Падший ангел

Глава 10

Росс

Марселла берет маленькую чашечку и подает Дому. Мой брат делает вид, что пьет чай и надкусывает игрушечное печенье, наигранно громко чавкая. Марселла что-то говорит ему, и Селена смеется. Охранники, стоящие ближе к ним, тоже улыбаются. От Марселлы исходит магия, очаровывающая всех людей вокруг, даже таких суровых мужчин. Мамины гены. Мой Ангел тоже умело обводит всех вокруг пальца. Селена, даже такая изнеможденная, не утратила своей неземной красоты. После капельниц с парентеральным питанием на ее лице появился румянец, а глаза перестали быть стеклянными, как у куклы.

Марселла хватает одного из телохранителей за штанину, усаживает на ковер, где сидят ее мама и дядя, и надевает на него корону. Он совсем не сопротивляется и присоединяется к чаепитию. Сердце болезненно сжимается, и у меня спирает дыхание.

У меня есть дочь. Эта светлая маленькая девочка с пшеничными локонами, огромными серыми глазами и пухленькими щечками и ручками – мой ребенок. Селена – любовь всей моей жизни – ходила беременная, родила и воспитывала Марселлу без меня. Она страдала по моей вине. Моя жизнь довела Селену до депрессии, черт возьми. Я столько всего пропустил и не могу терять ни минуты больше. Я хочу заботиться о Селене и Марселле, но этот путь пока для меня закрыт.

Блять, я даже выйти из своего укрытия не решаюсь. За все время пребывания Марселлы в моем доме я приближался к ней лишь однажды. Тогда она пошла на контакт, но вдруг такое не повторится.

Проклятье, Росс, ты взрослый мужик, а ты трусишься перед маленькой девочкой!

Встряхнув головой, спускаюсь по лестнице. Финли, увидев меня, тут же снимает корону с головы и возвращается на свой пост. Доминик недовольно косится в мою сторону, но ничего не говорит. Похоже он пытается изо всех сил не ссориться со мной при Селене и Марселле. Мое сердце не определилось, что чувствует по поводу их отношений, и разделилось на две части: одна радуется, что они так ладят, а вторая до сих пор не понимает, почему мой брат так заботится о моей женщине.

Марселла обводит взглядом комнату, чтобы понять, кто спугнул ее приятеля, и видит меня. Ее глазки заинтересованно загораются, и маленькие серебристые искорки пляшут вокруг зрачков. Мои ноги врастают в пол, потому что я боюсь испугать ее. Большой незнакомый дядя. Марси ловко поднимается с ковра и шагает ко мне. Боги, какая она красивая. Ее светлые локоны сегодня забраны в хвостики, Селена одела ее в серое платье с пышной юбочкой и милейшие туфельки с бабочками. Ни разу не видел Марси в простой одежде. Возможно, моей дочери нравится чувствовать себя принцессой.

Черт, она и есть принцесса по праву рождения. Я сделаю все, чтобы она это знала.

Марселла протягивает мне свою малюсенькую ладошку, и я не знаю, позволено ли мне прикоснуться к ней. Поднимаю глаза на Селену, и она, поджав губы, кивает. Доминик что-то недовольно бурчит и уходит. Плевать, мне дали зеленый свет. Беру Марселлу за руку и позволяю довести меня до места игры. Она усаживает меня возле Селены и надевает корону на мою голову. Черт, она может накрасить мне ногти розовым лаком, и я не буду возражать.

– Плинц и плинцесса, – Марселла радостно хлопает в ладоши. Затем ее лицо становится задумчивым, и она бежит к огромному мешку с игрушками, достает оттуда пупса и подает мне. – Ляля.

Непонимающе смотрю на Селену. У меня были только братья, и я не знаю, во что играют девочки.

– Ты хочешь, чтобы Росс был папой для ляли? – спрашивает Селена.

Марселла кивает, потом указывает на свою маму и говорит:

– Ты мама.

Тихо хмыкаю и натыкаюсь на гневный взгляд Селены. Наша дочь оказалась сообразительнее меня? Могу ли я ей сказать, что я ее папа?

День плавно перетекает в вечер. Ужин нам подают прямо в гостиную. Я слежу, чтобы Селена съела всю порцию, пока сам кормлю Марселлу, устроившуюся на моих коленях. Мне хотелось танцевать победный танец, когда она сама села ко мне. Селена за многочасовые посиделки перестала быть настороженной и скрывать свою чудесную улыбку.

