Осень. Кофе. Акварель

Глава 10 Там, где море слушает

Понедельник, 22 сентября

Я бежала через огромный золотой лес и едва сдерживала смех. Он рвался из груди с тяжелым дыханием, с легкой усталостью от бега. Над головой расстилалось необычайно голубое, осеннее небо, высокое и светлое. Позади, ломая ветки и громко топая, несся Тео. Там, где я могла поднырнуть и юркнуть, ему приходилось буквально проламываться. Чем дальше мы уходили от берега, тем гуще становился лес.

— Лори! Стой, шалунья ты эдакая, я тебя все равно догоню!

— Вот когда догонишь, тогда и остановлюсь! — крикнула я, коротко обернувшись через плечо.

По бокам вспархивали и недовольно кричали потревоженные птицы. Они прощались с родными местами, готовились к долгому перелету, а тут мы — счастливые и сумасшедшие, мешаем им предаваться меланхолии. Я старалась быть аккуратной, не лезть в кусты, но, когда убегаешь от ошалевшего огромного мужчины, очень сложно разбирать дорогу.

Краем глаза мне показалось, что где-то слева вспугнулся крупный лось. Он качнул рогами, трусливо фыркнул и рванул подальше от шумных людей. Послышалось шуршание рыжей белки, взбегающей вверх по стволу. Мне еще долго мерещился ее недовольный писк.

Шум шагов Тео постепенно стихал, оставался позади. А я бежала дальше, чувствовала, как легкие разрываются от детского счастья бега по осеннему лесу. Вскоре всякие посторонние, чуждые звуки, растворились, и наступила полная благородная тишина. Я впервые остановилась, чтобы прислушаться и перевести дух. Напряжение сломало меня посередине. Я пыталась отдышаться, на глаза даже навернулись слезы, но дикая, безудержная радость перекрывала все.

Когда дыхание выровнялось, среди шума листьев я различила еще один звук. Тихую мелодию. Недалеко от огненно-желтой березы, на которую я оперлась, звенел ручей. И я направилась к нему, ведомая дивным ритмом природы.

Хрустнула ветка. Испуганным олененком я замерла и прислушалась. В этот момент сзади меня заключили в крепкие объятия, знакомые руки мазнули по носу жирной краской. Я забилась, попыталась вырваться, убрать разводы с лица, пока не застыли. А надо бы было признавать поражение. Довольный голос прогремел на ухо:

— Вот теперь мы в расчете.

— Вредный ты, — фыркнула я, прекратив сопротивление. Все равно бесполезно.

— Какой есть, — хохотнул Тео.

Мы стояли на небольшом пригорке, который заканчивался резким обрывом. Внизу журчал ручей. Холодные воды уносили в море множество ярких листьев, отчего сам он казался смело пятнистым. К ручью петляла узкая тропинка.

— Спустимся вниз?

— А обратно мы дорогу найдем? Ты очень далеко убежала, Лори.

— Не упрямься, пойдем!

По расцвеченному красками лицу Тео скользнула легкая ухмылка. Я залюбовалась и его классической красотой, и творением своих рук. Желтые, оранжевые и зеленые пятна нисколько не обезображивали его. Даже наоборот, придавали сходства с лесным духом! Тео моего художества не оценил, пришлось спасаться бегством.

К ручью спускались аккуратно, балансируя руками. Он пел все громче и веселее, будто звал присоединиться. Так мы и шли втроем через золотой лес, одинаково пятнистые.

— Наверное, он выведет нас к морю. Ведь все реки стремятся к океанам, — предположила я, перепрыгнув через ручей.

— Можем проверить… Лори, смотри!

Я обернулась, а Тео стоял, задрав голову с удивительно счастливой улыбкой. На фоне чистого неба пролетала огромная стая черных птиц. Она двигалась стремительно, словно туча, и неумолимо, как неизбежная зима. Журчание ручья перекрывало их тихие, далекие крики. Следом за первым, самым большим косяком, потянулись остальные, поменьше, и совсем крошечные, в которых птиц можно было даже пересчитать. Они покидали гостеприимный берег, улетали на юг отдыхать и пережидать морозы. Я с досадой и грустью прикусила язык. Нам тоже придется прощаться… Как же мне удержать эти мгновения⁈

Когда птицы скрылись за высокими золотыми кронами, мы с Тео вернулись на землю. Я потянулась к нему, и теперь мы шли по обе стороны ручья, держась за руки и слегка покачиваясь. Было немного страшно поскользнуться и упасть в воду. А еще очень волнительного оттого, как легко мне теперь давались эти касания. Но как волнительно!..

