Падший ангел

Глава 20

– Дура, – двадцать девять. – Идиотка.

Ровно тридцать оскорблений произнес Доминик за прошедшие пять минут. Он ходит по палате из стороны в сторону, пока мы с Марселлой лежим и смотрим на него. Прошлой ночью мне зашили затылок, но пришлось остаться в больнице из-за небольшого сотрясения. Всадники, надо отдать им должное, доставили меня в целости и сохранности, за что Росс их отблагодарил. Я слышала, теперь в доме будут дежурить они, а итальянцы уйдут на улицу. Мик, тот, с кем я ехала на харлее, навестил меня утром.

– Черт, да я сам тебя запру в твоей комнате на ближайшие двадцать лет! – продолжает кудахтать Дом.

Честно, я даже спорить не буду, потому что он прав, как и Росс. Я повела себя, как полная идиотка. Я не могу так рисковать, я не Чарли или другая простая двадцатилетняя девушка, за кем не охотится международная религиозно-террористическая организация. Короче, вчера мои мозги действительно взяли отгул, поэтому пусть Дом кричит, сколько ему надо. Я заслужила потерпеть его нытье и головную боль, которую оно вызывает. Но вот Марси, видимо, устает от причитаний дяди, поэтому кидает в него свою плюшевую игрушку. Маленький медведь летит прямиком в голову Дома, и я не удерживаюсь от смешка.

– Марселла, ты слишком похожа на свою мать, – хмурится мой друг, поднимает медведя и возвращает его Марселле.

– Это точно, наша семья еще долго будет отходить от женщин Грей, – раздается голос Росса за спиной Дома. – Хотя Марси наполовину моя, возможно, повезет больше.

Доминик берет Марселлу на руки и, закатив глаза, кидает на брата взгляд полный сомнения.

– Удачи, если ты и правда так считаешь, – бормочет Дом. – Мы с Марси пойдем на разведку в кафетерий, а вы пока разговаривайте.

Росс заходит в палату, заполняя все пространство палаты собой. Он одет в ту же одежду, что вчера вечером. Рубашка немного смялась на вороте, волосы торчат в разные стороны, и я вижу, что у корней появилось больше седины. Его взгляд не менее красноречив, чем слова Дома. Если Росс думает, что я буду извиняться за свой отказ, то пусть поцелует меня в зад. Какой бы глупой я ни была, он не имел права манипуляциями заставить меня пойти на свидание. Но и на второй раунд ссоры я не готова. Голова безумно болит. Больничная койка довольно удобная, и я, пожалуй, останусь здесь подольше, чтобы дождаться, пока все остынут. Росс, как обычно прочитав мои мысли, качает головой. Его лицо немного расслабляется, когда он делает шаг к моей постели.

– Я не пришел ссориться, – выдыхает он.

Росс отодвигает одеяло и, сняв пиджак, ложится рядом. Машинально разворачиваюсь к нему, прижавшись щекой к твердой груди. Рубашка отгибается, и его теплая кожа согревает мое лицо. Росс обхватывает мою талию и притягивает к себе, обняв. Его губы касаются моего лба, и я прикрываю глаза, наслаждаясь теплом и безопасностью. Росс поглаживает мою спину одной рукой, а второй обводит края повязки на голове. Он нежен и осторожен, словно я могу рассыпаться и сломаться, хотя он и знает, что этого не произойдет из-за такой ерунды.

– Тебе повезло, что чертовы Всадники поставили жучок на твою одежду, – бормочет Росс. – В обычной ситуации я бы их убил, но сейчас я им благодарен.

– Ты вроде пришел не ссориться, – ворчу я, носом уткнувшись в ямку между его грудными мышцами. – Но я признаюсь, что вела себя глупо. Охрана – необходимость, с которой, как мне казалось, я смирилась, но вчера на меня что-то нашло.

Росс пальцами берет мой подбородок, поднимая мою голову и заставляя взглянуть ему в лицо. Волнение и беспокойство окончательно вытеснили злость в его глазах. Сглатываю ком, вставший в горле, и чувствую, как сердце делает кувырок в груди.

– Я не переживу, если с тобой что-то случится, – хрипло шепчет Росс. – Я смогу выдержать твою ненависть, но не смерть.

Он наклоняется ко мне, вижу, что он собирается поцеловать меня, и тут же отворачиваюсь. Легкий спазм пронзает затылок, но больнее становится в груди. Тошно и больно.

