Осень. Кофе. Акварель

Глава 7 Где живут нерпы?

Пятница, 19 сентября

С того памятного вечера на моей веранде дни полетели с ошеломительной скоростью. Тео совершенно не стеснялся присоединяться ко мне за завтраком и ужином, а я перестала смущаться его присутствия рядом. Я чувствовала на себе все более внимательные взгляды старушек из книжного клуба. Иногда мне казалось, что они отложили все обсуждения классических романов и с горячностью книгочеев обсуждают мою личную жизнь. Мадам Тильма также приглядывала за мной через вездесущего кота Симона. Как я это поняла? По ее довольному выражению лица.

Днем мы уходили подальше от людей, на пляж, в лес, к развалинам. Я делала наброски, чувствуя, как сила и память медленно возвращаются в окрепшую руку. А Тео подолгу пропадал, в кустах или в засаде за камнем. Каждый раз он делился удивительными снимками, моментами, недостижимыми даже для гениальных художников. Падающий лист. Капля воды, сорвавшаяся с ветки. Взлетающая чайка, потерявшая длинное бело-черное перо.

И я рассматривала с замиранием сердца эти пойманные мгновения. Взмах крыльев. Безмолвное падение. Шорох осени. Они были настолько волнующие, полны поэтизма момента, что я замирала, любовалась. Красивый мужчина создает красивые вещи и делится ими со мной. От этого, от осознания близости удивительного человека, становилось жарко и трепетно.

Когда руки уставали от карандаша и магокамеры, мы возвращались к морю. Его пока еще теплые воды шептали и пели, звали присоединиться, искупаться и поделиться частичкой радости. Сама я ни за что не сунулась бы купаться с незнакомым мужчиной в неизвестные воды. Тео рванул к морю первым, сбрасывая с себя одежду. В одних полосатых черно-белых плавках он забежал в воду и поплыл, смеясь и отплевываясь от набегающих волн. Я искусала себе губы, борясь с желанием присоединиться и с опасением присоединиться.

И тогда Тео просто подплыл к берегу и облил меня водой с ног до головы. Я охнула от неожиданного холода, а юркий пловец-молодец уже уходил на глубину, оглашая берег хохотом. Тут уже я не смогла сдержаться, выпрыгнула из сапог, пальто и прочей лишней мокрой одежды. Вода приняла меня и даже помогла отомстить. Оказалось, что я плаваю лучше Тео, и несколько раз я смогла злорадно утащить его под воду.

В эти моменты самым непростым было не любоваться волшебными формами Тео. Он не врал, когда расписывал свою красоту, я ее наблюдала воочию. А еще я смогла отметить, что ни обручального кольца, ни модных магических плетений любовных клятв он не носил. Оттого мне становилось спокойнее. И мы продолжали весело, словно дети, барахтаться в воде. Или, не как дети?..

По вечерам мы сидели на веранде подолгу рассматривая друг друга. Тео обещал сделать для меня незабываемые фотографии из отпуска, но для начала ему нужно найти верные ракурсы. Я пыталась ухватить каждую деталь внешности Тео для набросков и не пропасть в этих удивительных глазах окончательно. Сердце тихо радовалось возможности любоваться и трепетать. С каждым днем все тяжелее становилось удержать его в рамках приличия. Особенно, когда заканчивались сумерки и ночь приносила морскую прохладу. И следом за прохладой мы все ближе придвигались друг к другу по узкой деревянной скамейке. Исключительно, чтобы согреться!

— В детстве мы часто выбирались к морю с семьей, — как-то одним темным вечером задумчиво сказал Тео. Его плечо касалось моего и одаривало практически печным жаром, окутывало свежим запахом морского парфюма. — Только это всегда были южные моря. Мама не любит холод до сих пор и сестер приучила. А я вот побывал однажды на берегу Сантелинского моря и пропал…

— Повезло, что Петермар стоит прямо у моря, — мурлыкнула я, потянувшись. Плед съехал с плеча, и Тео аккуратно вернул его обратно. — Я стараюсь не расставаться с ним надолго, чтобы не потерять связь… А твои сестры, они тоже фотографы, как ты?

— Нет, — Тео тепло улыбнулся и перевел на меня хитрый взгляд. — Они Художницы, как ты. Пишут живые картины.

— Как так вышло, что ты начал заниматься фотографией, а не писать картины? — спросила я удивленно.

— А я не говорил, что не пишу, — загадочно ответил Тео, чем вызвал еще более удивленный взгляд, и тут же перевел разговор, ткнув пальцем в кусок звездного неба. — А еще я неплохо разбираюсь в астрологии! Давай, задай мне какой-нибудь вопрос и я прочитаю на него ответ по карте неба.

— Хорошо, — хохотнула я и поерзала на скамейке. Тео как будто стал еще немножко ближе. — Какая будет завтра погода?

