Охота на зверя

Глава 4

Нюх Хуаны быстро привел Джоди к нужному месту. Присев на корточки в высокой траве неподалеку от горячих ключей, она щурилась сквозь очки на отрубленную руку. Та лежала ладонью вверх среди земляники, смерть заставила пальцы согнуться. Сломанные (похоже, в процессе ожесточенной борьбы) ногти по-прежнему покрывал облупившийся розовый лак. На среднем пальце было надето дешевенькое колечко, серебряный ободок из звездочек. Пусть и маленькая, рука все же не выглядела детской, скорее женской, но к этому времени настолько утратила естественные краски, что не удавалось понять, к какой расе принадлежала ее обладательница. Джуди несколько раз сфотографировала страшную находку телефоном и повнимательнее осмотрелась. Вскоре Хуана привела хозяйку к нескольким пятнам крови среди травы и листьев, а метрах в тридцати от них на карликовой иве обнаружился кровавый отпечаток ладони, но кора деревца была настолько шершавой, что нечего было и мечтать об идентификации.

Хотя часы показывали только начало восьмого, Джуди все же набрала домашний номер своего любимого судмедэксперта, доктора Акима Хафиза, который жил в Санта-Фе, рассказала ему о случившемся и спросила, нельзя ли привезти руку непосредственно ему, не дожидаясь, пока он лично сможет приехать на место находки. Дело в том, что после ранения во время первой войны в Персидском заливе Хафиза парализовало ниже пояса, и он перемещался в инвалидной коляске, поэтому подъем в горы был бы для него сложен. И все же он считался лучшим судмедэкспертом штата. По его просьбе Джуди включила видеосвязь и показала все, что обнаружила. После этого доктор Хафиз решил, что отрубленную конечность действительно лучше привезти, и чем скорее, тем лучше.

– А пока я поговорю с туристами, которые ее нашли, – сказала Джуди, – и попрошу Бекки переслать тебе их контакты на случай, если после моего отчета у тебя останутся вопросы.

– Хороший план, Джоди, – одобрил доктор. – Может, когда завезешь мне свою находку, перекусим вместе?

– Звучит отлично, – ответила она, – но все будет зависеть от того, чем там у вас кормят.

– Само собой, – согласился собеседник.

Джоди сунула телефон в карман, натянула фиолетовые латексные перчатки и осторожно поместила находку в пластиковый пакет для вещественных доказательств. Закрыв застежку, она заметила на тыльной стороне руки царапины, похоже сделанные чем‑то острым совсем недавно. Учитывая гниение, Джоди не могла быть совершенно уверена в своей правоте, но ей показалось, будто из порезов складывается символ, похожий на золотистый рисунок с бумажника Трэвиса. От подозрения, что отрезанная рука может быть как‑то связана с обладателем оленьей головы, которого Луна сочла заурядным браконьером, по спине пробежал холодок. Джоди подошла к лучу утреннего света, пробивавшемуся сквозь ветви сосен, и постаралась получше рассмотреть царапины.

– Чтоб тебя, Трэвис, – пробормотала она, вглядываясь в круг и острый угол треугольника, – чем ты тут занимался?!

Джоди положила руку в портативный холодильник и села за руль с ощущением, что за ней наблюдают. Беспокойство никак не хотело исчезать и рассосалось только после того, как пикап вывернул на дорогу к кемпингу, а сама Джоди извлекла бутылку своего любимого виски «Мертвец» и сделала глоток, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. По правде говоря, лишь после этого по спине перестали бегать мурашки.