– Мне нельзя тебя целовать? – спрашивает Росс, и я тихонько киваю. – В ночь Рождества ты позволила.

– Я была не в себе, не контролировала себя, – мой голос вздрагивает, а пальцы леденеют от собственной никчемности.

Тело Росса напрягается, и каждая клеточка моего тела ощущает боль от удара, который нанесла я.

– Кого ты пытаешься наказать, Селена? Себя или меня? – вопрос гулом проносится через сердце и разум.

Себя. Это мое наказание, а не его. Я прятала от него дочь, я завела роман с мужчиной, о котором грезила моя мама. Росс свое получил.

– Это последнее, что я могу контролировать, – отвечаю я, все еще смотря в другую сторону. – Единственное, как я могу сделать себе больно.

Росс наклоняется к моей шее. Его дыхание щекочет ухо, когда губы оставляют мягкий поцелуй на моем пульсе.

– Я не сдамся, Ангел, и ты вновь станешь моей, сколько бы лет не прошло, скольких бы демонов мне не пришлось уничтожить. Глава 21

Росс

– И Селена согласилась?

Оливер кивает, нахмурив брови. Мальчик так вырос за последние два года, что я каждый раз удивляюсь, глядя на него. Оли не представляет, насколько я благодарен ему за то, что быстро потеплел ко мне. В самый первый день приезда он признался, что скучал не только по школе, но и по мне. И сейчас Оли показывает, насколько хорошо он ко мне относится.

– Да, – Оливер кривит лицо, словно его вот-вот стошнит. – Папа Линка уже давно звал ее на свидание, а сегодня она взяла и пошла пить с ним кофе! В фильмах это тоже считается за свидания. Я пообещал, что не расскажу тебе, но мне не нравятся Линк и его папа. Селена должна ходить на свидания с тобой, дядя Росс.

Селена отправила Оливера домой с телохранителями, но ее умный брат поехал в мой новый офис вместо этого. Оказалось, не зря, потому что мне Сел сказала, что решила сходить на тренировку и пострелять в тир. Я подумал, что это будет полезно в нынешней ситуации, хотя Сел и стреляет, как настоящий снайпер. Шрамы не дадут забыть об этом.

Черт, насколько ненормально попросить Ангела снова выстрелить в меня? Она с пистолетом в руках – новый уровень эротики. От одной мысли в штанах становится очень тесно. Очень.

Опускаюсь перед Оливером на корточки и, протянув руку, пожимаю его ладонь, как взрослому мужчине, моего союзнику. Я тоже считаю, что Селена должна ходить на свидания со мной, а не с какими-то ублюдками из родительского комитета, которые после развода хотят поэкспериментировать с молодыми девушками. Я единственный старик, который будет ее трахать и водить на гребаные свидания.

– Спасибо, приятель, – поднимаюсь на ноги и треплю Оливера по волосам. – Сейчас я все исправлю. Поедешь домой с телохранителями? Или подождешь дядю Доминика?

– Подожду Дома, – кивает Оли. На его лице появляется заговорщическая ухмылка, когда он говорит: – Напугай его как-нибудь, дядя Росс.

– Таков план, приятель, – подмигиваю ему и покидаю свой офис, планируя выбить все дерьмо из ублюдка, который посмел повести мою женщину на свидание.

Как бы Селена ни противилась, как бы ни отрицала, она всегда была и будет моей. С момента, как я увидел ее в костюме ангела, и до самой смерти. Мы связаны кровью и судьбой. Дьявол и его Ангел.

***

Голубки сидят в кафе. Ублюдок даже не удосужился повести Селену в приличное место. Стоя у витрины, наблюдаю, как он пытается взять ее за руку, а она неловко улыбается, слушая его глупые шутки. Один из моих парней заходит внутрь через запасный вход, чтобы переговорить с владельцем забегаловки. Моему охраннику понадобилось три минуты на выполнение моего приказа, после официанты засеменили по залу, выпроваживая гостей. Мой выход.

Селена замечает, что зал опустел, и хмурится. Именно тогда я подхожу к их столику и сажусь. Ублюдок непонимающе хмурится, сразу не узнав меня. Он мой ровесник, явно не брезгующий гелем для волос и загаром, дабы скрыть свой возраст от наивных молодых девчонок. Только на этот раз он не на ту напал. Селена какая угодно, но не наивная. Поэтому быстро замечает неладное и уже испепеляет меня взглядом, ничуть не удивившись.

– Привет, Ангел, – промурлыкав, наклоняюсь вперед и целую ее в губы, ясно давая понять ублюдку, что ему ничего не светит. Боги, какая она сладкая.

