мы получим беспокойную Юлию, и очень скоро. Задачка.

— Вы смотрели «Звёздную охотницу Раменею»? — спрашиваю я. — Шестьдесят седьмой сезон, по-моему. Или шестьдесят восьмой… Арка профессора Смитсен. Сценаристы консультировались с Номон-центром — самым знаменитым научным центром Галактики в области медицины и биоинженерии! — и, знаете, это сразу видно.

— Вы смотрите такие сериалы? — изумлению Дарьяны нет предела.

— Я же говорила, из-за дочери. Кстати, возьмите метод на вооружение: когда подрастёт ваша собственная дочь, постарайтесь вникать во всё, чем живут её сверстники. Не повредит, можете мне поверить. Так вот, Полине было пятнадцать тогда, и она внезапно обнаружила, что я вроде как тоже профессор Смитсен. В некотором роде. У нас с нею прошло несколько содержательных бесед по поводу. В общем, хочу отметить, что этот сезон довольно удачен в плане первичного просвещения насчёт того, кто такие биоинженеры и чем они занимаются…

— Погодите, Полина Жарова — ваша дочь? — изумляется Дарьяна.

— Да.

Конечно, Теплова не могла пройти мимо культового сериала нашего деятилетия, и конечно, она видела тот ролик, с Полинкой и Иризом, иначе с чего такое узнавание…

Ролик мне и показывают. Дети там отменно хороши. Приз зрительских симпатий и всё такое… и да, в тему последнего сезона. Скопировали идеально. Вот только я точно знаю, что Полина семьдесят седьмой сезон ещё не посмотрела. Потому что балда, а потакать ей и дарить плюшку я не собиралась. Не знаю, смотрел ли Ириз, но получилось у них отлично.

— Я за них голосовала, — сообщает мне Дарьяна. — Так что же получается… — и косится на Аинрема, а тот делает морду кирпичом, хотя по глазам видно — потешается изрядно.

— Ну да, это вот брат парня моей дочери, — какое облегчение, кто бы знал!

Не надо изворачиваться и выдумывать убедительную сказку. Правда, она лучше любых фантазий. Всегда.

— Так что у нас тут родственное общение. А вы в голову себе взяли невесть что.

— И вы не против… союза вашей дочери с…

— Дарьяна, — устало говорю я. — Как я могу что-либо запретить совершеннолетней дочери? Она выбрала того, кого выбрала. Мне её выбор не очень нравится, прямо скажу, но это её выбор, ей с ним жить. Не мне.

Она прячет взгляд. Говорит грустно:

— А вот…

И тут Юлия решает, что с нас достаточно, и пришёл её черёд. Истерика получилась на троечку, Полинка в таком возрасте вопила громче и качественнее. Мы старательно успокаиваем девочку, получается плохо. Может, ещё и потому, что я боюсь последствий. А маленькие дети отлично считывают страх.

— Прошу прощения, — внезапно обращается к нам Аирнем. — Я правильно понимаю: из-за некоторых особенностей у девочки может активироваться паранорма пирокинеза? В таком юном возрасте?

— Да, — подтверждаю я. — Именно так.

— Плазма и пожар.

— Да.

С чем тут спорить… Так и есть. Про вариацию реальностей может он и не догадается, слишком уж невероятно предположить такое, если ты не в теме. Аинрем знает про Полину, но про оставшиеся полмиллиона кто бы ему рассказал! Совершенно точно не я, не Типаэск и не Итан Малькунпор. И не Ириз, у него просто не было доступа к такой информации!

А техническими средствами отследить паранормальную активность очень непросто. Не только отследить, а ещё и точно идентифицировать её!

— У вас нет никакой защиты, доктор Ламель, — говорит между тем Аинрем, и я понимаю, о чём он.

У Дарьяны — паранорма, у девочки тоже. У самого Аинрема броня. А у меня — мой могучий разум накосячившего биоинженера. Очень много, сами понимаете. Выплеск дурной энергии мне не пережить в любом случае.