Ей не составило труда найти среди обитателей кемпинга нужную парочку. Остальным туристам перевалило за пятьдесят, и они путешествовали в традиционных громадных трейлерах, а молодые свидетели суетились перед минивэном, двери которого были распахнуты, демонстрируя гламурную начинку. Парень в шортах со множеством карманов и в футболке с длинным рукавом казался слишком юным и розовощеким для окладистой бороды, которая в сочетании с пучком длинных волос на макушке делала его похожим на мальчишку, которому предстояло сыграть в школьном спектакле взрослого человека. Девушка, шаблонная миловидная блондинка, как и многие ей подобные, носила сарафан в цветочек и соломенную шляпу. Она очень старалась выглядеть естественно, демонстрируя стильную гидрофлягу, которая не то действительно была сделана из дерева, не то имитировала натуральный материал. Когда Джоди подкатила к стоянке, оба юнца вдруг разволновались, и, пока парень снимал, как пикап паркуется, блондинка принялась вещать что‑то на камеру.

– Только погляди на них, – буркнула Джоди Хуане, в глазах которой читалось полное согласие с хозяйкой. Чтобы визит выглядел чуть более официально, Джоди включила мигалку (пусть скажут спасибо, что не сирену) и не стала глушить мотор. Хуану она решила оставить в салоне и направилась к любителям жизни на колесах, старательно изображая уверенность и дружелюбие, хоть и была недовольна тем, что кто‑то снимает ее первый самостоятельный опрос свидетелей. Ничего не поделаешь, у ребят есть законное право делать видеозапись.

– Боже, до чего ж вы хорошенькая! – воскликнула девушка, которую звали Ивонна. – Ивэн, правда же она хорошенькая? Вот уж не ожидала, что женщина на такой должности будет выглядеть так классно!

Джоди не хотелось удостаивать ответом настолько идиотскую реплику, поэтому она только порадовалась, когда парень чуть заметно покачал головой, явно не одобряя неуместное высказывание.

– Извините, – спохватилась Ивонна, – я просто… сама не своя. Думала, приедет кто‑нибудь совсем другой. Можно с вами сфоткаться? С вами и с этой фляжечкой…

– Нельзя, – отрезала Джоди, достала из бокового кармана блокнот с авторучкой и начала опрос.

* * *

Здание офиса Третьего регионального отдела охраны рыбных ресурсов и дикой природы штата Нью-Мексико в Гато-Монтесе представляло собой унылую одноэтажную коробку бежевого цвета, возведенную из шлакоблоков среди потрескавшегося асфальта и сорняков. От двухполосного шоссе – единственной асфальтированной дороги в Гато-Монтес – его отделяла лишь ограда из сетки-рабицы с виткам колючей проволоки по верхней кромке. Когда Джоди спустя час после беседы с Ивэном и Ивонной возле их минивэна припарковала тут служебный автомобиль, на стоянке перед зданием, рядом с флагштоком, теснились сбившиеся в кучу легковушки и фургоны. Чуть дальше к северу возле шоссе располагалась школа, в которую ходили все местные дети от малышей до старшеклассников. Южнее находился металлический ангар; раньше там держали предназначенные на продажу тюки сена, а теперь собирались пятидесятники, чей предприимчивый пастор арендовал помещение под молельный дом. Прибавьте к этому магазин уцененных товаров, почтовое отделение, ресторан-бар «У Голди», горстку жилых трейлеров вперемешку с ветхими глинобитными домами, и вы получите представление о городе, от которого почти ничего не осталось. Хотя, пожалуй, не стоило сбрасывать со счетов несколько невероятных видов на горы, которые отсюда открывались, – во всей Северной Америке, а то и в целом мире мало что могло с ними сравниться.

Изнутри региональный отдел выглядел таким же заурядным, как снаружи. Обшитые деревянными панелями стены явно принадлежали былой эпохе, ушедшей, впрочем, не настолько давно, чтобы кто‑то (возможно, кроме Ивэна и Ивонны) мог разглядеть в них очарование старины. По темным углам собирали пыль искусственные растения. Неудобные металлические стулья покачивались при малейшем шевелении. Комнату отдыха (по совместительству выполняющую функции кухни) пропитывал запах застарелого кофе. Если это помещение должно вызывать у егерей желание немедленно оказаться на своем участке, то, спору нет, оно идеально справляется со своей задачей, подумалось Джоди. Пусть у нее и имелся тут свой стол, с документацией она старалась работать у себя во внедорожнике.

