Осень. Кофе. Акварель

Глава 4 Осенними тропами

Воскресенье, 13 сентября

Акварельные сны не отпускали всю ночь. Из пучин ночного Ультрамарина поднимались высокие волны. Гребнями они налетали на Охристый песок, слизывали и утаскивали в глубину вкусные песчинки и гальки. На Нейтрально-черном небе перемигивались и подглядывали маленькие звездочки. А потом оно раскололось Алым, и Умбристые гнутые клыки начали разрывать безмятежный холст на кусочки.

Я проснулась, тяжело дыша, сонливость как рукой сняло. Через панорамное окно лился свет розоватого рассвета. И коротко мелькнула черная тень. Настенные часы показывали половину восьмого — самое время, чтобы собраться и отправиться на завтрак.

А набор акварельных красок лежал на комоде, куда я их вчера определила. И как будто разок щелкнул зубами, заставив меня попятиться.

Морской ветер посылал на берег стайки облаков и утреннюю прохладу. Я вышла и даже слегка поежилась. Коричный кардиган широкой вязки грел слабо. Такие же полусонные, взъерошенные гости выходили из своих домиков, закрывали двери и коротко кивали мне. Я знала, что нам всем нужно. Хорошую порцию эспрессо на завтрак. Может быть, с парой горошин душистого черного перца. Для бодрости.

Столы были накрыты в большой столовой административного здания. На деревянных панелях красовались аккуратные чучела высушенных рыбин и головы местных животных — косуль, кабанов и даже огромные лосиные рога. Под потолком висела немалых размеров люстра с настоящими восковыми свечами. Воск капал вниз, но не достигал пола — рассеивался маленькими светлячками. Играла тихая инструментальная музыка. Бриз слабо развевал белоснежные тюли на открытых окнах. На зал явно было наложено умелое заклинание расширения пространства.

Я села за дальний небольшой столик возле окна. Отсюда очень удобно было наблюдать за медленно заполнявшейся залой, а во мне неожиданно проснулся азарт исследователя.

Первыми подтягивались семьи с детьми. Двойки и тройки малышей и школьников зевали и просились обратно в теплые кровати. Только запах свежих, сладких булочек пробуждал в них интерес. Следом заходили такие же заспанные парочки. По восторженным, влюбленным взглядам угадывались молодожены, по наполненным заботой и уверенностью — те, которые «давно в браке». Привлекла внимание активная старушка-одуванчик с пушистой копной седых волос. Она тащила за собой слабо упирающегося дедулю в вязаном свитере и с упоением рассказывала о недавней прогулке в «садочек серых нерп».

— Садочек серых нерп… — повторила я губами.

Удивительное сочетание слов, отзывающееся теплым в груди для любого жителя Петермара. У нас любили этих малышей, чудесных серых нерп с огромными, словно игрушечными глазами. Тут же захотелось тоже совершить прогулку к нерпам, но старушка с дедулей уже пропали из виду. Значит, придется искать садочек самой.

— Доброе утро! Вы — госпожа Белтан?

Вдруг прозвучало над ухом. Рядом стояла милая девушка в симпатичной темно-зеленой футболке с эмблемой отеля.

— Доброе утро. Да, это я.

— Так как вчера вы прибыли слишком поздно для опроса пожеланий на завтрак, мы взяли на себя смелость самостоятельно выбрать вам блюда, — протараторил девушка, сверкая белозубой улыбкой. — Но напиток остается за вами. У вас есть какие-то пожелания?

— Кофе, — выдохнула я, чувствуя, как одна мысль о нем наполняет бодростью. — Крепкий эспрессо и пару горошин черного перца, если можно.

— Молоко или сахар добавить? — уточнила официантка, не моргнув и глазом на нестандартную просьбу.

— Нет, не нужно.

И девушка упорхнула выполнять заказ, а я продолжила обозревать изрядно наполнившийся зал. Тихие перешептывания и невесомая музыка сменились громким смехом, редкими спорами и человеческим гудением. Шум взлетел к потолку и капал вниз вместе с воском.

Проворные служащие сновали меж столов, носили тарелки с аппетитно пахнущей кашей, свежие тосты, блинчики со сладким сиропом, оладьи со сметаной и пышные яичницы с томатами и беконом. Казалось, еда должна была слегка заглушить разговоры, но она только поспособствовала всеобщему оживлению. От невероятных запахов кружилась голова, рот наполнялся слюной и есть хотелось просто неистово. Есть и пить обжигающе-горячий кофе.