— Сразу с нерешаемых задач решила зайти? — рассмеялся Тео. — Если уж маги-погодники, имеющие полный ассортимент оборудования, магические карты и предсказателей мира не могут достоверно наврать… Ну что ж, давай попробуем.

На его руке вспыхнул синий огонек. Я задержала дыхание и замерла. Из души поднялась странная смесь чувств — легкое разочарование и восторг? С открытием в нашем мире магии владение ею стало обыденным, но никто не стремился демонстрировать его. Это стало как бы тайной, которой делятся с самыми близкими, с теми, кому доверяют. Тео доверял мне, теперь я уверена в этом. Но как же я надеялась, что между нами не будет магических заморочек…

Огонек сорвался с ладони и заплясал на деревянных перилах. Магический дымок медленно окутывал веранду, погружал ее в пушистое облако. Откуда-то снизу раздалось тихое, угрожающее шипение, и на огонек черной тенью прыгнул кот Симон. Непоколебимый, огонек просто воспарил. Недовольный кот остался без добычи и принялся вылизывать шерсть, будто так и было задумано.

Я наблюдала за тем, как синее облачко, порожденное огоньком, превращается в мощные магические волны и потоки. Они накатывали на дом, затапливали веранду, плескались в бездонных глазах Тео. Я почти застонала от досады. Слишком сильная магия! Не чета мне… Никому не чета. Такие не смотрят на обычных девушек, такие всегда возвращаются в мир высоких людей с недостижимыми устоями.

В груди больно кольнуло, будто ледяным осколком. Даже слезы на глаза навернулись. От находившегося рядом плеча потянуло опасным холодом. Но ведь ничего не изменилось…

Или изменилось?

Нам никогда не быть вместе. Мы из слишком разных миров…

И когда эта мысль сформировалась, в груди стало еще больнее. Даже зубы скрипнули от того, как я удерживала рвущийся наружу стон.

— Лори? — позвал Тео.

Я перевела на него взгляд, наполненный несбежавшими слезами. Понадеялась, что он не заметит. Тео смотрел на огонек, который вобрал в себя обратно все потоки и теперь горел ярко и ровно, словно ночник.

— Магия говорит, что завтра будет хорошая погода, — улыбнулся он, чуть склонив голову к плечу. — Ни дождя, ни ветра.

— Хорошо, — произнесла я и мысленно выругала себя за сиплый голос с расстроенными нотками. — Тогда я зову тебя завтра на прогулку.

О, Хаос, зачем я это сказала⁈ Надо думать, прежде чем языком молоть.

Но слов уже не воротить, а Тео с радостью ухватился за предложение.

— Куда на этот раз? Могу ли я считать это свиданием?

Вот теперь я поперхнулась и закашлялась. Тео аккуратно постучал меня по спине, но слов обратно не взял, продолжил внимательно, участливо и нагло ждать ответа. Поэтому вторую часть вопроса я также нагло проигнорировала. Чтоб не зарывался на приличную и честную девушку!

— В деревне Сигельвиль есть садочек серых нерп. Я бы хотела туда попасть, пока хорошая погода.

— Сигельвиль… Сигельвиль… — задумчиво повторил Тео, потирая подбородок. — Это далековато отсюда. Придется поискать, какие пегасы туда летят, система телепортов то еще не налажена.

— Мы полетим! — просияла я оттого, что Тео сам заговорил о полете. — Но только не на пегасах, а на метлах!

— Но ведь я не умею управлять метлой! — искренне возмутился Тео, и мне было ужасно приятно, что он хоть что-то в этом мире не умеет.

— Мы возьмем двухместную метлу, — широко улыбнулась я, глядя, как расширяются от удивления Ультрамариновые глаза. Это было видно даже темной ночью в свете звезд. — Советую хорошенько отдохнуть перед поездкой, дорогой Тео!

— Прогоняешь меня? — с притворством, или нет, с жалобой и грустью спросил Тео.

В ответ я поднялась со скамейки и закинула край пледа себе на плечо. Тепло мгновенно покинуло тело. Но льдинка в сердце немножко оттаяла, поделилась живительной влагой, из которой обычно растут самые красивые, кровавые розы.

Тео тоже встал. С преувеличенно грустным вздохом протянул мне ладонь, как делал теперь каждый раз. Я коснулась ладони привычным жестом, но Тео вдруг отказался отпускать. Он держал мою ладонь в своей, и волна чувств вновь захлестнула меня. Хотелось бежать и прятаться, замереть и любоваться, витать и нежиться. Тео легонько погладил мою ладонь большим пальцем, и когда я чуть не задохнулась, вкрадчиво произнес:

— Спокойной ночи, Лори.

— Спокойной ночи, Тео… — прошептала я.

