Осень. Кофе. Акварель

Глава 2 Знаки вселенной

Пятница, 11 сентября

Из-под подушки раздалась хрустальная трель магического зеркала. Спросонья, не понимая, где нахожусь и почему, я вытащила зеркало и ткнула в стекло. Зачарованное серебро пошло волнами, и третья принесла синеватое изображение довольной Селесты.

— Да? Что случилось? Я скоро буду…

Подруга прищурилась, всматриваясь мне за спину.

— А ведь я понадеялась, что тот красивый магхимик останется ночевать у тебя! — хмыкнула Селеста.

— Что? О чем ты? Какой магхимик? — переспросила я, протирая глаза. Я определенно находилась дома, а из памяти медленно выплывали неразборчивые образы вчерашнего дня.

— Ну как же! — захохотала Селеста так, что стекло задрожало в руке. — Он вызвался вчера проводить тебя домой после всего, ты не отказалась. Припоминаешь?

Теперь настала моя очередь вздрагивать и заглядывать себе за спину. На смену облегчению, ведь я сегодня точно спала в нашей с мамой квартире одна, пришла настороженность.

— Селеста, о чем ты? Какой магхимик, ты хоть имя его можешь мне сказать?

Но затем взгляд упал на часы, и внутри все похолодело. Десять. Я принялась выпутываться из большого одеяла с воплями, скорее подходящими чайке. Зеркало вновь задребезжало от смеха.

— Кажется, его звали Но́рберт. В прочем, уже не важно. Лори, эй, Лори!

— Селеста, отстань, — рявкнула я, уже расчесывая и собирая волосы в пучок. — Я опоздала, а ведь сегодня второй день выставки! Нужно проверить картины и климатические магнастройки в залах, нужно внести корректировки по результатам вчерашних наблюдений, нужно…

— Лори, успокойся, тебя в Галерее никто не ждет.

Резко бросило в жар, руки опустились. Я нервно облизнула губы и посмотрела на зеркало. Как не ждут? Но ведь только вчера все было хорошо… Это из-за того, что я уехала с каким-то Норбертом? Столько лет отдать работе в ущерб личной жизни, а потом вот так! Неужели меня уволили⁈

— Ты правда ничего не помнишь? — наконец поняла Селеста. — А ведь ты единственная вчера ничего не пила… Ладно, шеф дал тебе один выходной на сегодня. Ты вчера так умилительно уснула, как котенок, что он расчувствовался и решил тебя наградить!

Камень тревоги свалился с души и с треском проломил пол, упав к соседям. Я опустилась на край кровати, поймала довольный взгляд Селесты.

— Но что мне делать?..

— Не знаю, — отмахнулась подруга. — Отдохни, поспи, погуляй, спланируй отпуск, порисуй, наконец! Когда ты в последний раз брала краски ради себя? — на заднем фоне раздался неразборчивый мужской голос, и Селеста засторопилась. — Отдыхай, Лори! Все, давай, пока!

И магическое зеркало погасло. Я осталась в комнате одна, со странным ощущением недосказанности и потерянности. Привычка жить на работе ради далекого светлого будущего убила во мне умение отдыхать.

Мама уже сидела в гостиной за швейной машинкой и строчила. Ворох разноцветных тканей делал ее похожей на экзотическую птицу. Мама работала руками, без применения магии. Во всем остальном мире ручной труд уже был диковинкой, его успешно вытеснила магия. Проще, надежнее, быстрее. Но только моя мама продолжала брать за заказы сущие пустяки, словно в домагические времена. Воспитание не позволяло поступать иначе. Оттого и жили мы на одну мою зарплату. Мамины деньги уходили, в основном, на ткани, нитки и модные журналы с выкройками.

— Доброе утро, солнышко! — прощебетала мама, на секунду оторвав взгляд от шитья. — Как спала? Как все прошло?

— Селеста говорит, что хорошо, — ответила я, неопределенно и смущенно пожав плечами. Подойдя поближе, подняла с пола упавшую ткань и присела на стул рядом. — Хотя я практически ничего не помню. Такая суматоха…

— И не удивительно, что не помнишь! Этот чудесный молодой человек привез тебя домой практически в бессознательном состоянии! — проговорила мама, ловко сменив катушки. — Я сперва грешным делом решила, что ты пьяная!

— Мам, ты же знаешь… — протянула я, пряча катушку в специальную коробочку с сотней разноцветных ниток.