Вдруг краем глаза я снова увидела, хотя скорее почувствовала, тень. Ту самую, которая утром сновала возле моего домика. Тень махнула хвостом, повела ушами и ловко запрыгнула на мой стол. Мое сердце тоже подпрыгнуло и пустилось то ли в пляс, то ли в предсмертную судорогу. Прямо передо мной сидел черный кот Сильвестр собственной персоной! Такой же лоснящийся и довольный жизнью, с третьим глазом во лбу. Только не акварельный, а настоящий, шерстяной и зубастый.

— Симо́н! Ах ты, негодник, зачем на стол залез!

Воскликнула подоспевшая официантка с белоснежной улыбкой и махнула на кота полотенцем. Тарелки и чашечка с кофе звякнули на подносе. Но кот не обратил на девушку никакого внимания. Подождав еще пару секунд, он повел ушами, тихо мявкнул что-то приветственное и выпрыгнул в окно.

Оторопев от произошедшего, я так и не смогла вымолвить ни слова. А девушка начала выставлять на стол воздушные оладьи и торопливо извиняться за обнаглевшего хозяйского кота. Оказывается, он очень сильно любил по-своему, по-кошачьи, дружить и общаться со всеми постояльцами отеля. Кому-то под порог приносил дохлых мышек, кому-то притаскивал разноцветные ленточки, частенько посиживал на руках, лез обниматься и вообще слыл всеобщим любимцем.

— Никак не можем отучить его лазить по столам… — развела руками девушка, закончив сервировку. — Вы уж простите. Приятного аппетита.

— Постойте… — промолвила я, наконец, обретя дар голоса. — Как вы сказали его зовут? Си…

— Симон! — вновь широко и весело улыбнулась официантка. — Вы с ним подружитесь, вот увидите!

И она улетела дальше разносить завтрак гостям. А я бросила короткий взгляд в окно. Кот Симон скрылся где-то в медленно желтеющих зарослях кустарника. Мое сердце продолжало биться в ускоренном ритме, а разум отказывался верить в подобные совпадения. Магия, хаос, судьба — это возможно, сама жизнь подсказывает, что такое встречается сплошь и рядом. Но встретиться с реинкарнацией кота, жившего больше сорока лет назад… Хотя, может быть мне просто показалось с недосыпа?..

Кофе в небольшой фарфоровой чашке приятно согревал ладони. Черный перец слегка обжег губы и язык, а запах… Какой от этого кофе исходил аромат! Я сосредоточилась на восхитительном завтраке, и все мысли быстро покинули голову. Даже шум и громкие разговоры не могли отвлечь. Нежные оладьи буквально таяли во рту, а воздушная сметана с ноткой ванили закончилась слишком быстро.

Я попросила еще одну чашку кофе и, когда еда закончилась, продолжила наблюдать за залом. Люди быстро сменялись, столики никогда не стояли пустыми, и лица крутились ярким калейдоскопом. Пару раз из-под столов показывался длинный черный хвост или загребущая лапа, тянущая упавшую на пол вкусняшку. Вскоре ему улыбнулась еще большая удача. Симон поймал на лету фантик от конфеты и со счастливым тыгыдыком поскакал играться. Дородный кот чуть не сбил с ног входившего в зал симпатичного шатена со слегка вьющимися волосами и обворожительной улыбкой. Отскочив, Симон просочился между мужской ногой и косяком и был таков. Шатен что-то со смешком крикнул коту в след, но кот, скорее всего, не услышал.

Забавная сцена вызвала во мне легкую улыбку. А потом сердце еще раз кольнуло, когда мужчина слегка взлохматил волосы и обвел залу быстрым, внимательным взглядом. На секунду он задержался на мне. И я зарделась. Стало вдруг жарко и душно, остро и как-то горячо. Начал действовать эффект черного перца, не иначе. Я решительно отодвинула чашку и засобиралась. Отпуск уже идет, а у меня до сих пор нет ни плана, ни идей, ни мыслей!

Я выскочила из залы, не посмотрев по сторонам. Хотя, неожиданно объединившиеся мозг и сердце, вдруг начали просить еще раз поискать глазами этого симпатичного любителя котов. Он просто зашел попить кофе и позавтракать, чего такого?