И еще долго не могла уснуть, завороженная магическим действием тепла и глубины Ультрамариновых глаз. Пусть он от меня далек, как эти звезды и морские глубины, но пока он здесь, почему бы не позабыть о барьерах? Быть просто Лори и Тео?..

На следующее утро сразу после завтрака мы заглянули к мадам Филли в пункт проката мётел. Мадам мгновенно окинула нас оценивающим взглядом и многозначительно улыбнулась. Мне сразу стало неловко и очень жарко, а Тео ответил фирменной ослепительной улыбкой. И тут было отчего краснеть. Тео переодел любимое синее пальто на легкую стильную куртку, Ультрамариновые глаза спрятал за непроницаемой тьмой солнцезащитных очков. Рядом с таким мужчиной каждая будет чувствовать себя красавицей…

— Вам повезло, — хмыкнула мадам. Я на секунду остолбенела от подобной прямоты, но ответить ничего не успела, так как мадам продолжила. — Последняя двухместная метла будто специально вас дожидалась. Кто поведет?

Я посмотрела на Тео, но он категорически покачал головой.

— Значит, я.

Мадам достала из закрытой витрины крепкую метлу с длинным древком и пушистым хвостом из кленовых веток. Яркие красные листья делали ее схожей с мчащимся метеором. Тео довольно присвистнул, и мы втроем вышли на улицу. Мадам Филли приставила ладонь козырьком ко лбу, осматривая высокое чистое небо.

— С погодой вам тоже повезло! Деревня Сигельвиль находится на юге в часе лёта отсюда. Удачи! И не нарушайте, сегодня лётно-постовая служба особенно лютует.

Мы одновременно взялись за метлу, одновременно сели, и зачарованный транспорт с резким свистом взмыл в небо. Тео схватился за узкое древко и громко гикнул. Спиной я почувствовала его почти детскую мужскую радость, удовольствие от полета и скорости. И решила немного поддать.

Метла откликнулась мгновенно. В ушах засвистело. Волосы моментально выбились из прически и лупили Тео острыми кончиками по лицу. Несколько раз я пыталась пригладить пряди, заправить за ухо или собрать в хвост, но шалун-ветер разыгрался не на шутку.

— Лучше смотри за небом, Лори, — хмыкнул Тео, когда я в очередной раз отвлеклась на прическу. — Я сам тебе помогу.

И Тео аккуратным и быстрым движением скрутил в узел и заправил волосы за ворот длинного плаща коричного цвета. Вопрос о том, откуда у моего спутника такие навыки обращения с женскими волосами, я молчаливо проглотила. Конечно, у такого эффектного мужчины не могло не быть женщин. Много женщин.

Мысль о чужих женщинах набежала как дождливое облачко и неожиданно быстро испортила мне настроение. В сердце неприятно кольнуло, словно меня предали и глубоко оскорбили. Я тряхнула головой, выкидывая дурацкую обиду. Кто я ему такая, чтобы ревновать? Да и он мне никто.

Пряди волос, обрадовавшись моим резким движениям, снова вырвались на свободу. Кончики принялись щекотать Тео, на что он гнусно похихикал и вновь принялся засовывать их мне под плащ, приговаривая:

— А ты упрямая.

Я каждый раз задыхалась и боялась потерять управление, от пары неловких прикосновений теплых пальцев к шее. Этот Тео творил со мной что-то невообразимое, такое, чего раньше никогда не происходило. В его присутствии я варилась, словно та лягушка на медленном огне. Что будет, когда лягушка дойдет до кондиции? А после, сможет ли лягушка прийти в себя?..

Внизу пролетали красивые прибрежные деревеньки, маленькие и аккуратные. В море невдалеке от одного небольшого городка качались на волнах рыбацкие суда. Иногда нас настигали удивленные чайки. Они пытались мериться с нами скоростями, а одна ухватила Тео за развевающиеся волосы. Я снова чуть не потеряла управление метлой из-за битвы Тео с птицей, и решила впредь облетать косяки чаек по большой дуге.

— Ты отлично летаешь на метле, — заикнулся мой спутник, закончив битву с чайкой. — Не верю, что ты не практиковалась.

Я мельком обернулась через плечо и громко расхохоталась. Из-за уха Тео торчало длинное птичье перо. Трофей и знак победителя.

— Я абсолютно честна, — ответила я, отсмеявшись. Даже пришлось немного сбавить скорость метлы, чтобы было лучше слышно. — Полеты никогда мне не давались. В университете больше времени уделяли теории рисунка, эстетике, галеристике и магическим методам в живописи. На иных магических парах по общей договоренности тоже изучали более полезные в профессии вещи… Поэтому полеты остались в далеком прошлом. Ну и во снах.

— Ты летаешь во сне? — с воодушевлением уточнил Тео. Из всего моего рассказа его почему-то заинтересовало именно это.