Селена шокировано выдыхает в мой рот из-за публичного проявления чувств, и ее глаза расширяются. Хмыкнув, провожу большим пальцем по ее нижней губе, вытирая остатки помады, и сажусь рядом с ней, закинув руку на спинку ее стула. Мои люди занимают почти все пространство в кафе, и ублюдок тяжело сглатывает, посчитав, сколько охранников здесь. Он еще раз вглядывается в мое лицо, и в его глазах мелькает осознание. Подмигиваю мужчине, и тот вздрагивает.

Что я могу сказать? Драматизм – семейная черта Кингов.

– Ангел, познакомь меня со своим приятелем, – не могу скрыть злобную ухмылку в голосе.

Мои пальцы опускаются на хрупкое плечо Селены и ползут к ее шее. Чувствую, как по нежной коже бегут мурашки, а с губ срывается тихий вздох. Так Селена реагирует только на меня, и это не изменится. Мне хочется бить себя кулаками по груди, как пещерному человеку. Моя женщина.

– Роб, – голос ублюдка становится выше, чем у моей дочери, когда та играет со своими дядями или няней. Готов поспорить, что он сейчас напрудит в штаны. – Рад с вами познакомиться, мистер Кинг.

– Не могу сказать то же, – хмыкаю я, продолжая поглаживать оцепеневшую Селену. – Но спасибо, что напоил мою невесту дерьмовым кофе. Теперь можешь проваливать.

Ублюдок бледнеет, медленно поднимается с дивана и, что-то пробормотав, бежит к выходу. Один из охранников шугает его, и тот взвизгивает. Когда дверь хлопает с щелчком, я поворачиваюсь лицом к Селене и натыкаюсь на ее разъяренный взгляд. Мой Ангел в гневе, и мне это чертовски по душе. Грудь Ангела часто вздымается, а щечки и вздернутый носик краснеют. Она всплескивает руками и возмущается:

– Что ты творишь?! Чокнутый, глупый, несносный…

Наклоняюсь к ней, приблизившись к ее губам, руками обхватываю ее талию и, сжав, радостно обнаруживаю, что ребра больше не торчат, как у скелета. Мои пальцы ползут к ее аппетитной груди, обтянутой топом с длинными рукавами, и мне требуется вся сила воли, чтобы не обхватить торчащие даже сквозь одежду маленькие бутоны сосков при своих людях.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – улыбаюсь я. – Жестокий, ревнивый, сумасшедший. Жаждущий, отчаянный, влюбленный до безумия.

Наши губы почти соприкасаются, и Селена затаивает дыхание. Ее длинные черные ресницы трепещут, а глаза вспыхивают.

– Я больше не собираюсь ждать, – заявляю я. – Не после этой выходки.

Поднимаюсь на ноги, утаскивая Селену за собой и закидывая к себе на плечо. Сел визжит, вцепившись ногтями в мою спину, а я тихонько ударяю ее по попке. Один из охранников накрывает ее пальто, и мы выходим на улицу. Селена пару раз бьет меня и орет, чтобы я поставил ее на место, но быстро понимает бессмысленность своих действий. Усаживаю ее на переднее сидение своего автомобиля, а сам сажусь за руль. Сел ворчит себе под нос проклятия.

– Куда мы едем? – бурчит она.

– Дракон похищает тебя в свою башню, – ухмыляюсь я.

***

– Отпусти меня, засранец! – рычит Селена, извиваясь на моем плече, как змея. – Я обещаю, что прострелю тебе оба колена, если ты сейчас же не поставишь меня на ноги!

Никак не реагируя, поднимаюсь на второй этаж пентхауса и захожу в спальню, заперев дверь на ключ, чтобы Сел не успела сбежать. Порывшись в своем комоде, нахожу главную деталь моего плана – наручники. Бросаю Селену на постель и быстро приковываю ее руки к изголовью. Она не сразу понимает, что происходит. Ее светлые волосы падают занавесом на ее лицо, когда Сел изо всех сил пытается подняться с кровати. Она дергает руками и шипит от боли. Сдув волосы с глаз, она смотрит на свои запястья и кричит:

– Какого черта?!

Селена снова дергает руками, но единственное, что у нее получается, – сильнее запутаться цепью между балок кровати. Ее лицо и шею становятся пунцовыми от злости, а я улыбаюсь все шире и шире. Протягиваю руки к Селене, снимаю ботинки с ее ног и кидаю в сторону. Она продолжает сопротивляться и лягает меня в плечо.