Теперь, ярким осенним днем рассмотреть территорию семейного отеля было гораздо проще. Маленькие деревянные домики выстроились в линию недалеко от каменистого пляжа. Узкие дощатые дорожки вели к морю и соединяли дома между собой. Когда я шла по одной такой, она тихо, печально поскрипывала. Волны накатывали темной лазурью, неспеша и величественно отступали. Крупные белоснежный чайки нарушали морской покой криками, пикировали на воду, выхватывали мелких прибрежных рыбешек. Самые смелые и отчаянные дети в купальниках с довольными визгами уже плескались в прохладной воде. Детству все было ни по чем.

В засаде за небольшим камнем сидел кот Симон. Толстый кошачий зад пушисто возвышался над булыжником, но кот-охотник был совершенно уверен в собственной невидимости. Он следил за вальяжно прогуливающейся чайкой. Чайка с хозяйским видом окидывала песчаный пляж, отбрасывала клювом редкие рыжие листочки, расчищая себе дорогу. Независимый чаечий вид бесил кота — настоящего владельца этого пляжа, этого моря и этого отеля. Симон урчал, зрачки стали похожи на щелки и горели огнем хаоса и бездны. Пушистый зад задрожал, готовясь к прыжку, усы встопорщились, а уши практически прижались к голове.

Я замерла, задержала дыхание, хотя из груди рвался радостный смех. Охота Симона на наглую чайку казалась то ли комичной, то ли вопросом жизни и смерти. И в этой ситуации кто-то явно кого-то дурил.

Тихой черной тенью кот рванул к чайке. Из яркого клюва раздался короткий испуганный вскрик. Хлопнули крылья. Ругая кота на чем свет стоит, чайка взмыла в воздух, принялась летать кругами и глумиться. Симон не смог справиться со своими габаритами и теперь позорно отмокал в утренних волнах Сантелинского моря. Я расхохоталась. Рассмеялись и играющие дети. Очень уж потешно выглядел поверженный кот, хозяин морей.

— Иди сюда, Симон, — позвала я страдальца, когда тот вылез из воды. — Я немного тебя подсушу.

Сперва с опаской, он сделал пару шагов, недовольно отряхнулся. Тогда я присела и поманила кота. Симон, хмуря усы, подошел поближе и подставил мокрые бока. Теплые лучи мягкого осушающего заклинания сработали неплохо не только на цветной краске, но и на пушистом коте. В благодарность Симон легонько боднул меня и поскакал брать реванш над обнаглевшими чайками.

В свой домик я влетела, достаточно надышавшись свободой и соленым морским воздухом. Голову кружило от бесконечности голубого неба, едва одетого облаками, и бескрайности морского простора. Глаза слегка ослепли от еще яркого, почти летнего, теплого и мягкого солнца. Им пришлось привыкать к полумраку комнаты.

Акварельные краски были первым, что я увидела, проморгавшись. Взгляд цеплялся за них всякий раз. Они лежали на комоде немым укором. Я боялась их, и они это знали. Как несправедливо брошенный и забытый возлюбленный, уверенный, что былое еще можно вернуть. Стоило лишь отринуть страх. Но я не могла.

Почему я не могла?..

Почему бросила?..

Когда находиться рядом с красками в одном помещении стало невозможно, я покидала в холщевую сумку всякую мелочь и выскочила прочь. Они задавали слишком много резонных, справедливых вопросов. А я со временем потеряла нить правильных ответов и запуталась.

Отель оказался довольно многолюдным. Кто-то отдыхал на веранде с большими чашками, кто-то любовался морем. Дети играли на площадке, оттуда доносились счастливые крики катания с горок и скрип качелей. В беседке я неожиданно подслушала спор на высоких тонах. Там заседал книжный клуб. И благообразные седые старушки поливали друг друга тончайшими остротами, отстаивая честь и право юной Эмилии на любовь к прелестному конюху. Который, конечно же, окажется опальным герцогом. А их мужья расположились на пирсе с десятком удочек и также культурно спорили о преимуществах сельди над мелким бычком.

