Охота на зверя

Глава 6

Следующие несколько часов прошли вполне обычно, в рутинной егерской работе. Джоди съездила на озеро Вадито проверить разрешения на рыбную ловлю у десятка-другого одиночек и семей, которые забрасывали снасти в водную гладь. Потом отправилась по вызову в селение индейцев пуэбло Цайи-Пое, где возле казино сбили годовалую оленуху, но не насмерть, и требовалось прекратить страдания животного. Виновник случившегося уехал с места происшествия. Добив несчастное создание, Джоди погрузила тушу в кузов своего внедорожника. Когда у браконьеров конфисковывали добычу, ее обычно держали в морозилке как вещественное доказательство вплоть до вынесения решения по делу. Но если животное сбивал водитель, которого, возможно, никогда не удастся найти, егерь мог забрать тушу себе или пожертвовать в благотворительный продовольственный фонд. У Джоди как раз заканчивалась оленина, и она решила, что мясо ей пригодится. Возможно, она даже отложит немного для Лайла Даггетта, чтобы отблагодарить управляющего за овощи – и не потому, что он ее заинтересовал, просто тут, на севере штата Нью-Мексико, так принято. Во всяком случае, именно этим Джоди оправдывала себя.

Под конец рабочего дня она вернулась в офис, чтобы провести по зуму презентацию для школьников из летнего лагеря в Лас-Крусесе и ответить на их вопросы о разных диких животных, которые обитают в этих краях.

Она уже собирала вещи, чтобы уходить, когда на стационарный телефон позвонил Хафиз. Бекки, которая тоже готова была отправиться домой, приняла вызов и включила громкую связь, чтобы обе они могли делать пометки.

– Я снял отпечатки, – сообщил доктор Хафиз. – Рука принадлежит Наталии Яньес, шестнадцати лет, школьнице-отличнице из города Рино, Невада. Семья заявила о ее исчезновении две недели назад, после того как девушка пропала из бассейна в гостинице Лас-Вегаса, где Яньесы проводили отпуск.

Джоди почувствовала, как земля уходит из-под ног. Почему‑то ей казалось, что она справилась бы лучше, если бы рука принадлежала… ну… не ребенку. Не шестнадцатилетней девочке, которая приехала на семейный отдых. Такую трагедию оказалось слишком легко примерить на себя. Инспектор подавила эмоции, постаралась подойти к делу профессионально и записала контакты родителей пропавшей.

– Тебе удалось разобраться с рисунком, вырезанным на тыльной стороне руки? – спросила Джоди.

– Да, мы изучили раны. Похоже, ты была права в своем предположении.

– Спасибо, доктор, – сказала Луна, и разговор завершился.

Бекки посмотрела на нее, мгновенно и безошибочно распознав чувства на лице подруги.

– Понимаю, – пробормотала она, – у самой дома трое огольцов на летних каникулах. Поехали отсюда, обнимем детей, Джодс.

Джоди вела машину на запад, в сторону заходящего солнца, рядом на одеяле похрапывала усталая Хуана, которой не мешала спать льющаяся из динамиков разудалая кантри-музыка. Дом Джоди стоял на отшибе, в двадцати милях от города, и сейчас она нуждалась в скорости и веселых песнях, чтобы проветрить мозги. Ей хотелось забыть о недавних ужасах и отвлечься от внезапно накатившего сильного голода. Как-никак седьмой час, позади очень насыщенный и хлопотный день, а инспектор съела лишь те два буррито с утра. Надо будет брать с собой еду и держать в машине что‑нибудь такое, чем можно перекусить. Джоди включила музыку погромче и принялась подпевать. В целом она была довольна тем, как справилась с первой самостоятельной вахтой: много сделала и ничего не запорола.