Бекки Маккарти, высокая, краснолицая и коренастая, была примерно одних лет с Джоди. Ее ирландские предки оказались в этой части света в начале XIX века: то ли добывали золото, то ли работали на строительстве железной дороги. Бекки прекрасно ездила верхом и говорила по-испански как местная, потому что, по сути, и была местной. Культура не передается генетически, она усваивается, а Бекки отродясь не жила нигде кроме северной части Нью-Мексико. Тем, кто обитает восточнее, в массе своей не понять, что тут люди делятся на своих и чужих и сбиваются в стаи иначе, чем в других районах страны. Бекки принадлежала к той же латиноамериканской культуре, что и Джоди, которая сейчас обнаружила коллегу за самым большим письменным столом в центре кабинета, перед входом. На Бекки была та же одежда, что и почти всегда: выцветшие джинсы, футболка, фланелевая рубашка на пуговицах и ковбойская шляпа. Образ дополняла трубка стационарного телефона, которая, подобно пиратскому попугаю, неизменно громоздилась у ее плеча. Бекки, наклонив голову, прижимала трубку ухом.

– Она как раз подошла, миссис Родригес. – Бекки поманила Джоди к себе и закатила глаза, показывая жестами, что никак не может избавиться от собеседницы, ведущей бесконечный разговор ни о чем. Луна совсем уж собралась расположиться за своим столом и просмотреть стопку розовых бланков с сообщениями – работа офиса до сих пор была во многом организована по старинке, под стать допотопным деревянным панелям, – но Бекки прикрыла трубку ладонью и громко прошептала: – Буррито на кухне.

Эти слова прозвучали музыкой для ушей Джоди, которая тут же свернула в короткий темный коридор (за полгода ее стажировки никто так и не поменял в нем перегоревшую лампочку) и оказалась в маленькой кухне с устаревшей бытовой техникой, крошечной раковиной и ветхими шкафчиками. На полках громоздились разномастные кофейные кружки, которые Бекки и ее подруга Каталина привозили из множества национальных парков, куда ездили во время отпусков. Был тут также круглый обеденный столик и четыре стула, а сегодня вдобавок обнаружился молодой привлекательный мужчина, погруженный в чтение свежей газеты. Ну и анахронизм! Джоди определенно никогда прежде не видела этого человека: такие рельефные лица хорошо запоминаются.

– Доброе утро, – сказал незнакомец, бодро поднимаясь и протягивая руку.

– Доброе, – отозвалась Джоди, подходя ближе, обмениваясь с ним рукопожатиями и мысленно упрекая себя за несколько фривольные мысли об этом парне. Ему же явно не больше тридцати пяти! Слишком молод для нее.

– Доктор Хенли Бетл, – представился незнакомец и, видя, что собеседница ждет еще какой‑то информации, добавил: – Новый ветеринар регионального отдела дикой природы.

– Ах да! – воскликнула Джоди, кое-что припоминая. – Вы будете руководить новой реабилитационной клиникой?

– Совершенно верно.

– Отлично, рада знакомству и добро пожаловать. Я инспектор Джоди Луна.

– Спасибо, я рад, что здесь оказался. Наверное, мы будем много взаимодействовать по работе?

Господи, помоги мне не уйти не в ту степь, взмолилась про себя Джоди. В речи нового ветеринара она подметила легкий калифорнийский акцент. На докторе Бетле были узкие темные джинсы с фабричными прорехами, кеды и рубашка-ковбойка поверх футболки с V-образным вырезом. Образ дополняли короткие дреды над выбритыми висками, светлая ухоженная бородка и усы, татуированные «рукава» и модные очки в красной оправе.

– Откуда вы? – спросила Джоди, ища в холодильнике буррито.

– Эс-Ка, – ответил ее собеседник и добавил, на случай если она не поняла: – Из Северной Калифорнии. Совсем недавно жил в окрестностях Тахо.