Калитка отеля была широко открыта, и я быстро прошмыгнула на каменную тропку. Любопытство влекло вперед. Лес звучал совсем иначе, чем ночью — весело и шумно. Листья облетали немного чаще, их то задевала крылом птица, то сбрасывал неприметный заяц-русак. Вдруг из кустов донеслось громкое шуршание и на дорогу выскочила целая семья кабанчиков. Первой вышла мама, внимательно посмотрела по сторонам, хрюкнула и, как по команде, друг за другом с задорным подвизгиванием побежали маленькие поросятки. Я старалась не шевелиться, чтобы не напугать семью в такой важный момент.

Близость к природе, прогулка и приятная погода вытряхнули из меня все мысли о работе, открытии выставки и прочих заботах. Я вдруг поняла, что серебряное зеркало молчит с самого утра. И это было прекрасно. Я разулыбалась и подставила лицо теплому, ласковому солнцу.

Пегасовая станция деревни Берштайн на этот раз была открыта. Я решила, что взять буклетик лишним точно не будет, раз уж карты в этой местности не работают. Оказалось, что внутри станции находилась парочка магазинов и даже целое экскурсионное бюро. За высокой стойкой сидела немолодая седая женщина с модной стрижкой и читала газету. Завидев меня, она надела очки в золотой оправе, широко улыбнулась и замахала руками.

— Я вижу, вы здесь впервые! Заходите, не стесняйтесь, я вам сейчас все расскажу!

— Доброе утро, — ответила я, поправляя сползающую по плечу сумку.

— Доброе-доброе, — закивала женщина, перебирая разложенные на стойке яркие проспекты. — Ага, вот! Возьмите вот этот! Большая карта со всеми поселениями, лучшие кофейни и рестораны, несколько музеев, магазины сувениров и станции проката метел.

— Сколько с меня? — решила поинтересоваться, принимая протянутый путеводитель. Но женщина вновь махнула на меня.

— Это бесплатно. Лучше расскажите, откуда вы к нам?

— Я из Петермара.

— Ах, Петермар! — вздохнула консультант, и взгляд ее еще потеплел. — Обожаю этот город. Когда-то, много лет назад, я училась там в университете. Золотые деньки… Он все также прекрасен?

— Как всегда, — с улыбкой ответила я. — Лучший город на земле.

— Я же совсем забыла спросить! — вдруг спохватилась женщина. — Не желаете ли арендовать метлу?

— Метлу? — переспросила я.

Оказалось, что в этом диком уголке плохо работала зеркальная связь, зато вовсю развернулся сервис аренды метел. Совсем как в Петермаре и других крупных городах! Тетушка вышла из-за стойки и поманила за собой, по пути рассказывая о невероятных преимуществах полетов.

— Конечно, вы можете ходить и ногами, у нас здесь проложено много троп и вполне приличных дорог. Но, согласитесь, метла, это то, что нужно для туриста, желающего взять максимум из своего путешествия!

— С вами трудно поспорить. Но, знаете, я не то чтобы хорошо управляю метлой…

— Пустяки! — фыркнула женщина. — Просто зажимайте крепче ногами и держите черенок, чуть задирая кверху, вот и вся наука. Кстати, в нашей области установлено ограничение скорости и высоты полетов ради безопасности участников движения. Просьба, не нарушать. Ну вот, вы только посмотрите!

В длинном шкафу за прозрачным стеклом стоял целый ряд отличных летательных метел. На любой вкус и цвет. Консультант начала расхваливать качество маневренных березовых, легких осиновых и надежных дубовых, советовала дополнительные амулеты для ускорения и подножки для удобства. Через пару минут у меня уже голова пошла кругом от широты выбора. А потом взгляд зацепился за аккуратную метлу из красного клена. Сердечко екнуло, и тетушка все поняла по глазам.

— Вот, держите.

Когда оформление двухнедельной аренды завершилось, консультант торжественно вручила мне метлу. Гладкий черенок как влитой лег в ладонь, и я почувствовала себя настоящей ведьмой из сказок. Захотелось даже немножко захихикать. Но я сдержалась. Не успела только укротить порыв — и бросилась обнимать и благодарить приятную женщину.

— Ну, будет, — ответила она, похлопав меня по спине. — Имейте в виду, если кому-то еще потребуется помощь или аренда метлы — отправляйте сразу ко мне, госпоже Фи́лли.

— Непременно, — пообещала я и стрелой вылетела со станции.