— Иногда… — скупо хмыкнула я. — Последнее время очень редко. А ты?

— Только во сне и летаю, — несколько заносчиво ответил Тео.

— Неужели и в твоем университете на парах давали только полезные навыки, а общие оставались на задворках?

Я не теряла надежды выведать из Тео хоть что-то, хоть какую-то незначительную деталь жизни. Мне казалось, что скоро он будет знать обо мне все, а я так и продолжу смотреть на безупречную молчаливую картину. Даже теперь он отшутился:

— В моем университете почему-то не принято было изучать полеты на метлах или пегасах. Зато нас дрессировали палками на младших курсах, а для старших устраивали дуэли на рапирах. Поэтому у меня такая отличная фигура!

Я закашлялась и снова аккуратно глянула через плечо. Тео словно этого и ждал. Меня встретили эффектная белозубая улыбка и блеск солнца в непроницаемых черных очках. Сердце вновь пропустило удар. Пришлось спешно отворачиваться и восстанавливать дыхание. По коже пробежала волна мелких мурашек. Не понимаю, на что он меня провоцирует? Может, так и спросить?..

И руки тут же зачесались от желания вернуться к университетским годам, когда мы, не стесняясь, занимались изображением обнаженной натуры с натуры… В полный рост. В профиль. В анфас. Группами. По одиночке… С легкой тюлевой драпировкой. С яблоком в руках. Или с кувшином. О, Хаос, хорошо, что Тео, кажется, не умеет читать мысли!

Вскоре показалась вожделенная деревенька Сигельвиль. Я узнала ее по изгибу побережья, и небольшой заводи. Судя по разговорам постояльцев «Северного берега» и путеводителю, садочек серых нерп располагался именно там. Мы начали плавное снижение и через пару минут уже стояли во внушительной очереди на вход в симпатичное двухэтажное здание серого камня.

Тео снял очки и закрепил их на макушке. Чуть длинные темные волосы он заправил за уши. В Ультрамариновых глазах читалось легкое нетерпение.

— Твои нерпы стоят того, чтобы так долго ждать? — спросил он с некоторой долей скептицизма.

— Неужели ты никогда не видел нерп? — удивилась я. — Ведь в Петермаре их очень любят, часто изображают на вывесках, на картинах, на открытках!

— Не обращал внимание, — неожиданно признался Тео и посерьезнел. — Что в них такого особенного?

— Они похожи на щенков, только тюленьих и водоплавающих, — с легкой улыбкой ответила я, а в глазах поселилось умиление, стоило только подумать об этих удивительных существах. — В нашем зоосаду есть отдельный сектор, который занимается только ими. Их спасают, выхаживают, потом отправляют на волю, здоровых и крепких. Нерп должно быть много!

— Удивительно, — захлопал глазами Тео. Очередь медленно продвигалась, но некоторые ожидающие уже прекращали разговоры и оборачивались на меня. — А спасают их от чего?

— От болезней, раннего ледохода… У некоторых погибают мамы, некоторые рождаются, ну, особенными…

Я могла часами рассказывать про нерп. Как их находят, как выхаживают. Даже сама пару раз принимала участие в обходах побережий ранней весной. К счастью, в мои дежурства маленькие нерпята не нуждались в помощи. Поэтому буквально подпрыгивала на месте в ожидании, когда очередь дойдет и до нас. Тео заметил мои прыжки и, недолго думая, схватил за руку и потащил в самое начало очереди. Я даже упереться не успела, настолько быстро мы оказались перед кассами. Даже стоявший первым в очереди мужчина оторопел от такой наглости и промолчал.

— Здравствуйте, госпожа, — начал приятным низковатым тоном Тео, совершенно непохожим на его обычную манеру. Хмурая женщина за стеклом подняла глаза и, вдруг, улыбнулась. — Мне нужна ваша помощь, иначе сердце мое будет разбито, а жизнь растоптана.

— Что случилось такое, молодой человек? — прогнусавила билетер, но прогонять не стала.

— Я так виноват перед своей девушкой, и она решила бросить меня! — начал молить Тео, потрясая в воздухе моей рукой. Свою обалдевшую физиономию я попыталась спрятать за растрепанными волосами. — Я пообещал, что достану ей билет в ваш садочек до захода солнца, но очередь такая длинная, что она точно уйдет от меня! И тогда я останусь один, совсем один, и утоплюсь этой же ночью!

Мы вдвоем, я и билетер, с ужасом посмотрели на Тео. Я еще и зарделась от лжи, в которой он назвал меня своей девушкой. Но Ультрамариновые глаза выражали такую муку, такой ужас и скорбь, что не поверить было просто невозможно. Женщина тихонько крякнула впечатленная горем и представлением, и быстро оторвала от бобины два синеньких билета. Тео расплатился парой монет, шепнул билетерше пожелания любви и всех благ, и утянул меня в распахнувшиеся двери здания. Вслед раздался крик отмершего мужичка:

— Жулик! Прохвост! Мошенник!