— Ты успеешь закончить свою акварель, Лори?

— Обязательно, — кивнула я в подтверждение своих слов. — Я же обещала. К тому же, я чувствую, как она зовет меня.

— Куда зовет?

— Вернуться, — ответила я тихо, глядя перед собой. — Я, знаешь, будто пытаюсь снова подружиться со старым другом. Будто мы так сильно дружили в прошлом, а потом наши пути разошлись. А теперь мне стыдно, и ужасно неловко, и хочется все вернуть, но с ним так нельзя… Нельзя грубо и наскоком. Тогда он обидится…

— Ты говоришь о своих красках, как о настоящем человеке, — с улыбкой заметил Тео.

— Так и есть! — воспрянула я. — Они со мной всю жизнь, с самого детства, разве могу я говорить о них иначе?.. Неужели ты относишься к ним по-другому?

— Мое отношение более прозаическое, что ли, — хмыкнул Тео. — Я чувствую этот огонь, когда беру кисти или магокамеру, но они для меня инструменты, естественное продолжение рук. Без них я был бы меньше, но все равно был бы собой. А ты другая.

— Да… — вздохнула я. — Каждый раз, как я вижу пустой холст, я представляю белоснежную тюрьму, в которую закованы образы. Я освобождаю их, дарю им свободу, облачаю в смыслы.

— А как же магреставрация? Там ведь уже есть и образы, и смыслы. Чужие.

— Так еще интереснее! — вспыхнула я от искреннего интереса к своей профессии. От настоящего понимания. — Это как чтение чужой биографии, только через эмоции. Многие художники из первых создателей живых картин, не умели вкладывать в них только магию. Они оставляли кусочки воспоминаний, и разные ощущения, даже…

— Что даже? — спросил Тео, когда я вдруг замолчала и пошла чуть медленнее.

— Даже частицы души… — ответила я несмело. — Я недавно реставрировала одну картину, обычный портрет кота, но он… Знаешь, художник очень любил своего кота, очень. И частичка души осталась в нем. И это самая красивая картина в нашей Галерее…

— Ты покажешь мне ее?

— Что? — спросила я удивленно. Сердце встрепенулось. Неужели оно услышало то, что хотело услышать так давно? Намек. Обещание… — Показать картину? В Галерее?

— Да, покажешь?.. Лори, Лори, аккуратно!

Я замерла, перестала различать дорогу, только глядела в Ультрамариновые глаза Тео. Кажется, я встала очень неудачно. На самый край ручья. Ботинок поехал по влажному склону вниз, а я полетела следом за ним. В воду. Тео охнул, и упал следом за мной. Через мгновение мы, грязные, мокрые и пятнистые сидели в ручье, как два поросенка. Вода недовольно журчала вокруг нас бурунами и облепляла листьями.

Я хохотнула. Вскоре захохотал и Тео. Два громких хохочущих голоса взорвали тишину осеннего леса. Из кустов выскочило заячье семейство и бросилось врассыпную. Вспорхнули птицы. Даже вездесущие чайки удивленно загоготали — кто-то посмел быть громче них? Мы смеялись до слез. Чумазые, мокрые и по-идиотски довольные жизнью.

— Я обязательно покажу тебе Сильвестра, — ответила я, отсмеявшись. Тео уже поднялся из воды, ухватив за талию, вытянул и меня. — Он теперь талисман нашей Галереи магических искусств и живописи.

Не знаю, что такого я сказала, что шутливо-несерьезное выражение лица Тео вдруг изменилось на удивленно-напряженное. Улыбка, словно краска, быстро стекла и с моих губ.

— Как ты сказала? Галерея магических искусств?

— И живописи… — докончила я.

— Ты не говорила, что работаешь именно там, — как-то отстраненно проговорил Тео.

Он вновь внимательно всматривался в мое лицо, будто впервые увидел. Будто там вскочила зеленая бородавка. Я даже коснулась щек, чтобы точно проверить, что со мной все в порядке. Ожидаемо, я была просто мокрой и взволнованной.

— Тебе не нравится наша Галерея? Чем же мы тебе насолили? — решила отшутиться я.

