Падший ангел

Глава 11

Доминик

Моя комната ничуть не изменилась. На полках все еще стоят мои учебники для поступления в колледж. Когда-то я хотел быть программистом. В принципе недалеко ушел, если так подумать. Мне хотелось вернуться в Тандер-Бей, подальше от жестокого Росса и пьющего Ника. Я почему-то не наслаждался их болью. Мне неприятно смотреть на то, во что превратилась моя семья. Николас остался в Нью-Йорке, но в одной из квартир, принадлежащих Россу. От охранников я слышал, что он пьет не просыхая. Росс выглядит получше. Еще бы, черт возьми! Он узнал, что самая чудесная девочка в мире – его дочь.

Честно, я давно уже пытаюсь свыкнуться с этой мыслью, но пока получается хреново. Не ссориться с Россом и не отбирать у него Марси тоже трудно. Прощение – это благодетель, до которой я вряд ли когда-нибудь дойду. Не все возможно простить или хотя бы понять. Нет, здравая часть меня осознает, что Росс в какой-то степени поступил верно, но ее голос меркнет на фоне злости.

Спрыгнув с постели, подхожу к стеллажу и беру книгу, чтобы хоть как-то отвлечься от всего дерьма в голове. Но дверь в мою спальню распахивается. Готовлюсь накричать на незваного гостя, но вижу Селену и мягко улыбаюсь, пока не замечаю ее дикие глаза. Сел залетает в мою комнату, захлопывает дверь и, прижавшись к ней спиной, сползает на пол. Ее тело дрожит, а дыхание очень громкое и прерывистое. Положив книгу на место, подхожу к своей подруге и, опустившись на корточки, осторожно спрашиваю:

– Что случилось, малышка?

Селена сдавленно стонет и жмурится, словно не может смотреть на меня.

– Дом, ты должен стать девочкой, – шелестит Сел.

– Чего? – хмурюсь я. – Ты выпила? Надеюсь, что нет, потому что…

– Все мужчины такие глупые? – рычит она, распахнув глаза. – Мне надо выговориться с кем-то, кто понимает, как вы, обладатели членов, умеете пудрить мозги. Мне нужна подруга. Чего непонятного здесь, черт возьми?

Озадаченно сажусь на пол. Я видел, как растягивается ее… штука во время родов, убирал рвоту, когда у нее был поздний токсикоз, стоит упоминать про те разы, когда Селена не могла сдержаться и ходила по-маленькому прямо в штаны, потому что у нее ослабли мышцы таза? Черт, чего я не смогу понять?

– Хм, – откашливаюсь, решая не упоминать все неловкие ситуации, в которых я заставал Селену, – ладно, представь, что я девушка. Женщина по имени Доминика. Боже, имя для стриптизерши.

Селена усмехается.

– Тогда мы бы точно были подружками, я же работала стриптизершей, – бормочет себе под нос она. – Ладно, Доминика, я запуталась. Я ненавижу его, но он прикоснулся ко мне, и… это была легкое касание, и я едва ли помнила о всем кровавом месиве, в которое он превратил мое сердце. Я скучала по нему…

О Боги, лучше бы Селена обделалась. К такому разговору Доминик точно не готов. Какая бы предыстория не была у Росса и Селены, он не заслуживал ее и ее любви. Но сейчас моя подруга нуждается не в таких словах. Нет осуждению, нет предвзятости.

Беру Селену за руку и говорю:

– Я любил лишь однажды. Она была… не той, за кого я ее принимал, но я все равно скорблю. Мне странно это произносить вслух, но Росс любит тебя, раньше и ты его любила. Знаю и разделяю твою ненависть к нему. Однако прошло два года, и время сыграло злую шутку. Ты не сможешь ненавидеть его всю жизнь. Не после того, как родила от него дочь точно.

Мы молча смотрим друг на друга, удивляясь моим словам. Правильно ли Селена поняла меня? Не уверен, поэтому поспешно добавляю, включив обратно себя:

– Не подумай, что я подталкиваю тебя к нему. Я все еще считаю, что он последняя сволочь. Просто рассуждения.

Селена притягивает меня к себе, и я сажусь возле двери. Ее белокурая голова ложится на мое плечо. Мне не хватает нашего мирка, похожего на стеклянный шар, где мы были спокойны. Каким бы иллюзорным он ни был, я его любил.

– Поспишь сегодня у меня? – просит Селена. – Посмотрим «Скуби Ду», как раньше.

– Конечно, – улыбаюсь я.

***

Что-то скрипнуло.

Резко распахиваю глаза и смотрю на кроватку Марселлы. Что мать, что дочь. Обе спят без задних ног. Тогда я поднимаюсь на локтях и оглядываю комнату. Когда мои глаза натыкаются на фигуру, сидящую в темноте, я едва сдерживаюсь от громкой ругани. Росс в спальне Селены. Откуда он? Я сам запирал дверь перед сном.

Гребаный дом психопата. Я и забыл, сколько здесь тайных ходов.

Приняв вертикальное положение, шиплю брату:

– И давно ты шастаешь сюда?