– У меня есть еще наручники, – предупреждаю я, – хочешь, чтобы я приковал еще и ноги?

Селена оскаливается и рычит, как дикий и очень милый зверек, но зато перестает биться со мной. Победно подмигнув ей, тянусь к ширинке на ее джинсах, расстегиваю молнию и снимаю их. Осмотрев голые ноги Селены, я тяжело сглатываю. Она сидела с тем ублюдком, когда на ней были эти чертовы атласные стринги?! Под моим пристальным взглядом Селена съеживается и начинает скрещивать ноги. От меня не ускользает, как учащается ее дыхание, а самое приятное – я замечаю маленькое влажное пятнышко на ее трусиках. Наклоняюсь к ней и залезаю под резинку тонкой ткани. Селена ахает и тихонько стонет, когда мой палец пробегается по ее сочащейся киске.

– Такая мокрая, такая готовая, – шепчу я и щипаю ее набухший клитор. Селена вскрикивает и рефлекторно подается к моей руке. – Ну и к чему был этот спектакль, если ты уже намокла для меня?

Селена не отвечает. Слишком гордая, чтобы признать, что намокла еще в кафе, когда я заставил ублюдка бежать. Убираю руку из ее трусиков и разбираюсь с топом и бюстгальтером, разорвав их и выкинув их на пол. Мои глаза медленно осматривают ее тело, вкушая каждый сантиметр ее кожи. Светло-розовые соски Селены превращаются в маленькие камушки и явно нуждаются во внимании. Подобравшись к ее груди, обдуваю сморщенные комочки, и Ангел задыхается. Ее спина выгибается, желая приблизиться ко мне, но я наоборот отступаю. Селена досадно хныкает, хотя я вижу, как ей не нравится собственная капитуляция. Продолжаю смотреть на нее, понимая, что мне никогда не будет ее достаточно. Я не смогу ей насытиться даже спустя десятилетия.

Мозг Селены начинает работать все медленнее, и она поддается своему возбуждению. Мне не нравится, когда мой Ангел слаба и сокрушена, но моменты, когда я являюсь причиной ее падения, люблю всем сердцем.

– Что ты задумал? – осипшим голосом спрашивает Селена.

Как она прекрасна. Мой Ангел. Моя душа. Моя погибель.

Снимаю пиджак и рубашку, смотря в затуманенные глаза Ангела. Она облизывается, когда я полностью раздеваюсь. Залезаю на постель, закидываю одну ногу Селены себе на плечо и целую внутреннюю поверхность бедра, пробираясь к ее сердцевине. Дыхание Сел сбивается, а веки опускаются.

– Посмотри на меня, – оторвавшись от мягкой кожи, приказываю я. Селена послушно распахивает глаза. – Я говорил, что мы будем вместе, и больше ждать не намерен. Я не выпущу тебя, пока ты сама не будешь умолять меня о том, чтобы мы начали все сначала. И наконец-то разрешишь мне поцеловать тебя.

– А если я не сдамся? – с вызовом бросает Селена.

Опускаюсь лицом к ее киске, убрав вторую ногу в сторону. Мой язык слизывает капли ее смазки с губ, обводит ее узкий теплый вход и скользит к клитору. Селена судорожно выдыхает. Мышцы на ее бедрах и животе напрягаются.

– Я уверен в своей победе, – самоуверенно говорю я и полностью накрываю ее киску ртом.

Селена шипит, когда я всасываю ее клитор в рот, аккуратно покусывая его и облизывая. Моя сладкая девочка. Клянусь, я готов провести всю жизнь между ее ног.

– Росс… пожалуйста… – протяжно стонет Селена.

Моя послушная девочка заставляет меня стараться сильнее. От одного звука голоса Селены, когда она стонет мое имя, я готов кончить. Я загоняю два пальца глубоко в ее киску, от чего она становится еще более податливой. Медленно двигаюсь в ней, продолжая атаковать клитор. Селена тянет меня ногой к своему центру, словно хочет, чтобы я задохнулся, и я не буду возражать против такой смерти, черт возьми.

Я вытаскиваю пальцы из ее влагалища и опускаю их к другой дырочке, начав медленно водить по ней. Аромат ее соков сводит меня с ума, и я рычу, желая, чтобы она кончила мне в рот, распалась на миллион кусочков от моего языка и пальцев, а затем от члена. Селена начинает дышать все чаще, и я пользуюсь моментом ее забвения и ввожу в ее попку указательный палец. Ангел вздрагивает, почувствовав неожиданное вторжение, и пытается отодвинуться от меня, но я крепко удерживаю ее задницу на месте.

