Охота на зверя

Глава 10

В следующий раз чисто выбритый темноволосый тип выбрал Селию.

Стоя на краю глубокой и широкой ямы в земле, он показал на нее, жмущуюся к двум другим девушкам, и сказал:

– Вот эта. Пухляшка. Давайте ее сюда.

Еще один мужчина, высокий, плешивый и бородатый, щурясь от дыма своей сигареты, спустил в яму веревочную лестницу и велел Селии подниматься. На прошлой неделе так же забрали Наталию, самую молодую из пленниц. Она не вернулась. А теперь пришел черед Селии, и оставалось только гадать, что сделают с ней эти люди.

– Поднимайся, – велел плешивый.

– Нет, – ответила восемнадцатилетняя девушка.

Ее полное имя было Селия Мария Сото, и она одинаково хорошо говорила на обоих языках, испанском и английском. Она приехала в Штаты из Гватемалы, где женщины становятся жертвами убийств в три раза чаще, чем в среднем в мире, и при этом у них почти нет шансов найти работу. Селия, ее мать и младшие сестры перешли границу шесть лет назад, но их сразу разлучили, и девушка никогда больше не видела родных. Ее отправили жить в Миннеаполис, в грязную захламленную квартиру, в семью белых толстяков. Те обращались с ней не многим лучше, чем с рабыней, поэтому в шестнадцать лет девушка ушла и занялась уборкой гостиниц, деля съемное жилье с двумя другими женщинами из Центральной Америки. Одновременно Селия училась в муниципальном двухгодичном колледже и надеялась однажды открыть собственное страховое агентство. Из-за своего не подкрепленного документами статуса она боялась официально разыскивать мать и держалась в тени до того дня, когда тощий тип с ножом и плохими зубами похитил ее прямо с работы, из гостиницы в Сент-Поле, и привез сюда в багажнике своего автомобиля.

Паола и Альтаграсия – новенькая, появившаяся после исчезновения Наталии, – вцепились в Селию, а она ухватилась за них. Все пленницы покрылись грязью, замерзли, устали и оголодали.

Темноволосый прицелился в яму и выстрелил. Пуля никого не задела, но девушки испугались, так что выстрел все‑таки достиг цели.

– В следующий раз не промахнусь, – заявил темноволосый. – Лезь.

– Что вам от нас надо? – воскликнула Селия, а остальные две пленницы заплакали.

Мужчины наверху некоторое время негромко переговаривались, а потом лысый спрыгнул к девушкам. Те сбились в кучу как можно дальше от него, но прятаться в яме было некуда.

– Что вы, черт возьми, за люди такие? – закричала Селия.

– Заткнись на хер! – скомандовал лысый.

– Если хоть одна из вас начнет вякать или сопротивляться, получит пулю в голову, – пригрозил темноволосый. – Слушайтесь, и никто не пострадает.

В мгновение ока лысый схватил Селию за горло и приказал ей делать, что велят. Потом обвязал ее веревкой под мышками, и оставшиеся сверху мужчины подняли девушку, как корову какую‑то. Лысый, непрерывно сквернословя, покинул яму по веревочной лестнице.

Наверху мужчины связали веревками запястья и лодыжки Селии, а когда она закричала, поволокли ее к костровой яме. В руках у темноволосого появилась длинная металлическая кочерга. Девушка разглядела тавро, каким, наверное, клеймят коров.

– Итак, джентльмены, где на этот раз появится наша визитка?

– На руке уже была. Давайте на ногу поставим, – предложил блондинистый тип.

– Дельная мысль. На левую или на правую? Рон, тебе решать.

Самый тощий, с глазами навыкате, улыбнулся:

– Конечно, на правую.

– Трэвис, держи ее, чтобы не дергалась.

Лысый уселся на Селию верхом, а темноволосый тем временем снял с нее кроссовки и приложил раскаленное тавро к коже на верхней части стопы. Девушка закричала от жуткой боли, вызвав у мучителей взрыв смеха.