Что ж, подумала Джоди, это объясняет, почему он одет как юный скейтер. Стало интересно, как ему пришло в голову устроиться на работу в Нью-Мексико, но спросить она не решилась. Пока что.

В холодильнике обнаружился контейнер с четырьмя завернутыми в коричневую бумагу большими буррито с говядиной. Каталина, учительница математики в средней и высшей школе, делала лучшие по эту сторону от Техаса буррито к завтраку. Она добавляла туда красные перчики чили, которые ее двоюродная сестра выращивала на собственной маленькой ферме в Чимайо.

– О да, идите к мамочке, – пробормотала Джоди, перекладывая два буррито на картонную тарелку и засовывая ее в старую шумную микроволновку. – Хотите попробовать? – предложила она Хенли.

Тот заинтересованно поднял бровь:

– Зависит от того, что у вас там.

– Знаменитые на весь мир буррито карне асада от Каталины Мартинес, – пояснила Джоди. Вид у ветеринара стал извиняющимся, растерянным и даже вроде бы чуть-чуть смущенным. – Вы острое любите?

– Тут такое дело, я ведь из Окленда. Вырос во Фрутвейле, так что… Пока не приехал сюда, думал, что притерпелся к острой мексиканской кухне. Но, честное слово, у вас, в Нью-Мексико, совсем другой уровень.

Джоди улыбнулась и понимающе кивнула:

– Неподготовленного человека он может шокировать.

– Ну да, я вчера ужинал «У Голди», взял энчиладас с курицей и зеленым чили, так у меня во рту будто пожар начался. У вас тут любят поострее и пожарче.

– Точно, так и есть, – согласилась Джоди, думая, как бы у нее самой в груди не разгорелся пожар от беседы с этим красавчиком.

– Я, пожалуй, пока откажусь от буррито, но все равно спасибо. Думаю, поначалу мне лучше воздержаться от экспериментов, чтобы потом не пришлось делать томографию желудка. Пусть организм привыкает постепенно. Надеюсь, это не будет считаться неуважением к местным обычаям.

– Конечно, не будет. Со мной была та же история, когда я жила в Массачусетсе. Там в ходу суп из моллюсков, а для меня он на вкус как горячие сопли.

– Горячие сопли! – засмеялся Хенли. – Ну и описание. Хотя подождите-ка! Мне говорили, что один из здешних егерей в прошлом поэт. Это, часом, не вы?

– Я, но не держите на меня за это зла.

Ветеринар улыбнулся.

– Что вы, конечно, нет. Я вообще большой поклонник литературы. У меня даже есть любимый поэт.

Джоди налила себе остатки кофе из стоявшего на кухонном столе кофейника в кружку национального парка «Карлсбадские пещеры» и сидела, обхватив ее ладонями, пока микроволновка не звякнула. Когда Луна извлекла оттуда буррито, от тарелки потянулся шлейф ароматов красного перца чили, чеснока, лука, свинины, яиц и сыра чеддер.

– И кто же у вас любимчик? – поинтересовалась Джоди.

– Мэри Толл-Маунтин, – ответил Хенли.

Джоди одобрительно кивнула.

– А какое ее произведение вам больше всего нравится?

– «Последний волк».

– Что‑то я такого не припоминаю.

– Обалденное стихотворение, – заверил собеседник.

Джоди постаралась скрыть изумление. Она уж никак не ожидала встретить на работе привлекательного нового сотрудника, поклонника стихов о природе.

В кухню прошествовала Бекки и, заметив, что кофейник опустел, снова занялась приготовлением кофе.

– Вижу, вы познакомились, – сказала она и стрельнула многозначительным взглядом в Джуди, которая смутилась, потому что подтекст был совершенно ясен. Бекки уже напрямую говорила Джоди, что ей пора «вернуться в седло» и начать встречаться с мужчиной, однако от одной мысли об этом у Луны до сих пор возникало ощущение, будто она изменяет Грэму. – Не знаю уж, кто из вас вылакал последние капли нектара, и вы, конечно, оба тут новенькие, но отныне будьте добры в таких случаях готовить следующую порцию.