— Но иногда нужно и расслабляться! — вдруг принялась отчитывать моя обычно строгая мама. — Ну и что, что на работе! Глядишь, этот Норберт остался бы не только чаю со мной попить…

— Он пил у нас чай⁈ — вспыхнула я.

— А что такого? — спросила мама, вдруг повернувшись ко мне и глянув поверх очков. — Не могла же я отпустить гостя, хоть и полуночного, ничем не угостив. И вообще, зря ты так. Парень хороший и умненький, ты б пригляделась к нему. Ну и что, что магхимик, любые руки в хозяйстве пригодятся.

— Хорошо, пойду-ка я тоже позавтракаю, что ли…

С этими словами я выскочила из комнаты, чтобы до самого позднего вечера в ней не появляться. Мама прекрасно справлялась и без посторонней помощи, а ездить по ушам женитьбой любила в любое время суток. Поэтому я быстро перекусила наспех сооруженным бутербродом и выскочила из квартиры. Слова Селесты о прогулке крепко застряли в голове. Всяко лучше обсуждений счастливых замужеств тех самых соседских дочек.

В прекрасный северный город, обитель музыки, поэзии и трескающейся лепнины на фасадах медленно входила осень. С каждым новым утром она ощущалась все острее то прохладой, то мелким моросящим дождиком, быстрым, как сон перед пробуждением. Горожане нехотя сменяли открытую обувь на туфли и кеды. В этом году лето выдалось совсем уж коротким, и никто не хотел с ним расставаться с ним так скоро.

Я выбралась из зеленых дворов, оставив позади крики школьников, еще не распрощавшихся с летом. Маленькая кофейня на углу поманила запахом свежемолотого кофе и густой, горячей корицы. Летя на аромат, я не заметила, как прихватила еще и слоеную булочку с малиновым кремом. О лишнем весе подумала только, когда мелкие косточки захрустели на зубах. Ну и ладно, под осенним пальто все равно ничего не будет видно.

Вскоре показалась широкая набережная, закованная в ажурные чугунные ограды. Редкие собачники да расслабленные бабули совершали неспешные дообеденные моционы. Я неожиданно влилась в их редкую компанию и уловила темп прогулки. Мягкое, еще теплое солнце касалось лица и золота волос, покрывало легкими поцелуйчиками. Коричный кофе приятно согревал ладонь. Булочка уже закончилась, оставив приятное послевкусие и легкую досаду, что взяла только одну, а не пяток сразу.

Идти по набережным можно было долго. Одна перетекала в другую, вливалась в третью… Чугун сменялся розовым зачарованным гранитом, затем темно-серо-синим камнем с блестящими, подмигивающими «глазками». В детстве мне тоже хотелось подмигивать им в ответ.

Остановившись на одном мосту, я закрыла глаза и подставила солнцу лицо. Целуй же меня! И солнце воспользовалось шансом. На бумажном стаканчике широкой рукой кофевара значилось обнадеживающее «Все будет в лучшем виде!» И в этот момент нечаянного выходного я ждала какой-то знак. Внутри все переворачивалось и сладко по-кошачьи тянулось от предвкушения. Я прикусила губу. Ну, давай же!

Издалека зазвучала музыка. Она быстро приближалась, пока не оказалась прямо у меня под ногами. Из-под моста вылетел огромный деревянный катер, набитый людьми, словно утренний магобус. Люди перекрикивали музыку, взвизгивали и хохотали. Я невольно открыла глаза. Кто-то отмечал на воде свадьбу. Завидев меня, гости почему-то замахали, заулюлюкали. Я посмотрела по сторонам, но никого на мосту больше не было.

— Ты — солнце! — раздалось с катера. — Встретить солнце в день свадьбы хорошая примета! Горько!

— Горько! — подхватили гости.

Жених сгреб в объятия миниатюрную невесту и жадным, нетерпящим поцелуем впился в губы. Невеста закинула белые руки ему на шею, всем телом прижалась, словно желала слиться в единое целое. Гости пришли в неистовство и принялись считать. Катер скрылся за гранитной излучиной, а они все считали и считали.

Я вздохнула. Стаканчик отправился в ближайшую урну.

Не каждый маг умеет творить чудеса для себя.

Иногда магу хочется верить и в чудеса извне.

Чудеса сами по себе.