После этого ее потащили по камням и грязи, подняли и затолкали в крытый кузов старого белого пикапа. Щекой девушка угодила в лужу подсохшей крови с шерстью. Возможно, собачьей или какого‑то другого зверя. Та липла к лицу. Автомобиль тронулся, гремя и подпрыгивая на ухабистой грунтовке. От каждого толчка Селия ударялась о металлический кузов, так что кости трещали. Все тело болело. Девушка молилась о чуде: чтобы ее спасли, нашли, чтобы произошло что‑то хорошее. Хоть что‑нибудь. Но ее молитвы остались без ответа.

Наконец внедорожник остановился, и она услышала, как мучители вылезают из салона, подходят к машине сзади, открывают дверцу в задней стенке кузова. Вокруг по-прежнему был лес, но уже другая его часть. Селия понятия не имела, где именно находится. Ее развязали, раздели и бросили одежду в пакет для мусора. Потом вывалили из кузова, как мешок с мукой.

– Беги, – приказал темноволосый.

От ужаса происходящего Селия совсем перестала соображать и замерла на месте.

– Шевелись, – рявкнул темноволосый. – Мы тебя отпускаем. У тебя будет час форы, а потом начнется игра в прятки. Или в догонялки.

Селия огляделась, но не увидела ничего, кроме деревьев. Лес наверняка тянулся на многие километры во все стороны. На ноге пульсировал болью ожог в виде того же символа, что красовался на одинаковых камуфляжных куртках обступивших ее негодяев: пирамида с глазом внутри.

– Беги, говорю. – Темноволосый улыбался, явно наслаждаясь ее страхом.

– Совсем тупая? – подключился лысый. – Он сказал, уматывай. Вали давай, сучка.

– Я сам справлюсь, Трэвис, – остановил его темноволосый. – Если мне понадобится твоя помощь, я попрошу. – Он клацнул ружьем, досылая патрон.

И Селия побежала. Глава 11

Помощник шерифа Эшли Ромеро работала в Департаменте шерифа округа Рио-Трухас недавно, но новичком в правоохранительных органах не была. Окончив школу, она сразу поступила в полицию Альбукерке и к двадцати девяти годам дослужилась до детектива второго разряда. Сейчас, всего несколько дней спустя после тридцатилетнего юбилея, Эшли, опытному и бывалому копу из большого города, пришлось вернуться в родные края, потому что здоровье отца быстро ухудшалось. Однако ее опыт не произвел никакого впечатления на нового начальника, который взял Эшли на работу главным образом потому, что лишь у нее из всех кандидатов не было криминального прошлого. Шериф Лоренцо Гуэрел, немного за шестьдесят, стриженный под машинку, обладатель пресса, похожего на стиральную доску, любитель «побуцкаться» с подчиненными, чтобы себя проверить, до сих пор любил нависать над ее столом, проверяя, не совершает ли новенькая типичных для салаги ошибок. Он не уставал напоминать, что она – первая женщина, которой дозволено трудиться у него под началом, не считая, конечно, его жены. Ему казалось, что это уморительно. Именно надзор шефа, неявный, но невыносимый, заставил Эшли отреагировать на звонок, который в обычных условиях она просто проигнорировала бы. Но сейчас годилось что угодно, лишь бы оказаться подальше от босса, который как раз сражался с торговым автоматом за пачку сырных крекеров, которая отказывалась выпадать, хоть и была оплачена. Удобный момент, чтобы смыться; уж точно не хуже любого другого.

– Поеду по вызову, – сообщила Эшли диспетчеру, Карине Харамильо-Гуэрел.

– Это к мадам Эсмеральде, что ли? – удивленно подняла та подведенные брови.

– Да.

– Чего это ты вдруг?

– В соответствии с протоколом проверки сообщения о краже со взломом, – ответила Эшли, застегивая ремень и намереваясь смыться, пока начальник занят.

– Ах да, конечно, – фыркнула Карина. – Можно подумать, сообщение поступило не от чокнутой дамочки, которая вот уже десять лет каждый день звонит с одним и тем же.

– Поступил звонок с информацией, что кто‑то вломился в частный дом, – парировала Ромеро. – Мы обязаны провести проверку. Неважно, насколько здравомыслящим кажется позвонивший.

– А как насчет того, что человек, якобы совершивший взлом и похитивший весь запас консервов, уже семнадцать лет как мертв?

– Может, она обозналась.