Мой Ангел улыбается. Моя дочь сидит на моих коленях. Все это кажется очень смелой фантазией, но это реальность.

Как только часы показывают восемь, Марселла клюет носом и зевает. Ее глаза слипаются, а движения замедляются. Селена усмехается, встает на ноги и протягивает руки, чтобы забрать Марси.

– Марселла всегда засыпает в одно и то же время, – объясняет она. – Ее надо уложить.

Поправляю хвостики Марселлы и, глядя на ее уставшее личико, спрашиваю:

– Можно я ее уложу?

Селена поджимает губы, обдумывая моя просьбу.

– Понимаю, что это уже слишком, но я очень хочу уложить ее, – перевожу взгляд на Ангела, ожидая, что она мне ответит. Сел соглашается, и я едва не падаю ей в ноги от благодарности. – Спасибо.

Поднявшись наверх, переодеваю Марселлу в пижаму с единорогами и умываю. Она такая хрупкая и маленькая, что мне страшно сделать что-то не так, случайно причинить ей боль, но Марси спокойно сидит на моих руках. А как она чудесно пахнет! Хлопком и молоком. Марселла мягкая и сильная. Ее щечки хочется расцеловывать, чтобы губки-бантики постоянно улыбались. Она так похожа на свою мать. Появление Марселлы – исполнение мечты. Я говорил, что хочу детей от Селены, а иметь ее маленькую копию… волшебство.

Марселла и правда устала, поэтому я даже не успеваю прочитать ей сказку. Как только ее голова ложится на подушку, мягкое сопение заполняет комнату. Селена неловко мнется у двери. Я так хочу, чтобы ей было комфортно со мной, чтобы она вновь полюбила меня. Подхожу к ней и шепотом прошу:

– Давай выпьем чаю, я хотел поговорить с тобой.

Селена кивает, и мы уходим на кухню. Я завариваю чай, наблюдая за ней. Сел устраивается на барном стуле, подобрав под себя колени. Какой же она стала тощей. Я не из тех мужчин, которые предпочитают моделей. Я любил каждый женственный изгиб Селены, а сейчас она едва ли была тенью себя. Не выдержав никакого такта, беру из холодильника ее любимое мороженое с кленовым сиропом и ставлю перед ней, прямо говоря, чтобы она ела. Шумно выдохнув, Сел не противится и открывает банку.

– Так о чем ты хотел поговорить? – без обиняков спрашивает она.

Сажусь рядом с Сел и наливаю чай по кружкам.

– Я хотел предложить обустроить комнату Гида под детскую, – говорю я, – там все равно нет его вещей. Он забрал все в Чикаго.

Селена пожимает плечами.

– Хорошо, я не против. Это все?

– Нет, – делаю глубокий вдох, чтобы успокоить все эмоции, полученные за день. – Я безумно благодарен, что ты призналась мне, но когда ты позволишь и Марселле рассказать, кто я?

Селена, потупив взгляд, продолжает есть мороженое. Сейчас она борется сама с собой. Селена вряд ли собиралась знакомить меня с Марси, но она сделала это. Она поняла, что дочь должна узнать своего отца.

– Я бы хотела, чтобы сначала вы поближе познакомились, чтобы для нее это не было стрессом, – озвучивает Селена свои условия. – Она уже в том возрасте, когда ей интересно, кто ее папа. Подружитесь сначала, а потом мы решим, как действовать дальше.

Не удерживаюсь и кладу руку на ее колено. Мою кожу пронзает электричество. Чувствую, как нить, связывавшая нас и порванная два года назад, соединяется по маленькому волокну. Ее кожа такая же теплая и бархатистая, как я помнил, хотя и колено стало костлявым. Мы это исправим. Селена вздрагивает, но не пытается отшатнуться или посмотреть на меня.

– Спасибо, Ангел, – хриплю я.

Мои руки не слушаются и тянутся к ее лицу. Я хочу увидеть голубые глаза, которые снились мне во сне. Ладонью накрываю ее впалую щеку и поглаживаю. Лишь на секунду Селена поддается запретным чувствам и, прильнув к моей руке, закрывает глаза, однако она быстро приходит в себя и спрыгивает со стула.

– Нет, – зажмурившись, выдавливает она. – Пусть я и позволила тебе узнать нашу дочь, это ничего не меняет между нами. Не прикасайся ко мне больше… так.

Селена убегает из кухни, оставив меня в очередной раз с тупой болью на сердце. Когда-нибудь я верну ее, потому что я готов ждать и сделать все для ее счастья. Я люблю ее и буду любить всегда.