Летние цветы в городских клумбах каждую осень удивительно, будто сами по себе, менялись на осенние. Лилейники, ирисы и мальвы сменялись астрами, георгинами и бархатцами. Их аромат и их вид, все в них было знаком ранней осени. Для меня всегда оставалось загадкой, кто же следит за цветами? Кто крепкой и твердой рукой заменяет одни цветы на другие? Маги или обычные городские садовники? С магией все куда проще и быстрее…

Зеркало весь день молчало. Скорее всего это дорогая Селеста позаботилась о том, чтобы никто не трогал меня. И теперь я по достоинству оценила заботу подруги и шефа. В Галерее сейчас жарко, пятница, сокращенный день, а значит, большой наплыв из туристов, студентов и горожан, пожелавших культурно отдохнуть перед выходными. А я просто гуляла по набережным, дышала свежим, чуть солоноватым воздухом и гнала прочь из головы посторонние мысли.

Пообедать остановилась в небольшом кафе, которое заманивало посетителей «сезоном лисичек». Красивые грибы хоть и напоминали по вкусу вареную морковь, неизменно пользовались широким интересом. Я снова попросила кофе. Воздушный латте с гвоздикой под пряно-колючее настроение.

Усевшись у окна, я продолжила наблюдения за городом и его людьми. Вот прошла модная тетушка с широким разноцветным шарфом. Наверное, его можно было использовать как одеяло в особо холодную ночь. Два господина в костюмах и шляпах говорили коротко и отрывисто и вообще выглядели, словно не из нашей эпохи. Девочка с ярко-розовыми волосами рассекла толпу на обуви с колесиками и чуть не уронила зазевавшуюся мамочку с ребенком. Мамочка еще долго кричала вслед девчонке непечатные слова. А ее сын стоял, жадно распахнув глаза и развесив уши, и впитывал премудрости взрослых.

Рука сама потянулась к небольшой сумке. В ней во времена студенчества всегда лежал пухлый блокнот и остро отточенный карандаш. Поняв, чего этой руке нужно, я усилием воли вернула ее обратно, к вилке и остывающему обеду. Эту мечту мы давно оставили. Ручным трудом сейчас невозможно себя прокормить.

С каждым днем в городе все быстрее вечерело. Сумерки подкрадывались незаметно, золотисто-голубые, затем голубо-серые с обманчивым оттенком весенней сирени. Позже наставал черед малинового варенья, который быстро сменялся чем-то баклажановым. За небом над нашим северным городом можно было наблюдать бесконечно, бесконечно посвящать ему стихи и сонеты, писать его, как обнаженную натуру. Как и делали поколения до меня, как будут делать и после. Я вновь шла по набережной, спрятав руки в карманы длиннополой кофты. Я впитывала в себя краски заката, как недавняя невеста стремилась впитать своего жениха. Интересно, у кого больше шансов на успех?

Домой я вернулась совсем поздно. Мамино шитье было уложено в пяток громадных корзин. Сама она заснула на диване со спицами в руках под мерный бубнеж магического книжного диктора. Я помогла маме расправить кровать и улечься спать, вскоре легла сама. Я даже не поняла, как уснула. Сон, навеянный долгой прогулкой, пришел быстро.

Я шла по нашей Галерее, по любимому Южному пролету. Из-за удачного расположения он всегда был заполнен ярким солнечным светом, картины там сияли, а легкие пылинки кружили в воздухе вальсы. Я шла и не узнавала. Стены потрескались, штукатурка с орнаментов падала на щербатый паркет, словно первый снег. Тишина царила над всей Галереей.

Картины висели на своих местах, но сердце обливалось кровью, стоило только взглянуть на них. Такое никогда не оставит после себя ни пожар, ни стихийное бедствие. Только безразличие и упадок. Золоченые багеты покрылись пылью, а краски выцвели. Никто не ухаживал за ними, не латал, не делился с картинами частичкой души и магии. С холстов на меня глядели безжизненные глаза, потерявшие всякую надежду. Про них просто забыли. Настоящее искусство, которое всегда было рядом, протяни руку, коснись, оказалось на обочине.

В глазах и в носу защипало. Я не хотела, не собиралась плакать, но слезы и не думали спрашивать моих желаний. А я не пожелала их смахивать со щеки. Пусть текут, раз уж так надо.

А потом раздалось мяуканье. Я перевела ошалелый взгляд в его сторону и заметила только кончик черного хвоста. Я знала, кто это и куда он меня зовет. Сорвалась с места и побежала следом за удаляющимся котом. Но пухляш все равно оказался быстрее. Пролет, еще пролет, второй этаж и вот она, еще одна галерея, залитая лунным светом. В зале по колено стояла морская вода. Она никуда не вытекала, просто была и все. Кот шел по воде, словно по центральному променаду.