Но ни Тео, ни я уже ничего не слышали. Как завороженные, мы рассматривали на стенде фотокарточки спасенных нерп. И, я готова поклясться, все они улыбались и махали нам. Там были и детские рисунки, и смешные открытки, и пожелания счастья и процветания. Холл был заполнен довольными детьми. Они излучали радость, они тащили родителей в магазинчики за мягкими игрушками и кормом для нерпят.

Тео тоже быстро заразился этой радостью. Магокамера уже была в его руках. Он выцеливал моменты, словно заправский охотник, и навсегда запечатлевал их на белоснежных карточках. Каждое фото он с абсолютно детской улыбкой передавал мне на просушку и летел дальше по волнам жгучей энергии. Карточки прятались моей сумке меж листов пухлого альбома. Я жадно с горящими глазами следила за мечущимся Тео. И заражалась его энтузиазмом.

Еле выбравшись из детской толпы, мы оказались перед большими стеклянными дверями. Казалось, что там, за ними на улице людей еще больше. Ничуть не смутившись, Тео подхватил меня за руку и толкнул дверь. Я даже пикнуть не успела. Людское море понесло нас вниз по деревянным ступенькам. Тео держал крепко, и это было правильно. В этой бесконечной толпе, казалось, очень легко потеряться и быть затоптанной.

Бассейн с красивейшей лазурной водой прятался среди низких клумб роз и кустов, словно в зарослях. Дальний конец вдавался в море, и волны иногда переливались через бортик. Осень не тронула это удивительное место. По воде плыло лишь два одиноких кленовых листочка. Розы цвели как жарким летом, царственная плакучая ива лишь слегка подернулась желтизной, как неловкой позолотой. Я прислушалась к ощущениям, и пальцы начало покалывать, как от прикосновения к плошке с острым перцем. Магия.

Я посмотрела на Тео, тот быстро кивнул.

— Я тоже почувствовал. Место хранят очень сильные маги.

Нашу беседу прервал неожиданный гром аплодисментов. Из-под воды показалась и тут же испуганно юркнула обратно маленькая головка серой нерпы. Бездонные черные глаза быстро обвели толпу. Кажется, малыш испугался.

— Я ничего не увидел! — покрутив головой, возмутился Тео.

— Нерпенок напугался…

— Давай подойдем поближе, — предложил он, наклонившись к моему уху, обдав теплом слов. Я вздрогнула, сердце екнуло и замурчало довольной кошкой.

— Но ведь впереди много людей, — попыталась возразить я, — и дети.

— Не страшно.

И Тео, с озорством сверкнув глазами, начал пробираться вперед, аккуратно раздвигая толпу. Я шла следом. Не наступить на чью-то ногу или голову было тем еще испытанием. Приходилось проделывать практически танцевальные, если не балетные, па. А Тео был грациозен сам по себе, хоть и двигался с неумолимостью эскадры.

Новый взрыв аплодисментов и визга потряс и взволновал толпу. Рука Тео крепко сжала мою ладонь. Палец то ли игриво, то ли успокаивающе прошелся по внутренней стороне, вызывая волну мурашек. Я воздела глаза к небу и начала умолять тело хотя бы немного держать себя в рамках приличия. Тео очень быстро нас раскусит, если не уже!

И как мне потом ему в глаза смотреть?..

Тео остановился только когда впереди показался бассейн, а мешали только макушки совсем уж маленьких детей. Теперь нам все было видно. На удивление, гостей и нерп не разделял ни один забор. Любой желающий на свой страх и риск мог булькнуться в воду и познакомиться с нерпами в их непосредственной среде обитания. Тео держал магокамеру наготове. Нужный момент мог наступить в любой момент. А я украдкой нащупала в сумке альбом и прикидывала ракурс, с которого профиль Тео будет смотреться особенно эстетично.

Вдруг заиграли колокольчики, и толпа окончательно впала в экстаз. Из морских волн, словно богиня древности, выходила прекрасная девушка. Длинные синие волосы до колен прядями обрамляли гармоничную фигуру, раздельный бирюзовый купальник практически ничего не прикрывал. Русалка сидела на бортике, бросала на толпу взгляды, полные величия и огромного самомнения. А потом послала в толпу короткий воздушный поцелуй. Вся мужская часть гостей принялась аплодировать, отбивая ладошки. Но девушка уже исчезла в водах бассейна.