– Прости, – с полным ртом буррито извинилась Джоди, – это я виновата. Очень голодная была.

Бекки закатила глаза и сменила тему:

– Вы уже договорились, когда ты покажешь Хенли волчье логово в Лоуэр-Фресите?

– Это ты о чем? – удивилась Джоди.

– Я начал исследование по обитающим в округе представителям исчезающих видов, – пояснил ветеринар. – Нужно провести тесты на состояние их здоровья. В том логове есть волчата, которым примерно пара месяцев?

– Есть, – кивнула Джоди.

– Я пообещала доктору Бетлу, что ты сможешь как‑нибудь на неделе свозить его туда. – И Бекки, не скрываясь, подмигнула. – Ну и расскажешь, что вам с Атенсио известно о местной стае.

– Непременно, – заверила Джоди. – Когда вы хотите поехать?

Хенли немного подумал.

– В среду после обеда вас устроит? До тех пор у меня вроде как завал, сплошные деловые встречи и бумажки. Я даже еще не все вещи распаковал.

– Удалось снять тот домишко? – поинтересовалась Бекки.

Лицо Хенли просветлело.

– Да, удалось!

– Который у реки?

– Именно. Буду рад, если вы с Каталиной и детьми как‑нибудь ко мне заскочите. Когда я расставлю мебель. – Он застенчиво посмотрел на Джоди и улыбнулся: – Вы тоже приглашены.

– Значит, – обратилась к Луне Бекки, почувствовав ее смущение и желая вернуть разговор в более профессиональное русло, – у доктора Бетла свободна вторая половина среды. Тебе подходит, инспектор Луна?

– Если ничего не случится, то да.

– Замечательно, – сказал Хенли, – я уже предвкушаю поездку.

Бекки, удовлетворенная обменом репликами между новыми коллегами, подошла к столу и положила рядом с тарелкой Джоди кипу бумаг, давая понять, что они уже достаточно наговорились.

– У меня для тебя подарочек.

– Что это?

– Да вот, покопалась в прошлом твоего аризонского браконьера, Трэвиса Юджина Ли, – ответила диспетчер. – Как по мне, он оказался очень плохим парнем.

Хенли сообразил, что с ним разговор окончен, поэтому отошел к раковине, вымыл и вытер свою кружку, а потом поставил ее на место в шкафчик. Джоди тем временем уписывала завтрак и вчитывалась в распечатки.

– Ладно, дамы, мне пора выдвигаться, – сообщил ветеринар. – Хорошего дня вам обеим.

– Джодс, ты слышала? Новичок принял нас за дам! – хохотнула Бекки.

– Скоро разберется, что к чему, – сказала Джоди, улыбаясь, чтобы Хенли понял шутку.

– Ошибся, бывает, – подыграл он. – Но я все равно надеюсь, что день у вас будет хорошим.

– Подожди-ка минутку, доктор Бетл, – остановила его Маккарти. – Я же собиралась тебе сказать, что в пятницу вечером мы устраиваем у Голди вечеринку в честь Элоя Атенсио, он как раз на пенсию выходит. Ты обязан прийти.

– Думаешь? – засомневался ветеринар. – Я ведь с ним не знаком, странно будет явиться.

– Вот на вечеринке и познакомишься. К тому же Элой приходится Джоди дядюшкой. Считай, одного поля ягоды.

– Это ты на что намекаешь? – шутливо возмутилась Луна.

Бекки, не обращая на нее внимания, продолжала свою речь:

– Познакомишься сразу со всеми, кто хоть что‑то собой представляет.

– И заранее потренируйтесь есть чили, – посоветовала Джоди, продолжая одним глазом смотреть в распечатку.

– Я приду, – пообещал Хенли, – но не могу гарантировать, что отважусь на новую порцию чили. До встречи.

После его ухода Бекки тоже уселась за стол, водрузила на него локти и, поместив подбородок на сплетенные пальцы, завела разговор об аризонском браконьере.