Не терпелось опробовать метлу в деле. Я перекинула короткую ручку сумки через шею и запрыгнула на черенок. Стоило только дважды топнуть правой ногой об землю, как метла разрезала воздух, словно пробка, вылетевшая из бутылки вина. От резкого ощущения полета и холодного ветра, хлещущего по щекам, сердце заколотилось где-то в пятках. Я зажмурилась от страха и взвизгнула, всеми силами вцепившись в метлу. А она все набирала и набирала скорость и высоту.

Вдруг метла резко затормозила и остановилась. Пальцы, онемевшие от крепкой хватки, почувствовали легкую вибрацию. И незнакомый мужской голос сипло и недовольно прохрипел:

— Девушка, у вас там все в порядке?

— Я… Давно не летала на метле, — смогла выдавить я, чуть приоткрыв один глаз.

— Вы нарушаете предписания и создаете угрозу безопасности для остальных летунов.

— Простите, не справилась с управлением, — пробормотала я. Наконец-то, стало понятно, кто со мной говорит. Сотрудник магического аэродвижения.

— Выносим вам предупреждение, — вздохнул сотрудник. — Не направляйте метлу вверх под углом, приближающимся к девяноста градусам, это опасно. Старайтесь не закрывать глаза и четко следить за окружающей средой. Птицы и другие участники движения — не шутка. Всего хорошего.

Раздался непонятный треск и голос мужчины пропал. Я выдохнула. Сама виновата, нечего так легкомысленно взлетать! Метла перестала дрожать и висеть в воздухе, словно приколоченная. Теперь она слабо дрейфовала, относимая потоками ветра. Потребовалось еще несколько минут, чтобы я разобралась с управлением и смогла двинуться дальше. Метла начала подчиняться, а я смогла перестать жечь взглядом приятное красное дерево.

Под ногами расстилалось синее море. По его поверхности пробегали маленькие белоснежные барашки. Иногда я видела, как из-под воды выныривают головы то ли тюленей, то ли дельфинов — с этой высоты не разобрать. Наклонив черенок вниз, я начала пикировать, пока чуть не коснулась обувью холодной волны. Из груди вырвался радостный крик. Это была полная, настоящая свобода! Свобода во всем!

Кружение над морем не могло надоесть, но нельзя же заниматься только им. Отпуск-то не бесконечный! Я ненадолго задержала метлу и быстро сверилась с путеводителем. Взгляд упал на надпись «Лучшая кофейня округи», и этого оказалось достаточно, чтобы выбрать маршрут.

Под ногами теперь расстилалось зеленое море леса, то самое, над которым мы летели прошлой ночью. Еще летнее, оно постепенно теряло Изумрудно-зеленую яркость, наполнялось осенней Охристостью.

Пару раз невдалеке пролетали по своим делам другие любители метел. Та стремительность, с которой они разрезали воздух, выдавала в них профессионалов полета.

Лучшая кофейня побережья носила простое и яркое название «Теплая корица». Я аккуратно спешилась недалеко от нее, в переулке, чтобы точно никого не задеть и не сшибить. У самого входа предусмотрительно стояла небольшая стойка для метел. Я поместила свою красавицу в зажим и уже взялась за ручку двери, как неожиданно она распахнулась. Край врезался мне в плечо, заставив испуганно отпрыгнуть. В проеме показался тот самый утренний шатен. У меня перехватило дыхание от неожиданности, а сердце с утробным кошачьим урчанием отметило, что у симпатичного юноши глубокие синие глаза. Ультрамариновые…

— Простите, я ушиб вас?

В глубине Ультрамарина плескалась тревога.

— Немного… — ответила я, потирая плечо. — Ничего страшного, это я растяпа, стою в дверях…

— Прошу у вас прощения, я сам должен был убедиться, что никто не стоит у входа, — вдруг ослепительно улыбнулся он.

И мы с сердцем, мозгом, мыслями и всеми чувствами и представлением о прекрасном рухнули куда-то в пятки.

Ого, неужели так бывает…

— Не переживайте, я не в обиде, — выдохнула я, пересохшими губами.

— Позвольте…

Начал было он после секундного замешательства, и я уже вся подалась вперед, чтобы точно расслышать, что мне нужно позволить. И обязательно позволила бы.