* * *

Джоди свернула с шоссе на длинную грунтовую дорогу среди гор, которая вела к участку, миновала деревянный мост над речушкой и вышла из автомобиля, чтобы набрать код навесного замка на дальних воротах своих владений, откуда до дома еще оставалось метров двести. И только тут она заметила помятый белый пикап, который следовал за ней, причем, возможно, уже некоторое время. Сразу вспомнилось, что Атенсио велел ей быть настороже во время служебных поездок, предупредив, что некоторые захотят проводить ее до дома, и уж точно не с добрыми намерениями. Яркое заходящее солнце било в лобовое стекло белого пикапа, но Джоди не требовалось заглядывать в салон, чтобы опознать водителя: Трэвис Юджин Ли, сторонник превосходства белой расы, каким‑то образом связанный с отрезанной рукой девочки-подростка. Спеша изо всех сил, инспектор открыла ворота, въехала на территорию, снова вышла, чтобы запереть их за собой, и погнала машину к дому, мечтая поскорее убедиться, что дочь в целости и сохранности. Глава 7

Четырнадцатилетняя Мила Ливингстон проводила время в одном из самых своих любимых мест в целом свете: на крыше старого амбара за домом. Загорелая, сильная, уверенная в себе, она была одета в костюм для скалолазания с пристегнутым страховочным поясом. Поскольку девочка начала прыгать с любого возвышения еще до того, как научилась ходить (хотя и пошла она раньше нормы, в девять месяцев), отец стал учить ее скалолазанию с самого юного возраста, даже до детского сада. К тому времени, как девочке исполнилось двенадцать, большинство выходных Грэм с Милой проводили на природе, взбираясь на самые сложные скалы, которые только можно найти в Новой Англии. Во время одной из таких вылазок на прибрежные утесы национального парка Акадия Грэм и погиб прямо на глазах у дочери. Только она одна была свидетельницей того, как тот разбился насмерть, сорвавшись в Атлантический океан. Другого человека подобная трагедия могла бы навсегда отвратить от любых видов альпинизма, но Мила лишь утвердилась в желании совершенствоваться и стать лучшей из лучших в память об отце. В детстве она слышала, как родители спорят о том, можно ли заниматься таким опасным видом спорта в столь юном возрасте, но тут папа всегда понимал Милу лучше мамы. Его рассуждения сводились к тому, что ребенка, которого явно влечет опасность, правильнее научить идти ей навстречу, подготовившись по максимуму, чем устанавливать запреты, ведь таких, как их дочь (и сам Грэм), все равно не остановишь. Он был прав: Мила пришла в этот мир с жаждой приключений, она искала их, и ничто не могло помешать ее поискам. Вот почему она зависла сейчас в ненадежном положении на покатой скользкой крыше сарая: опасность была второй натурой девочки.

Когда мамин рабочий внедорожник захрустел по гравиевой дорожке и остановился у амбара, Мила, уверенно завязывавшая страховочный узел на маковке крыши, прервалась и помахала матери рукой. Джоди припарковалась и первым делом схватила лежавшую на заднем сиденье машины винтовку. Лишь после этого они с Хуаной вылезли из машины и направились к амбару.

– Привет, детка, – окликнула инспектор Милу. Судя по голосу, Джоди нервничала, но не хотела, чтобы дочь это заметила. Сегодня причина определенно была не в обычных переживаниях насчет того, как бы Мила не сорвалась: Луну тревожило нечто еще.

– Привет! Как дела? – отозвалась Мила, продолжая вязать узлы на запирающихся карабинах. Она всегда чутко улавливала настроение матери, даже в раннем детстве, и замечала малейшие перемены. Эта бдительная чувствительность лишь обострилась после смерти отца. Девочка очень горевала по нему, но вдобавок ей пришлось наблюдать сокрушительное мамино горе и по возможности помогать Джоди справиться с неуправляемой бурей эмоций. Мама не без причины порой называла дочку «мой маленький Грэм», ведь прежде именно он не давал чувствам Джоди выйти из берегов. Теперь за это отвечала Мила.

– Спустись, пожалуйста, на минутку, – попросила мать.

Мила заметила, что та поглядывает на битый белый пикап, остановившийся прямо за оградой, и сразу сообразила, что дело в тех, кто сидит в салоне чужой машины.

– О’кей, уже иду, – сказала девочка, несколькими быстрыми рывками проверила, надежны ли узлы, с натренированной ловкостью бесстрашно попятилась к краю крыши, спрыгнула и грациозно, как паук по паутинке, спустилась на землю. Потом отцепила карабины от веревки и обняла маму.