Музыка нарастала. К переливам колокольчиков добавилось легкое грустное пианино и тихий, грудной стон скрипки. Русалка оказалась в самом центре бассейна. Она выпрыгнула из воды без всякой поддержки, как дельфин, и снова скрылась в водах. Раздался новый бурный залп аплодисментов. Завороженная красотой действия, я тоже не жалела оваций. А Тео сделал уже пяток удивительных по красоте фотокарточек.

Следом из воды начали выныривать серые нерпы. Первыми показались малыши. Они покружили на поверхности, словно чаинки в большой чашке. Девушка-русалка выныривала и гладила каждую нерпочку по голове и по крутым отъеденным бокам. Те радостно колотили ластами и уходили на глубину.

Вместе с большими нерпами девушка прыгала дельфином. Из толпы в них летели алые розы. Они ловили цветы, собирали букет. Мне оставалось только удивляться смышлености и грациозности этих милых животных. В завершении представления девушка с поклоном взмахнула букетом и ушла обратно в морские воды. Нерпы будто растворились, сами стали частью моря. В воздухе остался лишь аромат магии, свежей и искрящей.

Толпа начала потихоньку разбредаться. Отцы посадили визжащих от восторга детей на плечи, понесли в сторону выхода. Парочки ушли в тени розового парка, целоваться под кленами последнего уголка лета.

Тео мягко удерживал мою руку. Я купалась в этом чужом тепле, словно в солнце. В сердце, толкаясь, вытесняя все прочие чувства, проникла острая нежность короткого момента. Взгляд Ультрамариновых глаз был устремлен вперед и в никуда. Губ касалась мечтательная улыбка. Я любовалась им, отмечала каждую черточку, каждый штрих. Мне нужно скорее удержать это видение, пока оно не исчезло, не сдулось из памяти осенним ветром. Стоит только щелкнуть пальцами, и карандаш в серебряной оправе сам окажется в моей руке.

Тео присел возле бассейна, поводил рукой по гладкой прохладной поверхности. Из глубины поднялась струйка пузырьков. За ними выглянула щетка длинных усов и огромные умилительные глаза. Серые нерпы ответили на зов. Я услышала, хотя скорее почувствовала, счастливый вздох Тео. Малыш подплыл к зовущей руке, дал себя погладить. В быстром взгляде, обращенном на меня, засветилось Счастье.

— У меня в детстве был щенок, — неожиданно тихо проговорил Тео, поглаживая нерпенка. — Такой же нежняк, любитель объятий. Мог убежать на полдня в лес с отцом, а потом вернуться, грязный, в траве и тине, и сразу запрыгнуть на ручки.

Я присела и несмело погладила нерпенка по влажной плотной коже. Было немного страшно, ведь в Петермаре мы спасали совсем маленьких детенышей, а потому относились к ним бережно, как в новорожденным. Этому малышу, даже несмотря на все трюки, я бессознательно боялась навредить.

— Хороший пес, — улыбнулась я. — Что с ним стало?

— С кем? — удивился Тео и похлопал детеныша по подставленному бочку. — Со щенком? Он вырос, многократно дал потомство, увеличил стаю до пяти грозных мужских голов. И этот выводок продолжает ходить с отцом на охоту и наводить ужас и икоту на всю округу.

— Так много собак! — воскликнула я изумленно. Не менее удивило и озадачило элитное, недоступное большинству, хобби отца Тео.

— Собак много не бывает, — ответил улыбкой Тео, и легким движением заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо.

И я опять смутилась и, наверное, покраснела.

— У меня в детстве была дымчатая кошка Минна, — решила поделиться я. В носу вдруг защипало, а в горле набух противный кровавый комок. Пришлось даже отвести глаза, чтобы не выдали. — Она старенькая уже была. Долго мучилась и умерла у нас с мамой на руках… Мы после этого решили не заводить домашних животных. Они слишком мало живут, и оставляют после себя в сердце горячие раны…

— Я подарю тебе кошку, — безапелляционно ответил Тео, когда я отвернулась и попыталась украдкой смахнуть со щеки слезу.

— Нет, зачем! — возмутилась я. Предательская слезинка тут же прыгнула на ворот коричного плаща. — Я ведь не потому тебе рассказала, а просто хотела поделиться!..

— Конечно, я понимаю, — кивнул Тео, как бы соглашаясь. — Но делать буду так, как считаю нужным. Не переживай, тебе понравится.

Я задохнулась то ли от жара, то ли от наглости, то ли голову напекло. Тео бросил еще один многозначительный взгляд на меня и явно хотел что-то добавить. Но заскучавший нерпенок принялся скулить и потребовал продолжить ласку. Я оставила этих двоих наслаждаться друг другом и благополучно отступила к скамейке под едва начавшим желтеть дубом. Мой альбом, наконец, увидел белый свет.