Раньше комната Селены была родительской спальней, и отец мог по ночам убегать в свой кабинет. Думаю, Росс по такому же принципу поселил ее сюда еще два года назад.

Росс поднимается на ноги и подходит к постели. Селена не шевелится и продолжает спать. Ей Богу, если бы она одна жила с Марси, то ее дочь голодала бы. Такой крепкий сон встретишь не каждый день. Росс смотрит на Селену, и его глаза горят. Подойдя к ее стороне кровати, он поправляет ее одеяло. Селена довольно урчит и переворачивается на другой бок.

– С первой ночи, как она вернулась, – отвечает брат, убрав с ее лица волосы.

– Псих, – бормочу я, наблюдая за ними.

Селена, будто почуяв во сне, что Росс здесь, расслабляется. Задумчивая морщинка на ее лбу разглаживается, а губы слегка приподнимаются. Чертовщина какая-то. Как ее тело может так реагировать на Росса?

Росс любуется ей еще некоторое время, а затем идет к кроватке Марселлы. Племяшка тоже стянула с себя одеяло во сне, и он поправляет и его. Его взгляд становится ярче. Я почти забываю, что передо мной Росс Кинг, а не любящий отец и муж.

– Я ходил сюда, потому что понимал, что Селена не разрешит быть рядом с ней днем, – с болью в голосе шепчет человек, которого я когда-то называл братом. Он кидает на меня странный взгляд и говорит: – Я не отблагодарил тебя, хотя должен был. Спасибо, что заботился о них, хотя и не был обязан.

Требуются титанические силы, чтобы не выпучить глаза. Росс благодарит меня? Ну да, сначала избил, а теперь говорит спасибо.

– Я облажался, раз они снова оказались здесь, – цежу я. – А теперь убирайся, или я расскажу Селене, что ты вытворяешь по ночам. Думаю, она быстро передумает позволять тебе проводить время с Марси.

Росс пробегается кончиками пальцев по щечке Марселлы и уходит через стену. Уснуть у меня больше не получается. Что-то я почувствовал, когда увидел его этой ночью. Росс казался человеком, способным на любовь. Наверное, я схожу с ума…

У Росса появился шанс на нормальную жизнь. Из всех людей, погрязших в крови и войнах, именно ему открылась возможность обрести семью, которую мы потеряли много лет назад. Не Гиду, не Нику, не мне, а именно Россу. Он полюбил женщину, за которой я готов был пойти в ад. Моя маленькая половинка, сестра не по крови. Случайность ли это? Если да, то как объяснить, что и Ник несмотря на все его показное дерьмо тоже любит ее? Может быть, Селена появилась в наших жизнях не только, чтобы любить Росса, но и дать шанс нам всем. Маленькую жизнь, достойную стать центром для оставшегося подобия семьи и способную исцелить нас.

Хотя, возможно, у меня просто бред, и надо перестать придумывать всякую чушь.

Росс

Я потерял родителей, убил доверие младшего брата и любимой женщины. И я едва ли не лишился шанса узнать собственную дочь. Эта боль чувствовалась по-другому. Словно ты своими руками разрушил часть своей души, отравил себя и оставил умирать в муках. Ты не можешь сбросить даже часть вины на другого человека, потому что именно ты сделал неправильный выбор и оказался в яме.

Когда я узнал, что Марселла мой ребенок, я пытался узнать о ней хоть что-то, увидеть ее малышкой, но Селена и Доминик хорошо подчистили следы. Я пропустил первый шаг Марси, ее первую улыбку и первое слово. Эту дыру мне не восполнить никогда.

Дверь в кабинет открывается, и Доминик заходит внутрь. Его темные глаза, доставшиеся от матери, буравят меня. Доминик проснулся необычайно рано: на часах едва перевалило за семь утра. По его лицу видно, что он терзается в сомнениях. Дом держит что-то в руке. Может быть, он думает меня убить. Но Дом показывает мне видеокарту.

– Я не знаю, что делаю, и уверен, что пожалею, – предупреждает он и подходит к моему столу. Быстро прячу все папки с последними делами, чтобы Доминик не увидел новую порцию жертв войны. – Я делал видеоархив. Не для тебя, а для Селены. Там есть многое: последние месяцы беременности, роды и почти вся жизнь Марселлы. Есть несколько видео со спектаклей Оливера.

Дом кладет видеокарту передо мной. Не могу поверить, что он делает мне такой подарок, после всего, что я натворил.

– Что ты хочешь взамен? – настороженно спрашиваю я, но на самом деле готов платить любую цену за архив.

Доминик качает головой и почти убегает из кабинета со словами:

– Не знаю, можешь просто не ранить их?

Ответить не успеваю. Трясущимися руками подключаю видеокарту к компьютеру. Не помню, когда я ревел в последний раз. Наверное, когда маму насиловали на моих глазах. Я посмотрел лишь самое первое видео, на котором Селена похожа на источавшую марионетку, и не смог сдержать слезы. Ее глаза тусклые и стеклянные, словно когда ее раскрашивали, забыли добавить нужный оттенок акрила. Костлявые руки обнимают живот со всей яростной материнской любовью.

Моя Селена. Мой Ангел, до чего же я тебя довел?