– Что за козел во внедорожнике? – спросила она.

– А ты ничего не упускаешь, да? – Джоди улыбнулась дочери и потрепала ее по волосам.

– Папу упустила. Мне его не хватает, – без малейшей паузы ответила та.

– Ты соображаешь так же быстро, как и он, – отметила мама. – Идем в дом, расскажу про козла.

– Оки-доки, – согласилась Мила.

– Держись рядом со мной, но веди себя естественно, а не встревоженно.

– Я и не тревожусь, так что притворяться не придется.

Оскара они обнаружили на боковой террасе в кресле-качалке. Священник сидел под шпалерами из красных перчиков с книгой на коленях, а рядом на плетеном столике лежал его мобильный и стоял стакан чая со льдом. Похоже, Оскар специально расположился у перил за стеной мальвы, чтобы приглядывать за Милой. Он был хорошим дядей и оберегал племянницу, не становясь у нее на пути. И, судя по всему, не хуже девочки разбирался в маминых настроениях: вот и сейчас сразу все понял.

– Привет, – сказал он, встречая сестру с Милой у лестницы. – Что случилось?

– Пошли в дом, – бросила Джоди.

– Маму преследовали, – объяснила Мила, кивнув в сторону пикапа у ворот. – Вот на этом дерьмовом внедорожнике.

– Следи за языком, – велел Оскар.

– По научным исследованиям, те, кто позволяет себе выругаться, честнее остальных, – парировала Мила.

– В дом, – велела мама, придерживая дверь, пока остальные входили, и заперев ее за собой. – План номер четыре, – сообщила она родным, немедленно принимаясь запирать и проверять все окна и двери, задергивать занавески и опускать жалюзи.

– Напомни, который из них номер четыре? – спросил у Милы Оскар.

– Просто иди в мамину комнату и жди меня там, – отозвалась та. Она открыла оружейный шкаф, прижав к сканеру большой палец, достала помповое ружье «ремингтон» двенадцатого калибра и зарядила его. Потом спокойно отправилась в комнату матери, самую дальнюю во всем доме, и обнаружила там дядюшку, нервно расхаживающего из угла в угол.

– Может, полицию вызвать? – спросил он.

– Мама и сама из полиции, – напомнила Мила.

Когда дело доходило до огнестрельного оружия, Оскару становилось неуютно, Мила видела это по глазам.

– Все нормально, – заверила она, – я знаю, что делаю. – Девочка любила стрелять по мишеням: стрельба была их общим с мамой хобби. Еще обеим нравилось ездить верхом и сочинять, только Мила писала не стихи, а тексты песен.

К дверям комнаты подошла мама, чтобы удостовериться: родные там.

– Сядьте на пол и не высовывайтесь.

– Пожалуйста, хоть кто‑то может мне объяснить, что происходит? – взмолился Оскар, когда Мила, успевшая расположиться на деревянном полу, свободной рукой схватила его пониже локтя и потянула к себе.

– Да я тут на прошлой неделе оштрафовала одного, – пояснила инспектор будничным тоном. – Может, ничего и не происходит, но ты ведь знаешь правила. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Похоже, сегодня поганец решил за мной проследить. Схожу выясню, чего ему надо.

– Плохо дело, – сказал Оскар.

– Да нет, это теперь вариант нормы. Мы знали, что такие вещи будут происходить.

– Все в порядке, – заверила Мила дядю, – честное слово.

– Я собираюсь выскользнуть в боковую калитку и зайти этому придурку в тыл. Посмотрим, действительно ли он намерен наехать на меня в моем же доме. А вам, пока я буду с ним разбираться, придется зависнуть тут.

– За что ты его оштрафовала? – поинтересовалась Мила.

– За браконьерство и нанесение ущерба дикой природе. Обычная фигня.

– Выходит, он лузер какой‑то?

– Вот именно, – ответила мама и добавила: – Детка, запри за мной, а что делать дальше, ты знаешь. Всё как на тренировке.

– Только это не тренировка, а на самом деле! – возбужденно улыбнулась Мила.

– Боже милостивый, – буркнул Оскар.

– Скоро вернусь, – пообещала мама.