Кажется, это сработало. Тео слегка расслабился, несмело, кривовато улыбнулся, запустил ладонь во влажные шоколадные волосы.

— Почему же, нравится. Одна из самых молодых Галерей Петермара и самая амбициозная. Три центральных картинных галереи, четыре выставочных этажа и два подземных с запасниками и камерами хранения, уже известный на всю страну отдел реставрации, отдел современных магических методов, отдел истории живописи, детские студии, магические студии, филиал в столице…

— Ого! — искренне изумилась я неожиданной осведомленности. — Да ты знаешь Галерею не хуже меня…

— Как тут не знать, когда происходишь из семьи художников, — хмыкнул Тео и протянул мне руку. — Пойдем скорее обратно. Гулять в мокрой одежде осенью неполезно для здоровья.

Я ухватилась за протянутую ладонь, но вопросы задавать не перестала. Еще чего, тут ведь открылся такой чудесный шанс разузнать больше о моем спутнике! Который чаще задавал вопросы, чем отвечал на них.

— Кто же твои родители? Где они выставляются?

— Чаще всего в столице. Там богема, высший свет и все такое, — нехотя признался Тео. По его лицу пробежало серое облачко. — Мне там тяжело. Нечем дышать.

— Поэтому ты живешь в Петермаре?

— Поэтому я живу в Петермаре. Здесь море, и северное солнце, и красивые любопытные девушки, вроде тебя.

— И вовсе я не любопытная. Просто хотелось бы больше узнать о тебе, — ответила я уже прямо, без кружений вокруг да около.

— Ох, Лори, — только лишь вздохнул Тео. — От многих знаний многие беды. Давай лучше пойдем поскорее в отель.

И на этом все. Тео говорил о себе так редко и неохотно, что я то и дело возвращалась к мыслям о маньяке. Очень притягательном, красивом, таинственном маньяке…

А потом стало не до игр. Чем ближе мы подходили к берегу, тем холоднее становилось. Поднялся пронзительный северный ветер. Он свистел в ушах, играл растрепавшимися от бега волосами и обдирал золотые наряды берез. Я быстро продрогла. Красный плащ уже плохо защищал от перепадов температур, от наступления настоящей осени.

Ветер уронил и расшвырял по берегу наши мольберты и краски. Пришлось потратить время на поиски и сборы. Вскоре зуб совсем не попадал на зуб. Я украдкой растирала ладошки друг об друга и дула, чтобы согреться. Холодные штаны противно липли к ногам.

— Надо было нам взять с собой метлу, — хмурился Тео, рассовывая тюбики по карманам и сумкам. — Только не смей болеть.

— Не буду, — пообещала я. — Приду к себе и выпью клюквенный чай. Или кофе с медом.

Тео кивнул и молча снял свое синее пальто. Накинул мне на плечи. Я пыталась запротестовать, но он даже слушать не стал. А когда меня окутало облако из тепла и аромата легкой морской свежести, уже и не вернула бы обратно. Мы похватали остатки принадлежностей и припустили вдоль берега, присыпанного желтыми листьями.

Море разбушевалось. Казалось, что чем ближе наш маленький отель, тем выше становятся волны. Оно грохотало симфоническим оркестром. Оно нападало на берег с яростью орды и, пораженное, откатывалось обратно. Оно пело бесконечную песнь, и сегодня песнь была грозной. Пару раз мы отскакивали от волн в последний момент, и оно не получало свою дань.

Это было даже весело. Борьба со стихией, игра в кошки-мышки. Мы весь день играли. Нас снова настиг азарт. Дождаться мгновения перед обрушением водной стены и отбежать от нее. Снова стать победителем. Я смеялась и искала взгляда Тео. Он искал мой взгляд. Белоснежная счастливая улыбка не сходила с его лица.

Море шептало. Только тот, кто давно слушает море, может расслышать этот шепот в буре. Оно было старым, очень старым. Оно было молодым. Оно принимало нашу игру и подыгрывало. Оно пело неразборчиво о любви. И мое сердце пело вместе с ним.

До отеля мы добежали почти высохшими, уставшими и исчихавшимися. Игра в догонялки отняла последние силы. Симон поджидал нас на границе своих владений, взъерошенный и недовольный. Окинув нас презрительным взглядом, кот как будто бы фыркнул и убежал в кусты.

— Чего это он? — удивился Тео.