– Дорогой, ау! – закричала диспетчер, которая по совместительству была женой шерифа. – Тут твоя новая девочка хочет к той чокнутой поехать на расследование. К Эсмеральде опять ее покойный бывший вломился.

Лоренцо перестал колотить торговый автомат и с разочарованным видом покачал головой, глядя на Эшли.

– Я ведь уже говорил тебе не обращать внимания на звонки этой женщины, – проворчал он.

– И все равно лучше проверить, – настаивала Эшли. – Даже если в девяноста девяти процентах случаев женщина бредит, остается один процент, когда она может оказаться права, а мне не хотелось бы стать тем полицейским, который проигнорировал важный вызов.

Огонек на коммутаторе снова загорелся, и Карина, все еще посмеиваясь над новенькой, переключилась на очередной звонок.

– Если хочешь общаться с ненормальной – на здоровье, – буркнул шериф. – Тебе просто повезло, что сейчас она притихла. Но мне, в свою очередь, не хотелось бы стать тем человеком, который тебя не предупредил. Сама увидишь. Убедишься, что по Эсмеральде дурдом плачет.

Через четверть часа Эшли вырулила по подъездной дорожке к обветшалому розовому глинобитному домишке, зарегистрированному на имя Марианны Тины Гарсиа, женщины семидесяти с хвостиком лет, объявившей себя знахаркой и ясновидящей. Она была известна под профессиональным именем мадам Эсмеральда. Дом стоял в городке под названием Заригуэйя возле границы с Колорадо, сразу за перевалом Койот. Парадное крыльцо украшали искусственные растения в горшках и три кошки, расположившиеся в продавленных креслах, которые вряд ли подходили для использования под открытым небом, однако все равно стояли в этой импровизированной приемной.

Мадам Эсмеральда едва-едва приоткрыла дверь, однако Эшли разглядела кимоно винного цвета, серебристый тюрбан и неоново-оранжевую губную помаду, нанесенную таким жирным слоем, что она заполнила даже морщинки над верхней губой.

– Я принимаю без предварительной записи только в экстренных случаях, – сказала ясновидящая.

– Здравствуйте, мадам Эсмеральда. Я помощник шерифа Департамента округа Рио-Трухас.

– Ах вот как, – проговорила хозяйка дома, снимая тюрбан. Фальшивая улыбка исчезла: казалось, ясновидящая разочарована тем, что денежек от Эшли не дождешься. – Что вам угодно?

– Вы звонили сообщить о краже со взломом.

– Я? – Похоже, мадам Эсмеральда растерялась. Эшли хорошо знала этот взгляд, потому что ее отец тоже страдал деменцией.

– Да. Сегодня, вскоре после полудня.

– Какой сегодня день?

– Среда.

– А времени сколько?

– Чуть больше двух часов дня, мэм.

Ясновидящая немного подумала, а потом ее лицо озарилось пониманием. Она открыла дверь полностью и посторонилась, чтобы пропустить гостью в дом.

– Да-да, все правильно! Проходите же, проходите. У меня есть что вам рассказать.

В гостиной маленького домика было устроено подобие салона ясновидящей. Тут стоял круглый стол с большим хрустальным шаром, окна закрывали светонепроницаемые занавески, и единственным источником света служила небольшая лампа с красным абажуром. С потолочных балок во множестве свисали пучки сухих трав. Остальное внутреннее убранство являло собой смесь католической и индейской символики. Воздух пропитывали запахи ладана и бекона, а в одной из задних комнат бубнил телевизор: похоже, там шло низкопробное ток-шоу, посвященное тестам на отцовство.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – мадам Эсмеральда сделала жест в сторону стола.

– Предпочту постоять, – отказалась Эшли, вынимая блокнот. – Но если вам удобнее сидя, не стесняйтесь. Можете рассказать мне, что случилось?

Ясновидящая поковыляла к столу (Ромеро решила, что у той одна нога короче другой) и со вздохом упала в кресло.

– Он все время где‑то поблизости, – сообщила она, – сколько бы я ни говорила ему, что хватит сюда шляться. Но он все равно приходит и пытается затеять склоку. Я в склоках не участвую. Мое призвание – любить, а не сражаться. Ему это известно, вот он и начал таскать у меня вещи, чтобы разозлить. Знаете, как ведут себя мужики, когда ищут ссоры? Вот и он так.