И время остановилось. Не знаю, не помню, сколько мы так сидели. Солнце пряталась за тучками и быстро вспархивало птицей. Ветер шевелил ветки деревьев, нашептывал мне на ухо гулкое, умиротворяющее «шшш». С гулким водяным плюхом обрушивались в бассейн нерпы. Медленно менялся свет, отрастали сероватые тени, заполненные осенним гулом.

Я украдкой наблюдала за Тео и наносила на плотную белую бумагу линию за линией. Мой спутник достал магокамеру и теперь носился с ней по садочку с увлеченностью ребенка. А я писала его портрет. По углам наброска появлялись то завитушки, то мордочка нерпы, но центр медленно заполнялся им. Мягкими, чуть вьющимися волосами. Аккуратной будто небрежной щетиной. Острыми скулами. И прекрасными Ультрамариновыми глазами.

Как жаль, что черный грифель не может передать этой морской глубины!

И неожиданно пронзенная этой мыслью, я отложила карандаш. Я никогда такого раньше не делала. Не признавала. А теперь… Над правой ладонью родился магический шарик, крошечный, с булавочную голову. Я поймала его, растерла между пальцев и мазнула по портрету. Дыхание перехватило. Магия может оживлять. Может делать вещи еще лучше, еще красивее. На меня с того листа посмотрели его глаза. Настоящие. Живые.

— Эй, кто этот красавчик, которого ты нарисовала? Не отпирайся, я все видел!

Я подпрыгнула и прижала альбом к груди. Не знаю, сколько Тео вот так сидел возле меня и подглядывал. Не понимаю, как не почувствовала умопомрачительный запах кофе, исходящий от двух стаканчиков в его руках. Видимо и правда, умом повредилась. Поэтому я быстро спрятала альбом в сумку и, спрятавшись за стаканчиком, пробубнила:

— Не готово еще.

— Тогда я буду умолять тебя показать, как будет готово, — не смутился Тео. — Я накрою этот портрет стеклом и поставлю у себя на рабочем столе.

— Почему ты так уверен, что я отдам тебе его? — хмыкнула я, затягиваясь кофе. Ммм, кардамон и немного топленого молока. — И почему ты решил, что я изображала тебя?

— Да я эту рожу каждое утро в зеркале вижу! — хохотнул Тео. — Ладно, не хочешь дарить, тогда предложу обмен. Я нарисую тебя, а ты — меня.

— Хорошо, — ухмыльнулась я. — Тогда вот тебе условие, нарисовать меня тебе придется углем, взятым прямо из камина мадам Тильмы.

— А тебе — акварелью, — припечатал Тео с победной, гнусной и ослепительной улыбочкой.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, отпереться, да так и захлопнула. Это же сделка, пари. Неужели я, магреставратор живых картин в Галерее магических искусств и живописи Петермара — отступлю⁈

— Идет, — ответила я и, перекинув стаканчик в левую руку, протянула правую для рукопожатия. По венам побежал азарт, желание погони, желание удивить и прийти первой.

— Идет.

Тео взял мою руку. И легонько, словно дуновение ветра, прикоснулся в тыльной стороне губами. Я едва смогла сдержать рвущийся наружу вздох, удержать веселое выражение лица. Внутри все пело. И я гнала дурацкие мысли о маньяках, отдалась течению и радовалась, что рифов и скал пока не видно. Пусть это будет курортный роман, пусть! Я наверняка пожалею об этом, как все жалеют, но ведь я обещала Селесте и маме отдохнуть! Они же потом помогут мне залечить разбитое сердце…

Луч янтарно-золотого солнца коснулся моих волос, одарил поцелуем. Только сейчас я заметила, что настала пора заката, а в садочке никого кроме нас не осталось. Несколько нерп выбралось на сушу и теперь расслаблялось на нагретой брусчатке.

— Прогуляемся? — предложил Тео, поглаживая мою обессиленную ладонь. — Здесь чудесный розарий прямо на берегу.

— Давай. Заодно расскажешь мне про своих собак и охоту, — улыбнулась я. — Никогда не слышала об охотничьих угодьях под Петермаром.

— Просто нужно знать места и людей, — ухмыльнулся Тео и дурашливо поклонился. — Меня, как вариант. Хочешь как-нибудь сходить на охоту?

— Пожалуй, откажусь, — не стала размышлять я. Даже если это предложение сулило новую встречу с Тео уже за пределами отпуска. Хотя сердце очень просило об этом. — Я люблю животных, и не стала бы…

— Понимаю, — не стал настаивать Тео и протянул руку.

Но стоило мне коснуться ладони, как воздух разорвала знакомая мелодичная трель. Тео мгновенно изменился, пропала улыбка, общая расслабленность улетучилась, взгляд темных глаз помрачнел. Он помог подняться, но быстро извинился и отошел в сторону. Я с тоской и легким разочарованием глядела в удаляющуюся спину. Кто-то очень важный вызвал по магическому серебряному зеркалу, это ясно. Теперь он вернется и скажет, что все кончено…

— Лори, прости, — неловко начал Тео, когда разговор закончился. Он взъерошил волосы пятерней и странно переминался с ноги на ногу. — Нам придется отложить прогулку по розарию. Я должен срочно вернуться в отель. Ты полетишь со мной?