Согласно досье Ли, которому было тридцать восемь лет, тот неоднократно арестовывался и даже сидел за многочисленные преступления, совершенные в последние двадцать лет. Среди них значились похищение человека, покушение на убийство и ограбление.

Совсем недавно он засветился во время волнений, связанных с убийством полицейским чернокожего парня, причем Трэвис появлялся в разных штатах с бейсбольной битой и в футболках с расистскими и антисемитскими лозунгами, угрожал протестующим и лез в драку. Однако в данный момент никаких дел на него заведено не было.

– Надо же, какой милашка, – пробормотала Джоди, перекладывая листы с обвинениями.

Маккарти нахмурилась.

– Как думаешь, какого черта его занесло в нашу глушь? Я не говорю, что у нас плохо, ничего подобного, но, на минуточку, в Аризоне своих оленей полно. Хватит на всех тамошних бритоголовых браконьеров, разве я не права?

– Права, – кивнула Джоди. – Происходит нечто странное, и Ли явно в этом замешан. Вот посмотри. – Она отложила буррито, достала телефон и показала подруге снимок вырезанного на руке символа.

– Фу-у, как ты можешь одновременно есть и смотреть на такие вещи? – поразилась Бекки.

– Ну, я ж не эту руку ем, – буднично парировала Джоди. – Ладно, важна не сама рука, а символ.

– Какой символ?

– Если как следует присмотришься, сможешь его разглядеть.

– Лучше поверю тебе на слово. Убери ты уже эту фотку.

– Там пирамида, а в ней глаз. У Трэвиса на бумажнике была нарисована точно такая же.

Бекки задумалась, а потом протянула:

– Вроде бы я такое уже видела.

– Видела?

– Да. Идем со мной. – Она отвела Джоди обратно к своему столу и открыла на мониторе компьютера браузер. – Вот глянь.

Через плечо диспетчера Джоди увидела сайт группировки под названием «Парни Зебулона». Наверху на видном месте красовалась все та же пирамидка.

– Что‑то вроде этого? – уточнила Бекки.

– Один в один. Что это, черт их дери, еще за «Парни Зебулона»?

– На сайте сказано, что это патриотическая организация, защищающая так называемых настоящих американцев от так называемых иностранных паразитов, – пояснила Маккарти. – Но по данным Южного правового центра по борьбе с бедностью ^[13], – она открыла на экране новую вкладку и немного промотала вниз, – это одна из самых быстро растущих группировок сторонников превосходства белой расы. Они плевать хотели на четырнадцатую поправку, зато очень уважают вторую ^[14]. А если верить ФБР, такие вот шайки расистов представляют собой самую серьезную террористическую угрозу в Штатах. Страшнее мусульманских экстремистов, мексиканских сопляков и всяких других отморозков, которых до усрачки боится тупая половина моей семейки. Эти парни хуже всех: нацики с факелами.

– Вот дерьмо, – выдохнула Джоди. – Откуда ты все это знаешь?

– Скажем так, среди моих родственничков в Оклахоме есть те, кем я не могу гордиться, а удалить их из друзей в соцсетях духу не хватает, вот и вижу всякую херню, которую они выкладывают. Но никогда не комментирую, потому что с них, похоже, станется без всяких колебаний спалить мой дом. А главный у них некий Генерал Зеб, самая большая шишка. Они на него почти как на бога молятся. Понимаешь? Считают его героем. В общем, от таких ничего хорошего не жди.

– Ли грозил, что я еще пожалею о нашей встрече, – припомнила Джоди. – И разозлился как собака, когда услышал, что мы с дядей говорим по-испански.

– Я знаю, подруга, ты всегда осторожна, – заметила Бекки, между бровей которой залегла морщинка тревоги, – но теперь, пожалуйста, на какое‑то время прибавь бдительности.