– О ком вы говорите?

– О Крейге. – По тону мадам Эсмеральды можно было подумать, что это само собой разумеется.

– А фамилия у него есть?

– Крейг. А зовут его Билли.

– Билли Крейг?

– Билли Крейг, – выплюнула ясновидящая с таким видом, как будто от одной мысли об этом человеке ее начинало мутить.

– Вы с ним знакомы?

– Знакома? Да я была за ним замужем!

– То есть бывший муж преследует вас и вламывается к вам в дом?

– Верно. Совершенно верно. Только мы с ним так и не развелись.

– И у вас пропадают вещи?

– Да-да! Могу показать.

Эшли недоумевала, как можно показать то, что исчезло, но ее завораживали психические заболевания, и она старалась относиться к тем, кто им подвержен, с уважением и добротой: именно на такое отношение хотелось рассчитывать ей самой, окажись она в подобных обстоятельствах.

– Пойдемте со мной, дорогая, – пригласила мадам Эсмеральда и с некоторым усилием поднялась на ноги.

Эшли проследовала за ней сквозь занавес из бусин, который отделял комнату от коридора. Они почти сразу свернули налево, в кухню, где громоздился всякий мусор, и вышли через черный ход. Задний двор тоже был захламлен, как и дом, а в дальнем углу стоял сарайчик с раскрытой дверью.

– Вот, – указала на него мадам Эсмеральда, – это там. Крейг пришел и забрал мои овощные консервы. У меня их было больше сотни. Внучка работает в клубе «У Сэма», поэтому мне на них скидка положена. Фасоль, кукуруза, острый перец, другие овощи. А теперь, смотрите, осталось всего десять банок.

Отец Эшли регулярно забывал, ел он или нет, и без присмотра мог весь день что‑то жевать, доводя себя до тошноты, но при этом думая, будто голоден.

– Знаете, что хуже всего? В последний раз, когда Билли явился, я попросила его хотя бы платить за продукты. Допустим, проголодался ты, хочешь взять еды; ладно, понимаю. Я женщина невредная, всегда помогу. Но у меня уже не такие заработки, как прежде, а социальное обеспечение не настолько хорошо устроено, как вы, может быть, думаете. Поэтому я оставила тут записку. Там было сказано: «Билли Крейг, если таскаешь мои банки, то хотя бы оставляй деньги. Плати за еду». Но знаете, что он сделал?

– Нет, мэм, не знаю.

– Он оставил мне ногу.

– Ногу?

– Вот именно.

– Кроличью лапку, вроде талисмана на счастье?

– Нет. Идите сюда, я вам покажу. Под тополем, у прудика. Раньше водоем был куда глубже, но теперь талого снега меньше, чем в прежние времена. Я волнуюсь, как там мои рыбки. У меня в пруду карпы.

Эшли уставилась на прудик и дерево у ограды заднего двора.

– Можете показать мне ногу? – спросила она.

– Ее трудно не заметить. Это нога и не что иное. Такие вещи не каждый день встречаешь. Я хочу сказать, мне известно, что Билли Крейг теперь переселился на кладбище, и, думаю, там у него просто не нашлось другого подарка. Но если он думает, что мне нужна отрезанная нога, пусть подумает еще раз.

Мадам Эсмеральда, хромая, прошаркала в домашних тапочках через двор и привела Эшли к дереву. Там она поджала губы, явно очень недовольная бывшим мужем, и показала пальцем на подножие тополя.

– Боже мой, – вырвалось у Эшли.

– Ну так а я вам о чем?! – подхватила мадам Эсмеральда. – А вы мне не верили! Никто в управлении шерифа больше не верит тому, что я говорю!

Эшли Ромеро вытащила из служебной сумки рацию и нажала на кнопку, вызывая Карину.

– Да, привет. Я у мадам Эсмеральды в Заригуэйе. Похоже, мне понадобится подкрепление. И судмедэксперт.

– Да ты надо мной издеваешься! – воскликнула Карина. – Неужели тело нашла?

– Нет, только фрагмент.