— Конечно, — кивнула я.

Солнце быстро прощалось, отбрасывало длинные, холодные тени. Я снова видела спину Тео. Он торопился, задумчиво шел впереди и даже ни разу не обернулся.

Мы выскочили из садочка, подошли к стойке с метлами. К моему удивлению, Тео первым забрался на метлу, кивнул мне садиться сзади. Озадаченная, я подчинилась, и мы стремительно взлетели, со свистом вспоров воздух. Оказалось, что Тео, который «не умеет летать», Тео, который «не умеет управлять метлой» — управляется с магическим транспортом также виртуозно и играючи, как с магокамерой. И это откровение потрясло меня, заставило дрожать осенним листом, вцепившись в черенок метлы.

Вскоре садочек скрылся из виду. Темнеющее побережье наполнялось редкими ночными огоньками фонарей. А метла только набирала скорость и высоту.

— Держись за меня, — практически приказал Тео, прервав тягучее, тягостное молчание. В его голосе прорезались доселе неуловимые нотки властности, привычки командовать.

Я уцепилась за кожаную куртку. В голову лезли неприятные мысли, сердце слегка надтреснуло и тихонько скулило. Морской парфюм дурманил разум, просил не верить, но я прогоняла его. По рукам пробегались холодные мурашки, и теперь я точно знала — это из-за него. Зачем он солгал? Какую цель преследовал? А что если все, что он говорит и думает — ложь, от начала и до конца? Что если все, что он изображает, этот интерес, этот флирт, эта забота — тоже ложь?

Я пыталась не думать, не дышать возле этого человека, который за пару дней настолько проник в мои мысли, мои чувства, мою жизнь, мое время. И оказался лжецом. Сердце кололось в груди и отказывалось верить. Было немного больно. Пока немного, совсем чуть-чуть. Кажется, если он разобьет меня, будет больнее тысячекратно.

Я и не думала, что я такая легковерная слабачка.

Рядом с болью поселилась досада на саму себя. Дурочка. Повелась на заботу, красивые речи, восхитительную внешность. Открылась. Зачем открылась?

Но даже теперь я не могла избавиться от манящего образа Ультрамариновых глаз. Я заберу их себе. Пусть они хранятся у моего сердца. А этот врун пусть делает, что хочет.

Долетели мы быстро. Тео остался возвращать метлу, а я коротко попрощалась и сбежала. Набросок жег меня сквозь сумку. Я сорвала ее с плеча и тащила в руках. Почти бежала. Задыхалась и бежала. От себя и от него. От той глупости, что захлестнула меня в последние дни.

Сердце дребезжало и колотилось, просило обернуться, надеялось, что он догонит и все объяснит. Он не догнал. Не объяснил.

Он не явился на ужин, хотя глупое, обманутое сердце ждало. Хотя я украдкой выискивала его среди прочих поздних гостей столовой. Впервые с нашего знакомства я ужинала одна. Только Симон, как будто немного раздосадованный, составил мне компанию. Кот улегся на место, где обычно сидел Тео, и посматривал на меня одним приоткрытым глазом.

Этой ночью мне не спалось. Я ворочалась, переворачивала подушку, считала черных котов, прыгающих через катящиеся морские волны, перебирала названия акварельных красок. Ничего не помогало. Темная ночь становилась еще темнее. Облака вновь накатывали с запада, обещали плохую погоду.

Я решительно поднялась с кровати с какой-то внутренней озлобленностью на себя и на Тео. Она клокотала и требовала срочного выхода. Я, в отличие от него, умею держать обещания. И не вру.

Коричный плащ накинула на измятую пижаму. Всунула босые ноги в кеды. Взяла с комода карандаш, планшет и драгоценную бумагу, купленную в лавке художника. Немного подумав, взяла с собой краски и палитру.

Полуночное море с грохотом катило бурные волны на берег. Ветер завывал, срывал пожелтевшие листья и швырялся ими. Острые песчинки царапали лицо, вместо цветов заплетались в золотые волосы. Я напитывалась буйством осенней стихии, билась и ярилась вместе с ней.

На бумаге появились первые резкие карандашные штрихи. Линия прибоя. Высоченная волна. Низкие, осенние тучи.

Свою обиду я отдавала этому рисунку. Несовершенному, дикому, хлесткому. Я извлекала чувства. Я боролась и стенала. Я просила о помощи, о той же страсти, что несут эти волны. Я не боялась. Этой ночью я не боялась.

Этот рассвет я встретила вместе с морем…