Разговор оборвала нежная хрустальная трель. Наверное, все разочарование мира было написано на моем лице, когда обворожительный мужчина вытащил из кармана зеркало в дорогой, витой серебряной оправе. На мгновение мне показалось, что он также недоволен неожиданным вызовом.

— Еще раз прошу прощения, — в конце концов произнес шатен и, легко поклонившись, зашагал прочь вдоль улицы. Серебряное зеркало светилось во время разговора.

Прикусив губу от обиды и разочарования, я вошла внутрь. Ни кофе, ни корицы уже не хотелось. Ничего не хотелось. Или нет, наоборот, хотелось чего-нибудь горячего, шоколадного и очень-очень сладкого, чтобы заесть противные чувства и неприятный осадочек.

Горячий шоколад с шоколадным тортом принесли к столику у большого окна. Мне хотелось смотреть вдаль, может быть, разглядеть то Ультрамариновое сияние… Но время шло, шоколад слегка остыл, а сияние так и не вернулось на мою улицу. Невольно всхлипнув, я принялась водить пальцем по деревянной столешнице. Магические искорки вспыхивали и складывались в набросок. Набросок портрета.

— Так, Лори! — одернула я себя и сдула искры на пол. Они осыпались блестящим дождем. — Это уже никуда не годится! Не хватало тебе курортного романа! Приди в себя.

То ли выволочка отрезвила, то ли пара глотков холодной воды. Прекрасный образ потускнел и сник, словно завядший букет. От него можно втихушку отрезать пару самых красивых сухих цветов и сохранить на будущее. Вдруг однажды пригодится.

— Для работы, — фыркнула я расшалившимся мыслям. — Исключительно для работы и процветания отечественной магической реставрации!

День закончился скомкано и как-то стремительно. Я немного погуляла по деревушке А́лласвейш, прошлась по их знаменитому пляжу, где иногда по ночам замечали светящихся морских звезд. Звезд, конечно, не увидела, но интересную историю запомнила. Нужно будет пробраться и проверить. Заодно выяснила у местных жителей, что садочек серых нерп находится в часе полета — в деревне Си́гельвиль. И наконец-то смогла дозвониться до мамы и Селесты. Обе были и счастливы, и злы, что я так тянула со звонком. Пришлось долго просить прощения, и рассказывать, как чудесно и тихо на северном берегу Сантелинского моря. А потом легкий ужин на закатном пляже и обратный полет.

Мысли все еще были не на месте, и только магия ночного полета окончательно вернула их в прежнее конструктивное русло. На небе зажигались звезды. Тут и там яркими вспышками собирались в многочисленные созвездия. Вместе со звездами и морской прохладой, мы сумели убедить сердце, что оно зря старалось. Нам точно не нужны лишние любовные приключения. Разве оно хочет быть разбитым? Всего две недели, к чему эти страсти?

Я летела, и холодный воздух обдувал горячные щеки. Успокаивал, баюкал. Я пока еще боялась закрывать глаза, чтобы чувствовать только полет, его силу и огромную мощь. Но знала, что смогу однажды и это. Небо залитое простой Черной краской вновь приветствовало, как прошлой ночью. Море шептало. Мы с морем любили друг друга. Только виделись очень редко…

Вскоре издалека показались огни отеля. Он сверкал прекрасным приморским бриллиантом, переливался и искрился. Доносилась веселая танцевальная музыка, и берег полнился радостью и весельем. Пульсировал жизнью.

Я немного покружила над водой и спрыгнула с метлы на галечный пляж. Лежаки и зонты были свернуты. Вдоль воды прогуливались парочки. Они держались за руки и тихо перешептывались. Наслаждались моментом и друг другом. Они сбежали с танцев из административного здания, я знала это абсолютно точно.

Меня туда пока не тянуло. Может быть, в следующий раз. Все равно я там никого не знаю.

Из-за облака выглянула большая, яркая луна. Пляж и домики осветились слабым небесным светом. Один луч выхватил возле главного здания мужскую фигуру. Фигура устремила свой взгляд на небо. Я тепло улыбнулась и тоже подняла глаза. Ультрамариново-Черное небо, переполненное звездами, было сегодня прекрасно.

В домике меня снова подстерегала акварель. Но на этот раз я не стала избегать ее. Открыв упаковку, я перебрала тюбики и нашла его. Ультрамарин. На сердце потеплело.

— Похоже…