– Хорошо, – ответила Джоди. – И, кстати, спасибо за завтрак. Передай своей замечательной подруге, что он, как всегда, был превосходным. А теперь я смотаюсь в Санта-Фе, отдам Хафизу руку.

– А может, заодно и сердце? – закатила глаза Бекки. – Надеюсь, ты не имела в виду ничего такого?

– Это уж ты сама решай, – отмахнулась инспектор.

– Мрак, – хохотнула Бекки. – Мне ужасно нравится этот твой внутренний мрак. Ты вся такая вроде милая и хрупкая, но в глубине души – настоящая вампиресса. Темная-претемная.

– Смейся-смейся, не плакать же, – прищурилась Луна.

– Кстати, о милашках с темной душой. Как тебе доктор Бетл? – Она многозначительно подняла брови. – Как по мне, самое то.

– Он еще ребенок, – возразила Джоди, понизив голос до шепота на случай, если человек, которого они обсуждали, еще находится поблизости.

– Чего?

– Выглядит молодо.

– Ему тридцать два, – пожала плечами инспектор.

– Я же говорю, слишком молоденький. Мне почти сорок шесть.

– Да, но выглядишь ты на тридцать пять. И смотритесь вы вместе классно.

– Если уж я решу с кем‑то встречаться, это будет мужчина, с которым не нужно нянчиться. Чтобы на свидании не было ощущения, будто я пришла за подростком присмотреть.

– А мужики вечно с молодыми встречаются, и ничего. А еще, пусть это и не мое дело, уровень тестостерона тоже надо учитывать. Тебе нужен партнер, у которого с этим все в порядке.

– Прекрати! – потребовала Луна.

Бекки мяукнула, зашипела и вытянула руку, скрючив пальцы, как когти.

– Ты прямо пантера.

– Давай потом поговорим, – пробормотала Джоди, главным образом потому, что не знала, как еще остановить Маккарти. Сама она могла и глазом не моргнув иметь дело с отрубленными головами, руками и со сторонниками превосходства белой расы, но мысль о том, чтобы ходить на свидания, потеряв любовь всей жизни, повергала ее в ужас.

– Еще одно, – добавила Бекки. – Только что звонил Лайл Даггетт, управляющий ранчо братьев Зауэр.

– Которое перед заказником Карсон, там, где еще крупный рогатый скот разводят? – уточнила Джоди. – А сам он на Уайатта Эрпа ^[15] похож, верно?

– Да, это он и есть.

– Мы с дядей пару раз туда ездили.

– Так вот, Даггетт сказал, что пас скот неподалеку от того самого волчьего логова, где живет маленькая стая. На самом деле это довольно близко к горячим ключам, где твои хипстеры нашли руку. Неважно, главное, Лайл засек там капканы, явно нелегальные. Похоже, браконьеры постарались.

– Ясно. – Новость разозлила Джоди. Волки находились под угрозой исчезновения, а экологическая система отчаянно в них нуждалась. Люди не употребляют волчатину в пищу и для ранчеров звери не представляют серьезной опасности, поэтому охотиться на волков станут лишь мерзавцы из самых гнусных побуждений. – Сколько было капканов?

– Даггетт обнаружил три штуки. Может, ты в четверг найдешь еще, когда поедешь туда со своим новым кавалером, который куда моложе тебя.

– Так, хватит уже, – потребовала Джуди. – Не изображай тут из себя купидона. Я в этом не нуждаюсь.

– Не могу с тобой согласиться. Если ничего не делать, у тебя одно место зарастет паутиной и склеится.

– Блин, да прекрати!

– И это говорит женщина, способная есть, глядя на трупы.

– Ладно, дошло. Но, пожалуйста, перестань. Я не готова. Ясно?

– Короче, на обратном пути из Санта-Фе тебе неплохо бы заехать во владения Даггетта. Черт. Если дать Лайлу синюю таблетку, а то и две, не исключено, что и он осилит скачку. Видит бог, скачка тебе очень нужна.

– Хватит! – направляясь к дверям, рявкнула Джоди, однако не смогла сдержать улыбку.