— Обиделся, что мы не взяли его с собой на прогулку? — предположила я. Чтобы немного передохнуть, поставила на землю мольберт и утерла лоб.

— А его надо было брать с собой? — еще сильнее удивился Тео.

— Я брала…

Теперь обескураженный взгляд достался мне.

— Ему нравится гулять, но далеко ходить он не может, устает. Поэтому я ношу его в сумке, — принялась объяснять я.

— Ты не только художница, но и ведьма? — ухмыльнулся Тео. — Летаешь на метле, дружишь с черными котами…

— А одного такого я тебе покажу в нашей Галерее, — подмигнула я хитро. — Приходи к нам через неделю, я проведу для тебя экскурсию. Каждый последний понедельник месяца у нас санитарный день.

— Если не произойдет ничего сверхъестественного, небо не упадет нам на голову, а мой отец не придумает новых задач — я приду, Лори, — с обычной ослепительной ухмылкой пообещал Тео.

И я протянула ему руку, чтобы скрепить обещание. Вместо этого Тео потянул меня к себе и крепко прижал к груди. Так было даже лучше. Я практически расплавилась и растеклась сладкой лужицей. Тео был везде и повсюду. Занял очень много места.

— Давай вечером сходим к маяку? — предложила я, уткнувшись носом в его мягкий бежевый свитер.

— Только если не заболеем.

— Не заболеем. Я попрошу мадам Тильму приготовить нам восстанавливающий чай.

— Хорошо, Лори.

— Возьми свое пальто.

— Не нужно. Заберу вечером. До вечера, Лори.

— До вечера, Тео.

Вприпрыжку, я направилась в свой домик, не разбирая дороги. Слишком счастливая, чтобы смотреть по сторонам. В дверях я столкнулась с горничной. Грязная вода в ведре расплескалась, окатила и меня, и ее. Я охнула. Она фыркнула, недовольно скривилась.

— Простите, мадам, я не заметила вас.

— Прощаю, — сквозь губу произнесла горничная, обтирая мокрые руки о передник. Заметив мою растерянность, она кисло предложила. — Если вам нужна помощь, я могу дать вам тряпку.

— Да, пожалуйста… — попросила я, досадливо прикусив губу. — И не могли бы вы…

— Что еще? — уже отфыркивалась женщина. — Что вам угодно?

— Не могли бы вы попросить, чтобы мне и юноше из домика три сделали горячий чай с клюквой и медом от простуды?

— Это все?

— Да, пожалуйста…

Женщина ушла, впихнув мне в руки влажную половую тряпку. Я так и не могла понять, чем же я ей так насолила, что заслужила подобное обращение…

К счастью, клюквенный чай принесли быстро, я не успела даже закончить уборку после уборки. Горячий душ, горячий чай и плотное теплое одеяло сделали свое дело — окончательно прогнали признаки возможной простуды.

Вскоре и Симон сменил гнев на милость. Черный кот с третьим глазом во лбу привычно поскребся в мою дверь и вальяжно вошел внутрь. Вместе с котом в спальню проникли запах осенней свежести и два желтых осиновых листа. От даров осени здесь было не скрыться. Мы с Симоном уснули в обнимку, сраженные усталостью и теплом.

— Лори, ты уверена, что все еще хочешь пройтись до маяка?

Тео настойчиво стучал в панорамное окно. Я с трудом разлепила глаза, но быстро подскочила. Завернувшись в одеяло до самых пяток, я подошла к двери и впустила вечернего гостя.

— Ты пропустила ужин. Я начал переживать…

— Мы с Симоном так хорошо спали! — ответила я, сладко зевая.

— Этот черный ловелас не только пытается увести мою спутницу, но уже и спит с ней! — хмыкнул Тео, присев на край кровати. Симон вытянулся по простыне гитарной струной, а я вспыхнула и спрятала смущение за одеялом.

— Я скоро буду, подожди немного.

В любимом красном плаще было холодно по вечерам. Для прогулки пришлось переодеться в молочно-шоколадное. Мамино любимое. Когда я вышла из ванной комнаты, Тео и Симон обнимались, разве что не мурлыкали на пару. Поэтому на сей раз Тео без раздумий и уговоров взял кота с собой.