– Я не… – пытается она протестовать, но с ее пухлых губ слетает стон. – Ох, черт!

Разрабатываю ее задний вход, заменив большой палец на два других. Она такая чертовски узкая. Я обещал Селене, что возьму ее попку, и это случится сегодня.

Мой язык движется все активнее и яростнее, а пальцы вбиваются с большей силой. Чувствую, как Селена подходит к оргазму. Последнее, что мне нужно сделать, – провести ее через край. Резким глубоким толчком ввожу пальцы, одновременно щелкнув языком по клитору. Селена вскрикивает, ее тело бьется в конвульсиях, когда оргазм накрывает ее. Я не перестаю играть с клитором, мучая ее и усиливая волну удовольствия.

Опускаю ее бедро со своего плеча, отведя ногу в сторону, и передвигаюсь к ее лицу, раскрасневшемуся и безумно красивому. Селена продолжает плавать на волнах своего оргазма, а я целую ее скулы, лоб, нос, не прикасаясь к губам. Она сама попросит поцеловать ее. Медленно, почти издеваясь, провожу дорожку из поцелуев к ложбинке между полных грудей. Облизываю каждую вершинку, а затем всасываю в рот. Селена вновь стонет. Цепь с лязгом бьется об изголовье кровати.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – с легко улавливаемой обидой бурчит Селена, задыхаясь от удовольствия. – Росс, это нечестно.

Оттягиваю ее сосок и выпускаю, рукой массируя другую грудь, и смотрю на Селену исподлобья. Она прикусывает губу и рассеянно наблюдает за моими движениями.

– А я разве обещал честную игру? – парирую я, возвращаясь к ее чудесным сиськам.

Мой член набухает и упирается в ее сочащийся вход. Яйца болят до ужаса, и я не выдерживаю и одним быстрым движением вхожу в Селену. Стенки ее влагалища обволакивают меня, как перчатка, и я рычу, готовый выпустить все прямо сейчас. Селена создана для меня, черт возьми. Мы стонем в унисон, и я не могу ждать и начинаю двигаться. Селена обхватывает мой торс ногами, чтобы я мог полностью войти в нее.

– Сильнее, – не очень разборчиво бормочет она.

Кто я такой, чтобы отказывать своей любимой? Ухватившись рукой за изголовье кровати, вколачиваюсь в нее, а мои бедра с шлепками бьется о ее задницу. Селена выкрикивает мое имя, извивается, потираясь набухшими грудями о мой торс. Ее кожа на моей – одна из лучших вещей во всем мире. Влагалище Селены сокращается, ясно давая понять, что моя девочка скоро кончит. Я возьму каждый ее оргазм. Он всегда будет только моим, как и она. Больше никто не прикоснется к ней. Я не выдержу повторения.

– Боже! – в последний раз взвизгивает она и раскалывается на части.

Ее стенки захватывают мой член, и я не могу сдержать грудной рык. Мое собственное дыхание сбивается, и я кончаю через несколько секунд после Селены. Все тело содрогается в блаженстве, пока я изливаю в нее все семя до последней капли. Непонятно, как мне удается удержаться и не упасть прямо на Селену. Не выходя из нее, опускаю голову и целую ее живот в местах маленьких белесых растяжек, под грудью – там, где она особо чувствительна.

– Росс? – заплетающимся языком зовет Ангел. Поднимаю взгляд на нее и вижу ту хрупкую надежду, что пытался внушить ей с самого возвращения. Как «мы» можем быть чем-то неправильным, если это ощущается, как Рай? – Поцелуй меня… Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так, словно я достойна любви.

– О мой Ангел, как ты можешь думать, что чего-то не достойна? – шепотом спрашиваю я.

Селена не отвечает, лишь ждет, затаив дыхание. Мои губы опускаются на ее мягкий рот. Селена легко впускает меня внутрь, без малейшего сопротивления, и я сплетаю наши языки. Неспеша, осторожно, чтобы не спугнуть ее. Когда Селена расслабляется, углубляю поцелуй, полностью растворяясь в ней. Наши губы двигаются в едином темпе, сердца бьются удар в удар, а души сливается воедино. Мы растворяемся друг в друге и становимся единым целым.

Все так, как и должно быть. Я никогда не ощущал что-то настолько правильным.