— Есть решение, — Аинрем показывает длинную цепочку.

На вид она — произведение искусства. Небольшие округлые камушки полупрозрачного фиолетового оттенка кажется ничто не скрепляет друг с другом. Не видно ни нити, ни каких-либо креплений. И тем не менее, оторвать их друг от друга невозможно.

Меня сразу бросает в жар. Я узнаю эту штуку!

— Нет! — говорю резко. — Уберите немедленно!

Шоулем. Блокировщик паранормы психокинетического спектра. Очень широко применялся против пирокинетиков с Альфа-Геспина, освободиться от подавления — безумно сложно, стоит почитать мемуары ветеранов — там с подробностями.

Но и в целом как средство контроля пленника прибор тоже хорош. Довелось отведать в своё время.

— Вы неверно понимаете, — мягко говорит Аинрем. — Не нужно надевать. Пусть возьмёт в руки и играет. Какие-нибудь пальчиковые игры с верёвочками для детей этого возраста… Вы ведь должны их знать, госпожа Дарьяна. Возьмите.

И протягивает эту дрянь нам.

Давлю в себе желание бежать с воплями. Парень прав. Ненужную энергию шоулем отберёт. Не так мощно, как если бы его застегнули на детской шейке — не позволю этого никогда! — но всё же.

Юлия сразу замолкает и тянет ручонки к блескучей цацке. Делать нечего, отдаём ей. Вроде как в эмоциональном фоне девочки начинает потихоньку светлеть. Можно передохнуть.

Активирую свой терминал. Надо разобраться, детально, тщательно, что же произошло!

Да, мы всегда даём разброс на начало активации паранормы в плюс-минус два-три года от расчётного. То есть, маленькая Юлия Теплова ничего нового не показывает, всё в границах допуска. Но как же отвязать раннюю манифестацию от длительной продолжительности жизни? Связка убойная просто: убери одно, потеряешь второе. И наоборот.

Так что же теперь, возвращаться обратно? В те счастливые (нет) времена, когда носители паранормы пирокинеза жили не больше сорока лет? Да, их паранорма — тогда — была намного стабильнее при активации, чем сейчас. Но — сорок пять лет средняя продолжительность жизни! Максимум — пятьдесят. Редкие единицы доживали до пятидесяти шести. Женщины жили чуть дольше, но у женщин паранормальная напряжённость всегда проявляется слабее.

Работаю, периодически посматривая на Дарьяну с малышкой. Несколько удивляет, что Аинрем тоже вовлёкся в игру. Хотя он же не просто долбак из спецназа, таких не приставляют в охрану к статусным личностям. Родной брат этой самой сложной личности, плюс наверняка его хорошо учили. Что ж, доверимся профессионалу. Будем думать, что он успеет отреагировать на какое-нибудь нападение раньше, чем нас пристрелят или взорвут.

Мне некстати вспомнилась та бомба в номере Полины, из прошлой реальности. Чётенько так. Вплоть до характерной боли во всем теле, с какой я и умерла тогда.

Поневоле ёжусь.

Смерть это была, смерть, самая настоящая! Обыденная на вкус и совершенно нестерпимая в воспоминаниях. Очень неприятно переживать даже в приглушенном ментальной защитой виде…

Может быть, ещё обойдётся? Может быть, третья вариация не случится? А там вернётся Итан Малькунпор, и он, как паранормал, сумеет купировать выплеск в самом его зародыше.

Мне становится зябко, обхватываю себя ладонями за плечи. Возникает какое-то дурацкое совершенно, но вместе с тем очень уверенное ощущение, что мы сейчас — я, Дарьяна, её дочь и Аинрем — словно застыли внутри какого-то шара. Как мушки в куске природного янтаря. И не вырваться отсюда, и не спастись, время остановилось, мир остановился, и мы остановились тоже.

Никто не пробьётся к нам. Ни Типаэск, ни Итан Малькунпор, пока…

А что — пока?

Вот если бы точно знать!