— Куда мы идем, Сильвестр? — спросила я каким-то не своим, соленым и морским голосом.

— Туда, где все точно будет в лучшем виде! — мяукнул кот и подмигнул.

— Ты знаешь, где это место? — удивилась я и почувствовала, как к свежему ветру примешивается запах водорослей и картошки, запеченной на костре.

— Ты тоже знаешь, Лори, — хмыкнул кот и запрыгнул внутрь картины.

Я подошла поближе и увидела. Через край акварельного холста переливалось море. Еще теплое, толчками волн оно делилось со мной водой, перекатывало округлую гальку и звало. Среди множества сероватых камней я разглядела маленькие ярко-оранжевые блестяшки, поцелуйчики солнца. Но ни один не дался мне в руки, все ускользали, словно юркие апельсиновые рыбки.

— Смелее, Лори! — подбадривал Сильвестр. Дородный кот уже сидел на каком-то камне и широко улыбался. — Помни, ты сама творец своего счастья.

Я совсем осмелела и нагнула на себя картину. Еще немного моря перелилось через край, окончательно замочило всю одежду. Я просунула правую руку, и она оказалась внутри акварели. Тогда я перекинула сперва одну ногу, затем вторую и соскользнула внутрь холста. Раздались невидимые аплодисменты.

— Вот видишь, Лори! Стоит только захотеть и мир падет к твоим ногам.

И я кланялась, и ловила летящие в меня букеты, и принимала поздравления. Акварельный мир, немного нечеткий был ничем не хуже мира реального. Я еще несколько раз попыталась поймать яркие камешки, но во всем мире только они не дались мне в руки.

А потом мир вдруг начал выцветать и скукоживаться, словно бумага над огнем. Я цеплялась за него, просила не бросать меня одну и не уходить. Соленый ветер донес мурчащее «ничего не бойся», и я проснулась.

Под подушкой снова трезвонило магическое зеркало. Едва выбравшись из очаровательного сна, я ткнула в стекло и недовольно прогундела:

— Да? Кто там?

— Лори, это Селеста! — раздался громкий голос подруги, от которого по всей серебряной поверхности пошла рябь. — И у меня для тебя хорошая новость, я еле дотерпела до утра!

— Какая? — спросила я, оторвав голову от подушки.

Часы только перескочили семь утра, и за окном занималась бледно-желтая заря. День обещал быть теплым и солнечным.

— Помнишь мою тетушку?

— Нет…

— Ну как же! У нее небольшой семейный отель на берегу Сантели́нского моря!

— А, тогда да, припоминаю…

— Так вот, я обо всем с ней договорилась, нужно только твое согласие!

— О чем договорилась? Какое согласие?

Я села на кровати и невыспавшимся взглядом смотрела в честные-честные глаза Селесты. Подруга если что-то секретное придумает, то из нее даже под угрозой пыток это невозможно вытащить. Но она, в этот раз, на удивление легко раскололась:

— Ну, мы с шефом обсудили, что тебе не помешает отпуск подлиннее. Поэтому я договорилась со своей тетушкой и забронировала для тебя маленький коттедж в ее отеле на две недели. Выезд сегодня вечером!

— Селеста… — вздохнула я, прикидывая, какая отговорка покажется наиболее правдивой. — Ну как я могу бросить работу в такой сложный час? А маму? К тому же, сейчас сезон, а у меня нет денег не то что на коттедж, даже на…

— Ты не понимаешь, от чего пытаешься отказаться! — вдруг вспыхнула Селеста. — Там чудесно и очень здорово, и красиво! И вообще, тетушка держит этот домик специально для семьи, там обычно никто не живет, мало ли что, вдруг кто-то нагрянет, а у нее всегда есть комната под рукой! Ну же, Лори, глупышка, соглашайся, тебе правда пора отдохнуть, ты же с ног валишься!.. Лори? Лори, ты здесь? Ты меня слышишь?..

Я слышала и не слышала в то же время. За окном, освещенная слабым утренним солнцем, проплывала облачная голова толстого кота Сильвестра. Голова изображала полное удовлетворение и, я готова была поклясться, урчала! И это был тот самый знак, которого я ждала весь вчерашний день…

— Когда, говоришь, выезд?

С той стороны раздался радостный, щенячий визг.