Взяв меня под руку, Тео повесил на плечо сумку с котом и повел нас к берегу. Любопытный нос ловил ветер и свежий морской воздух, прятался в холщовых недрах, когда на него падала капелька. Мы шли к пылающему закату по пляжу, устланному опавшей листвой. Справа вздыбленные морские волны. Слева шумный осенний лес. А у меня в душе лишь тот тихий покой, который иногда просыпается среди бури.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — сорвалось с языка.

— О, конечно! — тут же горячо откликнулся Тео. Ветер взлохмачивал его волосы, глаза горели светом заката. — Сотню раз.

— Вот как… — пробормотала. Не такого ответа я ожидала. — И кем же они были?

— В детстве я влюбился в портрет, который висел в нашей гостиной над камином, — со всей серьезностью продолжил Тео. — Матушке пришлось прочитать мне лекцию о том, что прабабку нужно чтить, а не любоваться украдкой из-под стола. Затем была одноклассница старшей сестры. Но они вдвоем шпыняли и насмехались надо мной, поэтому любовь быстро прошла. Затем была красавица Миранда из соседнего класса. И еще Хи́льма и Фе́льки из рисовательных классов… И Мария на первом курсе…

— Да, я поняла, у тебя очень насыщенная личная жизнь, — попыталась я прекратить поток слов. Все вместе и каждое в отдельности, они рисовали картинку искушенного любовника, царапали мою нежную влюбленность мелким песком. Кажется, он что-то недавно говорил о коте-ловеласе?

А ты, Лори, неожиданно заговорил в моей голове кот-ловелас, говорила о том, что не упустишь его. Так какая разница, сколько там было любовей, если твоя задача — стать окончательной?

— Ну, а ты что скажешь? Ждет тебя кто-то дома?

Взгляд Ультрамариновых глаз я почувствовала всей кожей. Также, как и тихую дрожь в голосе.

— Меня ждет мама. И лучшая подруга Селеста. И еще много любимой работы и любимый начальник.

— В каком смысле, любимый начальник?

Зазвучало с тихим, металлическим лязганьем. Дыхание перехватило, а сердце замерло. Какой же ты милый!

— Я не представляю своей жизни без него, — ответила вполне искренне. Вернула взгляд. В Ультрамариновых глазах потемнело, как во время грозы. Кажется, мою руку он стал держать крепче. — Он великолепный профессионал, без него наш отдел магреставрации давно прекратил бы существование.

— Ах, вот как, — чуть покривил губы Тео, но быстро вернул бесстрастное выражение лица. — И что же, кроме начальника, работы и мамы у тебя никого больше нет?

— Почему же… — проговорила тихо, быстро облизнув пересохшие губы. — Появилось еще кое-что этой осенью.

— Как интересно, — зацепился Тео. — И что же это?

Ты.

— Акварель.

Наши взгляды столкнулись. Я начала медленно тонуть в Ультрамариновом море. Он ласково улыбался. Наверное, каждый понял то, что не было сказано вслух.

Из-за горизонта, освещенный огненно-золотым закатом, показался белоснежный маяк. Симон выпрыгнул из сумки и зашагал рядом. Больше всего коту понравилось убегать от волн и шипеть на стихию. Я с замиранием сердца следила за игривым котом, боясь, как бы особо коварная волна не унесла его на глубину. Уже возле подножия маяка Тео спросил отстраненно:

— Так что же будет дальше? Когда осень закончится?..

— Будет зима… И ежегодный зимний бал в Галерее, — улыбнулась я, глядя на бурное море. — Но сперва мне нужно познакомить тебя с Сильвестром. Уверена, он тебе понравится. Он совсем как Симон.

Тео только слабо улыбнулся.

Винтовая лестница спиралью закрутилась внутри маяка. От поворотов закружилась голова — пришлось просить помощи у Тео. Вдвоем, держась за руки, мы стояли на площадке, обдуваемой холодным ветром.

— Говорят, если загадать желание на маяке перед самым закатом солнца, оно обязательно исполнится.

Я стояла на краю и во все глаза наблюдала за светилом. Оно быстро пряталось в темнеющей морской пучине. Симон сидел, прислонившись к моей ноге, обняв себя хвостом. Закат заворожил и его.

— Что загадаешь?

Тео придвинулся поближе. Я нащупала его теплую ладонь, переплела пальцы. Мелкие горячие искристые разряды кололи кожу, проникали внутрь, в сердце. И глубже, в самую душу.

Я только улыбнулась. И с последним всплеском солнечного света прошептала губами:

— Я загадаю тебя…